Пленница разбойников (ЛП) - Эванс Джейд Р.

Даже если причина лишь в том, что я — их потенциальный чек на круглую сумму.

Я забираю телефон обратно и прячу его в карман.

«Если ты попадешь в беду, Мэриан, ты сама захочешь, чтобы мы знали, где тебя искать. И чем быстрее нашли бы, тем лучше.».

Глава двенадцатая



Я готова лечь спать пораньше, что, пожалуй, к лучшему.

Закончив дела на кухне, я немного слоняюсь по первому этажу дома — тому самому, откуда есть выход во внутренний дворик, — и заглядываю в игровую комнату, чтобы посмотреть, что там еще есть. Ничего особенного, если только я не хочу играть в бильярд в гордом одиночестве. В библиотеке, конечно, полно книг, но к этому моменту мои веки становятся такими тяжелыми, что я не смогла бы прочесть ни строчки, не заснув на ходу.

Парней нигде не видно… Судя по всему, уехали по своим, кавычки-открываются, делам, кавычки-закрываются.

Поэтому я позволяю себе удалиться в свои покои — потому что именно так это место и воспринимается, — и принимаюсь дальше изучать свой новый гардероб.

Я до сих пор чувствую укол недовольства, когда думаю о том, сколько денег Роб, должно быть, угрохал на все это. Мне ведь не нужно ничего, кроме самого базового. Разве авиакомпании не устанавливают лимит на сумму, которую можно потратить за их счет, если они теряют багаж? Что-то вроде пятисот долларов максимум? Вот такая сумма показалась бы мне уместной. Но никак не то, что я распаковываю сейчас: коробка за коробкой с дизайнерским денимом, плотными шерстяными свитерами, блейзерами и обувью на все случаи жизни, включая каблуки. Я разрываю одну из коробок и обнаруживаю там изумрудный шелк и всякие вещи в пайетках — одежда для вечеринок. Как будто она мне нужна. Остаток этой коробки я даже смотреть не стала.

Наконец я натыкаюсь на то, что действительно искала, — пижаму. Со вкусом, да и вполне подчеркивает фигуру: цвета пыльной розы, с застегивающимся на пуговицы топом с коротким рукавом и просторными, удобными штанами.

После очередного долгого сеанса в душевой, напоминающей водопад, у меня едва хватает сил нанести немного увлажняющего крема, прежде чем я падаю лицом в подушку.

Когда я просыпаюсь несколько часов спустя, то резко вскакиваю. Мне снился какой-то кошмар: за мной гнались по лесу — очень оригинально, — и какой-то жуткий, утробный звук буквально выдернул меня из сна.

Я сажусь в постели, запутавшись в простынях, слегка вспотев под распущенными волосами.

— Господи, — выдыхаю я.

Вокруг темно, настолько, что я едва могу различить очертания комнаты. Я нашариваю на прикроватной тумбочке новый смартфон и включаю экран. 00:53, практически самая середина ночи. Губы пересохли, поэтому я плетусь в ванную, где стоят графин с водой и стакан.

Налив себе попить, я возвращаюсь в спальню и замираю у окна, всматриваясь в бескрайние просторы заднего двора. Где же мы все-таки находимся? Наверное, можно было бы открыть карту в телефоне, но даже синяя точка показала бы лишь то, что я торчу где-то посреди Шервудского леса. Сомневаюсь, что эти дороги вообще есть на картах. Черт, да насколько я знаю, Роб мог проложить их лично, а вокруг дома расставить снайперов, чтобы те ликвидировали любого, кто рискнет сунуться на его землю.

Я кривлюсь, делаю глоток, а затем жадно осушаю стакан. Собираясь вернуться в постель, я замечаю какое-то движение на самой опушке леса, там, где деревья переходят в ухоженный газон.

Нет, быть не может. Блядь, да не может этого быть.

Я подхожу ближе к окну спальни и вглядываюсь в темноту.

Это медведь, самый настоящий, мать его, медведь, который бредет из чащи прямо к дому.

Я глазам своим не верю. Разве медведи так умеют? Я пытаюсь вспомнить все, что знаю о медведях. Они умеют лазить по деревьям. Чтобы напугать их, нужно казаться больше… или это касается пум? Кажется, при встрече с медведем нужно притворяться мертвой.

В любом случае, если бы он заметил меня шагах в пятидесяти, он бы разделал меня под орех.

И все же я ничего не могу с собой поделать. Мне хочется рассмотреть его поближе, и не в том смысле, чтобы подойти вплотную, ведь остаться в живых и без травм все-таки в приоритете, а просто чтобы лучше видеть.

Он двигается почти грациозно, если такое вообще применимо к туше весом за шестьсот фунтов²⁷. Его шерсть ловит лунный свет, отливая глубоким буро-черным цветом с серебристым напылением.

Я отпираю балконные двери и выскальзываю в ночь, ступая босыми ногами по холодным камням маленького балкона, выступающего из моей комнаты. Я обхватываю себя руками, словно пытаясь защититься, хотя он никак не сможет достать меня на балконе, даже если вообще заметит.

У меня перехватывает дыхание, когда я вижу, как он ускоряется, а затем срывается на бег, и в этот момент… святое дерьмо. Я понятия не имела, что медведи могут бегать с такой скоростью. Я плохо умею определять скорость на глаз у кого-либо, кроме машин, но тут явно под тридцать миль²⁸ в час.

Когда он трусит мимо, а его большие, жилистые мышцы перекатываются под лучами луны, у меня вырывается тихий вздох.

И тут медведь останавливается.

Я замираю, слегка вжимаясь в тень дверного проема. Он ведь не мог меня услышать, правда? Я слишком далеко.

Но нет. Медведь поворачивает голову и смотрит, клянусь богом, прямо на меня.

— Дерьмо, — шепчу я. На автомате я отскакиваю назад в комнату и с грохотом закрываю за собой двери. Понимаю, что это глупо, что медведь, бродящий посреди участка, никак не сможет ворваться на первый этаж, подняться по лестнице, взломать дверь в мою спальню и сожрать меня.

Но на всякий случай я все равно защелкиваю замок и, тяжело дыша, ныряю под одеяло.

Проходит добрых полчаса, прежде чем я наконец засыпаю.



— Доброе утро, спящая красавица, — приветствует меня Роб, когда я, все еще немного сонная, прихожу на кухню. Я щурюсь на него.

— Сейчас только полвосьмого.

Он расплывается в улыбке.

— Я на ногах уже несколько часов. Это мой третий кофе. — Он приподнимает чашку.

— Будешь? — из-за угла появляется Тук с кофейником.

— Еще бы, — говорю я, усаживаясь на стул. Для рабочего дня я выбрала очередную пару джинсов, на этот раз черных, и рубашку на пуговицах. Наверное, к лучшему, что я не знаю их стоимость, учитывая, что к вечеру они насквозь пропитаются потом и моторным маслом.

— Ты как, в порядке? — в кухню из противоположного коридора заходит Уилл. — Выглядишь довольно уставшей, гаечка.

Я смерила его тяжелым взглядом.

— Чтобы ты знал, я плохо спала. — Я втягиваю воздух. — Ребята, вы вообще в курсе, что у вас тут медведи водятся?

Реакция оказывается совсем не такой, как я ожидала. Уилл хмурится, Тук подавляет смешок, а Роб удивленно вскидывает бровь.

— Медведи? — переспрашивает Уилл.

— Здесь не должно быть медведей, — произносит Роб.

— И как он выглядел? — спрашивает Тук.

Я качаю качаю головой, принимая от Тука чашку кофе и решая ответить сначала ему:

— Не знаю… как медведь? Я проснулась посреди ночи, подошла к окну и увидела, как он… мчался, если это вообще возможно. Медведи умеют носиться на полной скорости? — Я тру виски. — Он выглядел просто гигантским. Думаю, это был бурый или черный медведь. Какого-то промежуточного окраса. Я даже не знаю, какие виды тут водятся.

Я понимаю, что несу какую-то чушь, поэтому подношу чашку к губам, чтобы заставить себя замолчать.

— В общем, он меня немного напугал. Не думала, что они подходят так близко к человеческому жилью.

— Они и не подходят, — говорит Уилл. — Во всяком случае, обычно. — Он скрежещет зубами.

— Ну, значит, он, может, бешеный или вроде того, — бормочу я и перевожу взгляд на Роба. — Я просто к тому, что, может, тебе стоит держать свой арбалет заряженным и где-нибудь под рукой в доме, на всякий случай.