В западне (ЛП) - Куинн Ребекка

Я погружаюсь в это прикосновение. Я могла бы, наверное, соскользнуть под это ощущение и утонуть здесь, и даже не стала бы сопротивляться.

Бо лениво целует меня в плечо:

— Наш питомец тебе к лицу, — говорит он Дому.

От этого ласкового обращения я таю, но небольшое напряжение проникает в объятия Дома.

— Хмм, — это всё, что он говорит.

Я усаживаюсь поудобнее, сонная и ошеломлённая. Не хочу, чтобы он был напряжён. Я хочу, чтобы он был расслабленным, сытым и в восторге от меня. Я стараюсь не искать скрытого смысла в отсутствии его реакции. В конце концов, это же Дом.

— Тебе стоит посмотреть, на что способны мы втроём на кровати, дорогая. В следующий раз нам придётся её найти.

Рука Дома сбивается с поглаживающих движений по моей спине. Затем она опускается, и он сжимает моё бедро.

Я вздыхаю от этого прикосновения, мои мозги превратились в лужицу между ушами. Я не хочу — и не могу — анализировать это. Дом и Бо укутали меня, как свой самый любимый подарок. Это идеально. Мы втроём вот так, очистившиеся от секретов — это одна из самых идеальных вещей на свете.

Я хочу, чтобы всё оставалось именно так.

И вот оно. В этот момент всё кажется таким ясным. Почти простым. Будто они смыли последние мои сомнения речной водой и жидкими оргазмами.

— Я хочу расторгнуть сделку, — говорю спокойно и уверенно. — Я больше не хочу никаких условий, связанных с моим пребыванием в Бристлбруке. Я останусь, потому что заслуживаю быть там. Потому что я вношу такой же вклад, как и любой другой, и это никак не связано с сексом, — я даже больше не спотыкаюсь на этом слове. Какое чудо могут сотворить две недели. — Никакой больше лжи. Никаких скрываний. И не «в будущем». Отныне я там, потому что сама этого хочу, и потому что вы хотите, чтобы я была там, и ни по какой другой причине.

На долгое, долгое мгновение слышен только звук их дыхания и журчание воды по камням. Бо и Дом замерли, напрягшись рядом со мной.

Затем Бо приподнимается на локте, поворачиваясь так, чтобы смотреть на меня сверху вниз:

— Ты… хочешь закончить это? — спрашивает он. — Закончить… нас?

Они действительно ужасные слушатели.

— Ни капельки, — протягиваю руку и провожу пальцем по его челюсти, наслаждаясь покалыванием его щетины.

Он расслабляется, его дыхание с шумом вырывается наружу:

— Слава богу, дорогая. Я на секунду реально испугался, что мне придётся организовывать похищение.

Я улыбаюсь, но Дом садится позади, потянув меня за собой. Между его тёмными бровями залегла складка.

— А как же остальные? Что это значит для них? — в его голосе слышатся стальные нотки. — Ты выбираешь Бо?

— Нас, — поправляет Бо, и Дом одаривает его тяжёлым взглядом.

— Нет! — я подавляю вспышку паники, качая головой. — Нет, я никого не выбираю. Вы все мне небезразличны. Меня привлекает… Я имею в виду, Лаки такой красивый и свободный, и я просто смеюсь, понимаешь? Каждый раз, когда я с ним. И он действительно слушает меня, часами напролёт слушает, — улыбаюсь, согреваясь от одной мысли о нём. — А Джейк, ну, он притворяется таким дерзким. Думаю, он и сам в это верит. Но он терпеливый — мы вместе разбирали стиральную машину, хотя уверена, что с моим участием это заняло вдвое больше времени. Он такой умный и не ценит себя и вполовину так, как заслуживает. А Джаспер…

Что ж. О Джаспере мне говорить не нужно.

Чувствуя на себе их взгляды, я качаю головой.

— А ещё есть вы… — застенчивость накрывает меня, словно тень, и я смотрю на Бо из-под ресниц, а затем быстро перевожу взгляд на Дома.

— Что, для нас комплиментов не найдётся? — зелёный и карий оттенки в глазах Бо будто играют друг с другом.

— Я… вы мне тоже нравитесь, — поднимаю руку, пряча улыбку, и чувствую, как мои щёки заливает румянец, словно рассветное небо.

— Я тебе нравлюсь? — дразнит Бо. — В смысле нравлюсь-нравлюсь или как?

Фыркнув от смеха, я встречаюсь с ним взглядом. Делаю глубокий вдох, собираясь с духом.

— Рядом с тобой я чувствую себя в безопасности, а такое со мной случалось нечасто. Ещё несколько недель назад я не думала, что кто-то вообще сможет заставить меня чувствовать себя так. Я всю жизнь боролась со своим страхом. С тех пор как я прибыла в Бристлбрук, я чувствую себя в безопасности, и это дало мне возможность впервые в жизни подумать, по-настоящему подумать о том, чего я хочу для себя. И я доверяю вам настолько, чтобы выслушать меня.

Дразнящая улыбка Бо исчезает, и теперь он смотрит на меня с той же напряжённостью, что и тогда, в реке, когда они вытягивали из меня всю мою боль и растерянность. Медленно, не разрывая зрительного контакта, он кивает.

Я киваю в ответ, чувствуя облегчение. И решимость.

— Джаспер сказал мне, что некоторым людям, некоторым… сабмиссивам… нравится, когда над ними доминируют постоянно, а другим — нет, и что каждый сам договаривается о своих границах.

Когда смотрю на Дома, он наконец переводит взгляд на меня, серьёзный и задумчивый.

— Он прав. Хочешь пересмотреть наши договорённости?

— Да. Хочу.

— Хорошо.

— Хорошо? — моргаю я.

Дом вздыхает.

— Иден, есть причина, по которой я не связываюсь с тихими, мягкими сабмиссивами. Слишком велик риск ошибиться. Я не всегда хорошо считываю сигналы. Мне нужно быть уверенным, что они скажут, если что-то им не подходит. Если им некомфортно или они несчастны, — он встречается со мной взглядом. — Условия всегда можно пересмотреть.

Приоткрываю рот, обдумывая это.

— Вот так просто? — тихо спрашиваю я.

При упоминании вчерашнего разговора уголок губ Дома приподнимается.

— Вот так просто, — он бросает на Бо напряжённый взгляд. — Твои доминанты должны были всё это тебе объяснить.

— Мы, — отвечает Бо голосом, сочащимся ядовитым мёдом, — ещё не успели сесть и нормально обо всём этом поговорить. Нас постоянно куда-то утаскивают.

Дом закатывает глаза.

Прежде чем они успевают снова начать препираться, я поднимаю руку, привлекая их внимание.

— Я не хочу быть сабмиссивом постоянно, — твёрдо говорю я. — Ненавижу, когда мне диктуют правила, по которым я должна жить. Я хочу иметь возможность говорить то, что думаю, не боясь последствий. Хочу сама распоряжаться своим временем и своими решениями. Всегда.

Дом внимательно смотрит на меня, золотистоглазый и опасный.

— А своим телом? Ты хочешь полностью распоряжаться и им?

— Не… всегда, — во рту пересыхает, и мне с трудом удаётся не отвести взгляд.

Один уголок его рта слегка приподнимается, а я стараюсь не ёрзать.

Бо потирает грудь, а затем смотрит на Дома.

— Нам никогда не нужна была сабмиссив на постоянной основе. Не по-настоящему. Эти отношения никогда не должны были строиться только вокруг кинков. Это должно было стать началом чего-то. Отношений.

— И вы всегда начинаете отношения со лжи? Или решили поэкспериментировать? — чопорно поджимаю я губы.

Дом фыркает, а Бо неловко смеётся, затем прикусывает губу. Они ещё покрасневшие после наших поцелуев. Он придвигается ко мне ближе и бросает на меня порочный взгляд из-под ресниц.

— Это всё была идея Дома, — доверительно сообщает он. — Я голосовал за честность.

— Серьёзно? — сухо бормочет Дом. — Невероятно.

От того, как горячо Бо на меня смотрит, меня пробирает дрожь. Мне требуется больше времени, чем хотелось бы признавать, чтобы мозг снова начал нормально работать, но в конце концов мне всё же удаётся нахмуриться.

И я очень надеюсь, что выгляжу хотя бы немного неодобрительно, а не просто отчаянно возбуждённой.

— Не сваливай всё на него — ты всё равно должен был быть честен. Ты сам отвечаешь за свои решения. Ты самостоятельный взрослый человек, — мой взгляд опускается на его обнажённую, крепкую грудь. Красивый, взрослый, прекрасно сложенный мужчина… Я замечаю его ухмылку и тут же отвожу глаза, чувствуя, как вспыхивают щёки. — Ты… Ты виноват не меньше.