Пленница разбойников (ЛП) - Эванс Джейд Р.

Интересно, кто из них лучше всех целуется?

Мысль возникает из ниоткуда, но мой внутренний фильтр, судя по всему, отключился, потому что я улыбаюсь про себя, когда это приходит мне в голову.

Тук, наверное, нежный и мягкий, решаю я. В этом нет ничего плохого. Уилл может быть немного отстраненным, играть в кошки-мышки, ускользать, чтобы заставить тебя просить о большем. А Роб просто… просто взял бы все в свои руки, как мне кажется.

— Мэриан?

Я вздрагиваю и выпрямляюсь, отчего парни добродушно посмеиваются.

— Да?

Уилл ухмыляется.

— Она за сотни миль отсюда. Пенни за твои мысли.²⁵

Я хмурюсь и прикусываю язык, хотя сердце бешено колотится в груди.

— Ни за что.

Роб улыбается в свой стакан с виски и кивает мне:

— Твой черед, красавица.

Я прищуриваюсь, копая глубже, чтобы придумать что-нибудь стоящее. В хорошей лжи должна быть доля правды, как мне кажется. Так что я позаимствую кое-что из своего прошлого.

— Ладно, — говорю я, призывая к тишине. Я выставляю большой палец. — Я вожу машину с двенадцати лет. — Я поднимаю указательный палец. — Я умею безупречно танцевать вирджинский рил²⁶.

Затем я делаю глубокий вдох. Вот это уже на грани, но на фоне расслабленного вечера и тепла вина, бегущего по венам, я чувствую себя храброй.

Или просто безрассудной.

— И… — я добавляю средний палец. — Однажды я целовалась с двумя парнями за одну ночь.

Признаюсь, я выдумала эту ложь исключительно ради того, чтобы увидеть их реакцию. Потому что в моем пьяноватом тумане мысли крутились именно вокруг этого. В ней была доля правды — слух, который ходил по школе о Мэдисон Андерсон-Скотт, королеве нашего класса, — но со мной такого точно никогда не случалось.

И моя ложь срабатывает.

Роб давится виски.

Щеки Тука становятся багровыми.

А Уилл поджимает губы.

Никто из них ничего не говорит. И я подталкиваю их:

— Никаких догадок?

Уилл прокашливается и садится прямо, стреляя взглядом в Роба и Тука. Он наклоняется вперед, уперев локти в колени, чтобы посмотреть на меня в упор своими ледяняще-голубыми глазами:

— Машина, — говорит он. — Это правда.

— Я бы поставил на то, что она за рулем лет с десяти, — добавляет Роб, чей травянисто-зеленый взгляд тоже намертво прикован ко мне. — Но я согласен. — Кожу на шее начинает покалывать от жара то ли от вина, то ли от их взглядов, но я стараюсь держаться непринужденно, несмотря на алкоголь. — И я готов поспорить, что танцевать она тоже умеет. Я сразу узнаю настоящую южную девушку.

— Аминь, — сиплым голосом произносит Тук. Он облизывает губы, проводя пальцем вверх и вниз по конденсату на своем бокале. — Так что я ставлю на то, что ложь… последнее. Парни?

— М-хм. — Роб кивает и откидывается назад, закинув руку на спинку пустого стула и положив лодыжку на колено — сама непринужденность. — Я бы тоже так решил.

— Определенно, — бормочет Уилл. Он делает глоток.

Я сижу неподвижно под прицелом трех пар глаз, которые прожигают меня так долго, как я только могу выдержать, а затем сдаюсь:

— Вы правы, — говорю я. — Последнее — ложь. — Я пожимаю плечами, пытаясь выглядеть легкомысленно и круто, точь-в-точь как Мэдисон в старшей школе, когда вокруг нее вились слухи. — Никогда такого не делала.

Тук первым отводит взгляд. Всего на секунду. Он смотрит на Роба, который все еще полулежит, изучая меня, затем на Уилла, который сжимает свой бокал мертвой хваткой, словно ему нужно силой заставлять себя концентрироваться, а после — снова на меня.

— Ну, ради всего святого, неужели никто не собирается сделать ей предложение?

Мою кожу обдает волной жара. И вот это уже точно не от вина.

— Скарлет. — Голос Роба звучит твердо и холодно. Он по-прежнему смотрит на меня. — Границы.

— Извини. — Уилл сглатывает, его кадык дергается, когда он бросает косой взгляд на Роба. — Не хотел обидеть. — Он выдерживает паузу. — Но боже, удивительно, как тебе удается сидеть с комфортом, когда у тебя в заднице торчит такая огромная палка.

Тук фыркает от смеха, пока Роб не награждает его тяжелым взглядом, после чего Тук виновато опускает голову.

— Да ладно тебе, Роб, — говорит Тук. — Мы все как бы думали об этом. Да и она сама начала…

— Хватит, — громко обрывает Роб. Он встает и протягивает мне руку. — Пора спать.

— Что? — стонет Уилл. — Расслабься, Роб, мы просто немного…

— Я сказал, на сегодня все. Она в любом случае перебрала с алкоголем.

— Эй! — возмущаюсь я, но когда пытаюсь подняться на ноги и смерить его яростным взглядом, покачнувшиеся колени доказывают его правоту. Я провожу языком по зубам, заправляю волосы за ухо и злюсь на него. — Ладно. Может быть. — Я чувствую себя капризной, несносной, как бунтующий подросток. В голове крутятся глупые мысли. — Ты прав. Я плохая девочка, — признаюсь я. — Плохая, плохая…

— Видите? — говорит Роб, плотнее перехватывая меня за талию. — Для нее это слишком. Мэриан, — командует он. — Иди в постель. — Он смотрит на остальных: — Вы двое, помогите ей подняться наверх.

Я хмурюсь, думая, что выгляжу мило и игриво:

— Но…

— Никаких «но», — отрезает Роб. — Живо.

Я надуваю губы, но ковыляю к двери, где чуть не врезаюсь в…

— Эл-Джей, — выдыхаю я. Отлично. Как раз тот, кого я меньше всего хотела видеть.

Впрочем, не то чтобы я могла разглядеть что-то, кроме его груди.

Он игнорирует меня и проходит мимо, направляясь к Робу.

— Это какой-то дурдом, — бормочет он, вероятно, думая, что я не слышу.

— Расслабься, — отвечает Роб, тоже едва слышно. — Это временно, помнишь?

Глава одиннадцатая



Ох, моя голова.

Блядь.

Я щурюсь, глядя на плывущую перед глазами спальню. Утренний свет бьет в окна слишком ярко и как-то чересчур… по-утреннему.

Моргая, я принимаю сидячее положение, опираясь на гигантские подушки, и тру лоб. Часы на противоположной стене показывают 10:45. Я стону.

Картины вчерашнего вечера возвращаются обрывками. Возвращение после шоппинга, Уилл и Тук на веранде с выпивкой, ужин, вино, вино и еще раз вино…

«Однажды я целовалась с двумя парнями за одну ночь».

«Я плохая, плохая девочка».

— О господи, — бормочу я и падаю лицом в подушку. Не верится, что я реально это ляпнула. Не верится, что я посчитала это милым. Что за херня со мной происходит? Я ведь этих парней толком не знаю. Но два бокала дорогого французского красного невесть-чего, и Мэриан уже готова вешаться на шею, ну надо же.

И это еще не все. Может, я и не сумасшедшая, как это пытается преподнести дядя Джон, но с алкоголем мне точно нужно быть поаккуратнее. Доктор Шанахан не обрадовался бы, узнай он, что я глушила вино, точно девица из студенческого клуба. Наверняка прочитал бы мне лекцию про синапсы, электрические импульсы и… всякое такое.

Не знаю, сколько я так лежу, уткнувшись лицом в перьевую мягкость, пока в дверь не стучат.

— Мэриан?

Голос разобрать не получается. Понятно только, что это, кажется, не Эл-Джей.

— Я принес кофе, — добавляет голос.

Не Эл-Джей, да еще и с кофеином. Пожалуй, мне этого достаточно.

— Войдите, — говорю я. Я даже не утруждаю себя тем, чтобы подняться с постели, когда дверь распахивается. Это Уилл, выглядящий как всегда с иголочки. В одной руке он держит целый френч-пресс с прекрасным темно-коричневым спасением, зацепив пальцем чашку. Под другой рукой у него охапка пакетов из крафтовой бумаги.

— Доброе утро, гаечка. — Он расплывается в улыбке, первым делом сгружая пакеты. — Выглядишь неважно, а?

Слишком поздно я соображаю, что на голове у меня воронье гнездо, а зубы я еще даже не чистила. Я скрещиваю руки на груди в тщетной попытке защититься:

— И все благодаря тебе и твоему… — Я машу рукой в воздухе.

— Côtes-du-Rhône. — Уилл ставит кофейник и чашку на столик возле моего уголка для чтения… Просто уголка для чтения, не моего, мысленно поправляю я себя. Я здесь не живу.