Пепельная тетрадь - Ветловская Оксана
Дальше водитель переключился на политику, и Кира, слушая его вполуха, начала задремывать, несмотря на болтанку – количество выпитых за последние дни антитревожных препаратов давало о себе знать. И тут прожужжал телефон.
«Это очередной спам, – мысленно сказала себе Кира. – Или прогноз погоды. Или в личку кто-то написал…»
«Я никогда прежде не думал, что Вселенная конечна». Таков был кусок текста, который получалось прочесть, не открывая, на плашке оповещения от мессенджера. И там же – имя отправителя: Аркадий Стреличенко.
Так звали младшего брата Кириного отца.
Дядю. Его похоронили полтора месяца назад.
Тревога-паразит взбесилась: сначала по рукам и ногам будто пробежали электрические разряды, ладони стали мокрыми. Затем Кира почувствовала, что начинает задыхаться. Паническая атака. Надо было срочно на что-то отвлечься, пока не навалилось по полной. Кира погасила экран телефона и начала считать лужи на дороге, сосны у обочины, колдобины, на которых подскакивал автомобиль. Раз, два. Девять, десять. В ушах стучало сердце.
– Эй, – забеспокоился водитель, – тебя чего, мутит?
– Немного укачало. – Кира растянула губы в улыбке, забыв, что рот почти скрыт воротником толстовки. – Ничего страшного, едем дальше.
– Ты это, не блевани тут. Сама оттирать будешь, – беззлобно предупредил водитель.
– Мой дядя все последние годы провел в Родниках. Почему выбрал такое место – понятия не имею, – неожиданно для самой себя разоткровенничалась Кира, только чтобы заглушить мерзкое ощущение череды коротких замыканий в теле – и мурашки, и нервную дрожь, и жуткую пляску пальцев, которые она спрятала, поджав, в длинные рукава. – Дядя был для меня… важным человеком. Все звал в гости, а мне некогда было… Хоть посмотрю, как он… жил.
Водитель протянул что-то невнятно сочувственное, вновь принялся ругать чиновников, не желавших озаботиться состоянием местных дорог, а Кира наконец решилась: ткнула в экран, развернула сообщение.
«Я никогда прежде не думал, что Вселенная конечна. Аэни порой используют мыслеформу „у самой пленки пузыря жизни“, что-то вроде нашего „у черта на куличках“. Однажды я спросил, о какой пленке идет речь, на что мои друзья ответили: имеется в виду граница огромной сферы, которую представляет собой наш мир. Я не поверил. Решил, что это – всего лишь метафора. „Ведь Вселенная на самом деле бесконечна? – спросил я. – Разве не так?“ „Не так“, – ответили мои друзья и устроили мне экскурсию к границе Вселенной. Она выглядит как бесконечный свет, который становится тем ярче, чем ближе подлетаешь к его источнику. Как утверждают мои друзья, граница Вселенной состоит из сплошного звездного вещества. Близко к ней подобраться невозможно: высочайшие температуры и убийственная гравитация разнесут в пыль. Что находится за стеной из звездного вещества – никто не знает, даже мои друзья».
Имя отправителя – Аркадий Стреличенко. Дата – сегодня, 9:08.
Кира погасила экран смартфона и прикрыла глаза. Чуть погодя отключила, кроме звука, еще и вибрацию и сбросила онемевшее устройство обратно в рюкзак. Родители ей редко звонят. Остальные перебьются. Хватит. Ей надо побыть в тишине.
Какое это сообщение по счету? Она уже и не помнила.
…На похороны дяди пришло на удивление мало народу. Кира с родителями. Дядин школьный друг со своей крошечной, притом на удивление суетливой и звонкоголосой женой, которая весьма кстати обладала талантом все резво организовывать на месте – венки, дополнительную машину, поминки. Человек пять самых преданных дядиных читателей – обрюзглые, полысевшие, не слишком-то ухоженные мужики в возрасте, по роду занятий, похоже, охранники и вахтеры, кому скучная работа и небогатая на события жизнь еще позволяли читать книги и у кого юношескую привычку к такому досугу до сих пор не вытравили интернет и сериалы. И всё. Больше никого. Кира надеялась, что на похороны прилетит из Москвы кто-нибудь из дядиных издателей. Все-таки двадцать лет тому назад дядя был довольно известным и многотиражным автором. Но былые заслуги оказались никому не интересны. В ответ на свое электронное письмо в редакцию, где выходили дядины книги, и на сообщения издателям в соцсетях Кира получила лишь несколько сухих слов соболезнования.
Никто из трех бывших дядиных жен тоже не объявился. Были ли у дяди дети, Кирины двоюродные сестры или братья – Кира так и не выяснила, точнее просто не хотела знать, а сам он ничего на этот счет никогда не рассказывал.
Первое сообщение от дяди пришло на следующий день после его похорон.
«Салют, Кирка! Я отправляюсь в долгое-долгое путешествие. Настолько долгое, что мы с тобой, возможно, больше никогда не увидимся. У меня появились новые друзья. В следующих сообщениях я расскажу о них подробнее…»
Первой мыслью Киры было – это какая-то ошибка. Глюк мессенджера, неисправность смартфона, или зрение подвело. Раз за разом она перечитывала имя отправителя – Аркадий Стреличенко. По слогам перечитывала. Смотрела на дату отправления, на номер. Она еще не успела удалить мертвый дядин номер из контактов. Минут через десять пришло следующее сообщение, и вот тогда Кира подумала: я сошла с ума. Вот как, оказывается, это происходит. Паника начала подниматься от ослабевших ног к горлу, огромная и неостановимая, будто первая волна всемирного потопа, но закончилось все тогда быстро: мозг судорожно искал рациональное объяснение и нашел его. Отложенная публикация сообщений, ну конечно же! Кира вела канал, посвященный своему фототворчеству, и пользовалась ботом отложенного постинга, и наверняка что-то такое можно было настроить в личной переписке. Дядина шутка напоследок. Даже трогательная. Вполне писательская. Только когда он успел набрать сообщения и выставить дату? Врачи говорили, что все произошло очень быстро. Впрочем, дядя мог предчувствовать свою кончину, проблемы со здоровьем были у него давно. Еще до его переезда в деревню Кира обращала внимание на его пыхтящее дыхание и одутловатое лицо. Однажды узнала и диагноз: эмфизема легких – результат то ли многолетнего курения, то ли работы на химзаводе в молодости. Из-за этого диагноза дядя и переехал жить за город, «подальше от цивилизации», чтобы замедлить необратимое разрушение альвеол.
Он ведь знал, чем все закончится. Он мог давно написать этот текст и держать его под рукой, в файле на телефоне, чтобы загрузить в мессенджер, как придет время.
«Как-то раз я вышел на крыльцо с книгой. Был тихий вечер, теплый и влажный после дождя. Как я позже узнал, именно такую погоду любят мои друзья: она напоминает им о Доме. Я хотел включить лампу, но заметил свет в дальнем углу участка, за яблонями. Пошел глянуть, что там делается, и вот тогда увидел их. Они маленькие – от силы метр тридцать ростом. Одеты в серебристые комбинезоны, как и положено пришельцам. С виду симпатичные. Няшные, как ты бы сказала – или у вас сейчас уже так не принято говорить? Напоминают тех ушастиков из комикса, который ты любила в детстве, помнишь?..»
Кира помнила. Комикс ElfQuest. Увидела у кого-то из одноклассников. Родители отказались тратить деньги на «эту ерунду», и выпуски комикса, на тот момент уже букинистику, купил где-то дядя. Он вообще частенько покупал ей все то, что родители считали блажью – модные игрушки, дорогие артбуки, первую подержанную зеркалку «Кэнон» Кире подарил тоже он. Сам до писательства работал на заводе с пятнадцати лет. Говорил, что «детские мечты надо исполнять вовремя».
«...они ходили по заросшему огороду и втыкали в землю тонкие длинные иглы. Я почему-то ничуть не испугался. В тот миг я понял, что в глубине души всегда верил в существование пришельцев. Я лишь спросил, что они делают на моем участке и зачем им эти штуки. Они ответили – я услышал их голоса внутри головы, – что они ищут редкое вещество, которое встречается только в этих краях. И, в свою очередь, спросили, что у меня в руках. Книга, ответил я. Роман. Они меня не поняли. Что такое роман, спросили они, и я начал рассказывать…»
