Изабелла. Королевское сердце - Фальконер Колин
Горожан — толпы, и все толкаются и лезут вперед, чтобы на них посмотреть. Стража с ними не церемонится, но все тщетно: они с Эдуардом вынуждены входить в собор через заднюю дверь. Изабеллу пинают со всех сторон, и Эдуард вступается за нее лично. Она ему улыбается, благодаря за галантность. Оглядывается на дядю, графа Ланкастера, который, судя по выражению лица, не прочь рубануть затупленным Мечом Милосердия [10] какого-то беззубого проходимца, пытающегося ущипнуть Изабеллу за руку. Чтобы отвлечься от толкотни, она старается вспомнить, кто есть кто из сановников, ее окруживших. Она испытывает потребность впечатлять.
Вон тот видный седовласый мужчина — граф Линкольн. Он приезжал во Францию устраивать королевский брак, Изабелла это помнит. Черноглазый, с аккуратно подстриженной бородкой — граф Уорвик, и он не понравился ей с первого взгляда. Граф Херефорд, зять Эдуарда, — как ей показалось, слишком вспыльчив, но производит приятное впечатление.
Чуть поодаль стоит граф Ланкастер. Уж его-то ни с кем не спутаешь.
Уорвик кричит стражникам, чтобы разгоняли толпу древками копий, но давка такая, что стоящие впереди и рады бы отступить, да некуда. Подол платья Изабеллы весь заляпан грязью. Эдуард бранится вполголоса.
Барон, тот самый, кто глаз с нее не сводил на пиру, идет впереди. В руках у него королевские мантии. Он оглядывается, ловит ее взгляд и кивает. Наверное, хочет ее ободрить. Изабелла вздергивает подбородок: пусть знает, что толпа ее нисколько не пугает. Но это бравада. Она в ужасе от происходящего.
Наконец они на месте. В аббатстве тоже очень людно, зато нет толкотни и неприятных запахов. Изабелла поднимает глаза и видит епископов, ожидающих их возле тронов.
А еще она видит Гавестона.
Он разряжен в серебро и царственный пурпур, шелка и жемчуга. Кажется, это дивное создание нарочно спустилось с небес, чтобы их миропомазать… На бархатной подушке он несет корону Англии.
На платье самой Изабеллы ушло двадцать три ярда золотой и серебряной ткани, оно отделано горностаевым мехом и утопает в перламутровых кружевах. Ее алый бархатный головной убор украшен венецианским золотом и жемчугом.
Но рядом с Гавестоном она чувствует, что наряд ее недостаточно роскошен.
Ланкастер, стоящий у нее за спиной, бормочет проклятия.
— Вон как вырядился! — шипит он. — Я бы удовольствием вскрыл ему пузо этим вот мечом!
Граф Линкольн напоминает ему о присутствии Изабеллы. Ланкастер не спешит каяться. Он — ее дядя, брат матери, однако верится в это с трудом. До сих пор она не получила от него ни единого знака родственной приязни.
Она смотрит на Эдуарда, ожидая, что тот объяснит присутствие Гавестона, но супруг лучезарно улыбается своему наперснику, а тот — ему. Кто-то из баронов (это Уорвик) возмущается вслух, но Мортимер вмешивается и просит замолчать. Гавестон же, кажется, их не замечает. Он не сводит глаз с короля.
Происходящее ошеломляет. Тысячи толпятся внутри аббатства: монахи, солдаты, епископы. Хоры и алтарная часть церкви ярко освещены сотнями свечей. Всюду баннеры и флаги, буйство красок. Две массивные деревянные надстройки, украшенные цветами морозника, называемого еще «рождественской розой», словно бы парят по обе стороны ступеней, ведущих к святая святых.
Толпа подается вперед. Одна из фрейлин Изабеллы тревожно вскрикивает. Изабелла оглядывается в поисках леди де Вески, и та ободряюще пожимает ей руку. Свечи и курильницы с благовониями так чадят, что невозможно дышать. Изабелле кажется, что еще немного, и она лишится чувств.
Наконец Эдуард поднимается на помост, где стоит расписной деревянный трон, изготовленный по приказу его отца с тем, чтобы поместить в его основание Скунский камень, — священную реликвию, которую он похитил у шотландцев, чтобы их разозлить. На голову ему возлагают корону Эдуарда Исповедника — и в следующий же миг стена позади алтаря рушится. Из-под развалин доносятся приглушенные вопли. Епископы в отчаянии взирают на Гавестона. В аббатстве слишком много народа, да и вообще церемония организована скверно. Похоже, это была обязанность Гавестона. Коронация продолжается, в то время как несколько рыцарей и монахов разбирают каменные обломки. Кто-то оказался погребен под ними.
— Последний из моих слуг, который выгребает навоз из конюшен, и тот бы управился лучше Гавестона! — говорит Уорвик.
— Я слышу, как Роберт Брюс хохочет у себя в Шотландии, — говорит Ланкастер.
Пир по случаю коронации проходит в Вестминстер-холле. Еду подают с запозданием, и она холодная, с застывшим жиром. Граф Ланкастер встает с полным ртом гусятины и показывает остальным гостям, что мясо сырое, после чего швыряет в подавальщика куском подгоревшей снаружи и сырой внутри говядины.
Вино льется рекой, и скоро некоторые гости начинают перебрасываться сальными шуточками. Принц Карл, родной брат Изабеллы, подходит к ней вместе с дядями и знáком показывает: пора. Эдуард сидит, обнимая Гавестона за плечи, их пальцы переплетены. Они глядят только друг на друга. Гавестон целует короля в щеку.
— Больше заняться нечем? — кричит ему граф Линкольн, прежде чем его успевают одернуть.
Слышит это король или нет, непонятно.
Изабелла с родственниками выходит в вестибюль. Валуа приказывает слуге принести вина.
— Во время крестового похода, за морем, я как-то заблудился в пустыне с десятком неотесанных германцев, которые без конца между собой собачились, — говорит граф дʼЭврё. — Когда начался голод, мы зарезали верблюда и ели сырое мясо. Что я вам скажу: и компания, и еда мне тогда понравились больше.
Валуа садится на подоконник и мрачно смотрит на реку.
Из разговоров Изабелла узнает, что король позволил Гавестону организовать коронацию и последующее застолье. И то, и другое ее родственники считают катастрофой.
— Видели гобелен, который он заказал по случаю? — спрашивает Карл у дядюшки Валуа. — На нем герб Гавестонов изображен рядом с королевским. А должен был быть герб моей сестры! Он оскорбил всю нашу семью!
Дверь распахивается, и входит Ланкастер.
— Этот кретин не смог бы организовать перепихон в бочке, полной шлюх!
Валуа кивает в сторону Изабеллы, и Ланкастер краснеет.
— Ваше величество, — говорит он и кланяется. — Я вас не увидел. — Но тут же возвращается к прежней теме: — Видели, как разоделся?
Изабелла смотрит в пол. При ней еще никогда не разговаривали таким грубым языком, не шутили так непристойно. Что ж, день выдался интересный.
— Уехать бы поскорее из этой чертовой страны, — бормочет дʼЭврё.
— Почему все такие сердитые? — спрашивает у него Изабелла.
— Пурпур позволено носить только королям! — выкрикивает Ланкастер, но, моментально опомнившись, сбавляет тон. — С меня, значит, хватит и золота, а ему пурпур подавай? И как он смел прикоснуться к короне Эдуарда Исповедника! Он голубых кровей? Он родовит? Эта привилегия должна быть моей или Уорвика!
— Мы все разделяем ваше возмущение, — говорит Карл. — Но хватит об этом. Мы огорчаем мою сестру.
— Он оскорбил и ее.
— Согласен.
— А вы не чувствуете себя оскорбленным? — спрашивает у него Ланкастер.
— Оскорбленным? Да я готов убивать! Но знать бы, что из этого выйдет хоть какая-то польза… Мы не на своей земле.
Ланкастер пересекает комнату и ударяет кулаком в стену. На месте удара остается вмятина, на пол сыплется штукатурка.
— Нет, ну вы это видели? Сидят и глаз друг с дружки не сводят!
— Господа, будьте любезны объяснить мне, что происходит, — говорит Изабелла.
Все смотрят на нее. Дитя вдруг заговорило! Но сможет ли она понять? Следует продолжительная напряженная тишина. Каждый ждет, когда ее нарушит кто-то другой.
Наконец Карл присаживается рядом с ней, берет за руку.
— Мы считаем позором, что он уделяет своему фавориту больше внимания, чем вам, Изабелла.
— Кто такой этот Гавестон? Откуда родом?
