В западне (ЛП) - Куинн Ребекка

— Прими всё, — требует он.

Я не могу говорить, не могу двигаться, поэтому просто соглашаюсь глазами, желая показать, как сильно этого хочу, как сильно это меня заводит. Я хочу, чтобы он клеймил меня своим вкусом. Хочу пахнуть им несколько дней. Хочу, чтобы он затопил мой рот, и выпить его до дна, как нектар.

Требуется всего пять грубых фрикций, когда он цепенеет, содрогается и извергается мне на язык. Крепко удерживая меня, он трётся членом по всей длине моего языка, о свои губы, беспомощно проливая своё семя везде, где только может его размазать. Это похоже на метку, словно он заявляет на меня права, и эйфорическое, головокружительное чувство удовлетворения заставляет меня стонать.

Не в силах сдержаться, я смыкаю губы вокруг него и втягиваю в себя, смакуя вкус, наслаждаясь тем, что он владеет мной вот так. Выпиваю всё до последней капли, слизывая дочиста с него, слизывая со своих губ, пока он не размякает у меня во рту.

Наконец, со сладким вздохом, рука Бо расслабляется в моих прядях, и он выскальзывает из моих губ.

— Идеально, сладкая, — он наклоняется и прижимается коротким, крепким поцелуем к моему рту. — Ты абсолютно идеальна.

Теперь я дрожу, находясь на пике похоти, счастья и чистого женского удовлетворения.

— Ещё два, — голос Дома хриплый, будто он взволнован не меньше моего.

Дыхание перехватывает, и я собираюсь с силами. Влага стекает по моим бёдрам, и я настолько опустошена, что хочу плакать. Я так близко к краю прямо сейчас, что, думаю, одно прикосновение к моему клитору заставит меня взлететь, как сигнальная ракета.

Ладонь Дома опускается — сильнее, чем когда-либо до этого, и я взвизгиваю. Но это уже не совсем боль. Она мгновенно растворяется в тепле, и я дрожу, а мой крик превращается в умоляющий стон.

— Ещё, пожалуйста, сэр. Пожалуйста, дайте мне ещё, — умоляю я.

— Блядь, — ругается Дом, затем прокашливается, хотя это едва убирает хрипоту из его голоса. — Да, питомец, тебе положен ещё один.

Его колено толкает моё с внутренней стороны, раздвигая ноги ещё шире, и он прижимает ладонь между моими лопатками, пока моё лицо не оказывается вжатым в матрас. Я готовлюсь к шлепку, но вместо этого его пальцы скользят вверх по внутренней стороне моих бёдер, размазывая влагу.

— У тебя жадная пиздёнка, питомец, — он продвигается выше, пока не достигает моей киски, обводя моё отверстие указательным пальцем. — Я вижу, как ты цепляешься за всё, что могло бы тебя заполнить.

Он раздвигает мои складки и рычит, и даже прохладный воздух кажется чересчур сильным раздражителем для моей чувствительной плоти.

— Такая распухшая и розовая. Этот умоляющий клитор просто просит внимания.

Я издаю длинный, низкий стон, потеряв способность говорить и соображать. Я хочу сдвинуться, просто чтобы проверить, смогу ли подтолкнуть его руку туда, куда мне нужно. Потребовалось бы совсем немного. Это, вероятно, заставило бы меня кончить.

Но я этого не делаю. Потому что эта часть — для Дома, а не для меня.

Прикусываю губу, сдерживая всхлип. Бо проводит рукой по моему позвоночнику — уверенна, что это задумано как успокаивающий жест, но лишь разжигает меня ещё сильнее.

— Ты и вправду хорошая девочка, не так ли? — спрашивает Дом с чуть более мягким голосом. — Ты была очень терпеливой для нас.

Я дрожу, ожидая, надеясь.

— Ещё один, — обещает он.

Удар приходит, но не по заднице. Он бьёт меня прямо по клитору, и этого резкого жжения оказывается достаточно. Свет и тепло, которые нарастали в моём теле, взрываются за моими глазами, и я кончаю с длинным воплем, пока удовольствие детонирует в моём лоне и по всему позвоночнику.

ГЛАВА 30

ИДЕН

СОВЕТ ПО ВЫЖИВАНИЮ № 72

Наслаждайся своими победами.

Следующее поражение не заставит себя долго ждать.

Я представляю собой дрожащий, всхлипывающий комок, когда прихожу в себя, а Бо свернул меня так, что я вяло прижимаюсь к его груди, пока мы лежим вместе на матрасе. Трение волос на его груди о мою кожу заставляет меня счастливо вздрагивать, и мне совсем не хочется двигаться.

Кажется, мой разум просто расплавился.

Вот только… Я смотрю через плечо и вижу, что Дом сидит на пятках, наблюдая за мной с горячим, удовлетворённым видом на лице, будто это не я только что кончила так сильно, что перед глазами заплясали звёзды. Вся взвинченность испарилась из него, и он утратил тот нервный, электризующий импульс, который прежде казался таким восхитительно угрожающим.

Его толстый член — тёмный и налившийся, отчаянно истекает смазкой ему на живот, и всё же сам Дом выглядит… довольным.

Я облизываю губы, и бровь Дома взлетает вверх:

— Думаю, с тебя хватит.

Хмурюсь, прижимаясь щекой к груди Бо. Его сердцебиение до сих пор неровное, и он упирается подбородком в макушку моей головы.

— Я не хочу, чтобы хватало, — не могу найти в себе силы даже смутиться из-за того, насколько капризно звучит мой голос.

Бровь Дома поднимается ещё выше в предупреждающем жесте, и я спешу добавить:

— Сэр. Пожалуйста. Я… хочу сделать приятно и вам тоже.

Дом колеблется, а Бо приподнимает мою голову, осыпая нежными поцелуями мои губы, подбородок, щёки. Он трётся носом о мой нос, и я мурлычу от счастья.

— Думаю, она осилит ещё один заход. Тебе бы это не помешало, — бросает Бо взгляд на своего друга.

— А я сказал, что с неё довольно. На сегодня мы закончили, Бо, — его челюсть сжимается. — Не перегибай.

Сонная и недовольная резким тоном Дома, я немного поворачиваюсь и тянусь к нему. Он смотрит на мою ладонь так, словно я протянула ему что-то неожиданное. Что-то особенное.

Выражение его лица смягчается, и он берёт меня за руку.

Моё сердце тоже тает от блеска в его глазах.

Подняв что-то с травы, Дом пододвигается ближе, оказывается позади меня и аккуратно потягивает мою голову назад. Я жду поцелуя, но вместо этого он ловит мой взгляд своим и медленно, очень медленно надевает на меня очки. Я задерживаю дыхание — не думаю, что смогла бы втянуть воздух, даже если бы захотела.

Большие ладони Дома едва ощутимо касаются моих скул, и он смотрит на меня с такой концентрацией, двигается с такой старательной заботой, заправляя дужки моих очков за уши, что моё сердце пробивает сильный, ноющий удар.

Когда его руки опускаются, я вспоминаю, как дышать, и откидываю голову назад, устраивая её в изгибе его шеи. Мои ноги всё ещё переплетены с ногами Бо. Мы втроём прижаты друг к другу настолько близко, насколько это возможно без того, чтобы они были внутри меня. Сонное спокойствие накрывает меня, и я уютно устраиваюсь между ними, решая не задаваться вопросами о причинах этой нежности.

Но Дом, кажется, не настроен давать мне спать. Серьёзным голосом он спрашивает:

— Ты в порядке, Иден? Это было чересчур.

Рука Бо лениво скользит по моему бедру, пока я хмурюсь. Я не знаю, имеет ли он в виду драку, или человека, которого я убила, или весь этот пугающе интенсивный подобие-секс, но что бы он ни имел в виду, мне всё равно — я застряла на одном слове.

Он снова зовёт меня «Иден», и мне это, кажется, не нравится.

Кажется, я хочу, чтобы он вернулся к «хорошей девочке»… или даже к «питомцу». Это не звучит как нечто двусмысленное, пока мы все лежим вот так, обнажённые.

— Мм-хмм, я в порядке, сэр. Идеально. Я в полном идеале, — потягиваясь между ними, как кошка, я трусь затылком о его шею.

— В полном идеале, ха? — спрашивает он с иронией в голосе.

— Мм-хмм.

— Ну, ладно тогда, — его пальцы скользят вниз по моему боку, почти нерешительно.