Энигма (ЛП) - "РуНикс"
Крошечная, почти незаметная татуировка за ухом. Какой-то символ.
Она прищурилась.
Где-то она это уже видела.
Где?
Где она ее видела?
Салем судорожно оглядела массивную доску, пытаясь определить, когда и где, как вдруг ее взгляд упал на распечатанные заметки, которые она сделала в телефоне на пляже.
Девушка на пляже, Таня.
Она видела такую же метку в том же месте на теле Тани.
Как, черт возьми, она могла пропустить это? Это было прямо у нее на глазах.
Она взяла нить и соединила фотографию Тани с неопознанным мужчиной. Затем она взглянула на всю доску, фотографии, заметки, данные, нити новыми глазами, и вдруг кое-что из этого обрело смысл.
Если парень был тем самым, о котором ей рассказала женщина-полицейский, а похоже, что так оно и было, поскольку они оба погибли, упав с маяка, а за последние несколько лет там был зарегистрирован только один случай смерти, то это означало, что он тоже опрашивал людей и задавал вопросы.
Но действительно ли он был студентом факультета журналистики? Студентом-стипендиатом? Действительно ли он работал над проектом, похожим на тот, что она выдумала, или это тоже был обман, чтобы найти ответы? Но какие ответы? И получил ли он их? Его смерть определенно указывала на это.
Он задавал правильные вопросы, подобрался слишком близко к истине, и его убрали. Именно поэтому он был единственным мужчиной, погибшим во всей этой истории. Закономерность должны были составлять женские смерти.
Вибрация телефона нарушила ее сосредоточенность. Она опустила глаза и увидела сообщение от Адити.
Адити: Получила! Код доступа — 1003#1031.
Она уставилась на первую половину цифрового кода и сжала телефон в руке.
3 октября.
День рождения Оливии.
Этот гребаный монстр.
Он издевался над ней или злорадствовал сам? Это был садизм или гордыня?
Вторая половина кода была неизвестна. Почему 31 октября? Хэллоуин? Самайн6? Чей-то день рождения? Юбилей? Почему эта дата была важной?
Стиснув зубы, она быстро набрала ответ.
Салем: Спасибо! Я у тебя в долгу.
Адити: Без проблем. Только будь осторожна. Если тебя поймают, у тебя могут быть большие неприятности.
Салем: Не волнуйся, я буду осторожна.
Отправив сообщение, она быстро переоделась в свою лучшую камуфляжную одежду – черные леггинсы, черную водолазку, черные ботинки, черные перчатки и, самое главное, черную шапочку, которая закрывала всю голову и позволяла контролировать ее волосы, чтобы не оставить случайных следов ДНК. Она сменила очки на контактные линзы. Она ненавидела надевать и снимать их, но они были более практичны для ее миссии. Затем она перевела телефон на беззвучный режим и сунула его в карман.
Собравшись, она вышла из комнаты, убедилась, что та закрылась за ней, и направилась к выходу из здания, к счастью, ни с кем не столкнувшись. Было одиннадцать часов субботнего вечера, и в одном из особняков старшекурсников за пределами кампуса проходила грандиозная вечеринка. Большинство студентов уже ушли туда, а те, кто еще не ушел, должны были находиться в своих комнатах и спать или заниматься.
Это было идеальное время, чтобы прокрасться незаметно, с минимальными шансами, что кто-то ее увидит. Тем не менее, покинув жилой корпус и повернув к одинокому зданию в конце кампуса, где располагались лекторий по психологии и кабинет Мерлина, она была предельно осторожной и бдительной. Ей стало все ясно с доктором, когда она узнала, что в качестве кода доступа он использовал день рождения ее покойной сестры.
Это действительно, по-настоящему заставило ее кровь вскипеть и одновременно охладило ее.
Промозглый ветер дул ей в лицо, земля была слегка влажной от сырости. Кампус в тот вечер казался еще более жутким, чем раньше. Может быть, на нее повлияли рассказанные женщиной-полицейским легенды и сказки, но, увидев огромный замок и древние башни, вырисовывающиеся на фоне ночи, кованые фонари и мощеные улицы, она почувствовала, словно перенеслась на несколько сотен лет назад, и поняла, что тогда все это выглядело точно так же.
Мортимер застыл во времени.
По ее спине пробежала дрожь.
Натянув водолазку на нижнюю часть лица, она опустила плечи и скрылась в тени, торопливо направляясь прямо к своей цели. Миновав дорожку, ведущую к воротам аудитории, она ступила на траву и пошла вокруг круглого здания, направляясь к тому месту, где, как она помнила, находился вход в его кабинет.
Чем дальше она уходила от входа, тем ближе становился лес. И хотя раньше она никогда не задумывалась об этом, сегодня ее почему-то немного потряхивало. В лесу было темно и жутко, тени исчезали в полумраке, силуэты деревьев и ветвей, шевелящихся на ветру, вдруг стали казаться темными фигурами в капюшонах, пробирающимися сквозь чащу.
Боже правый, она действительно сходила с ума.
Всё дело было в недостатке сна, ее кошмарах и разговоре, соединившихся воедино, и ни в чем другом. В лесу не было ничего, чего стоило бы бояться. Она бывала в этом кампусе в любое время дня и ночи, и никогда у нее не было причин испытывать страх.
Стрекотали сверчки. Где-то кричали ночные создания. Она вдохнула через нос, заставляя себя сосредоточиться на задаче.
Такой возможности больше не представится. Она не могла допустить, чтобы ей что-то помешало.
Наконец она нашла маленькую дверь, спрятанную в углу, где заканчивалась круглая стена, и кодовую панель, вмонтированную в стену.
Она набрала код доступа и услышала приятный щелчок замка.
Она надавила на ручку, быстро проскользнула внутрь и закрыла за собой дверь, услышав, как снова сработали замки.
Кромешная тьма.
Внутри было абсолютно темно.
Только тонкий луч лунного света проникал через знакомое ей окно. Она не решилась включить ни свет, ни даже фонарик на телефоне. Из окна кабинета было видно скалу, пляж и маяк. На случай, если кто-нибудь будет бродить поблизости и случайно посмотрит на окно, она не могла рисковать тем, что кто-то узнает о ее присутствии.
Дав глазам привыкнуть к темноте, она осмотрела помещение, проверяя, не изменилось ли что-нибудь. На первый взгляд всё было по-прежнему.
Полная решимости что-нибудь найти, она направилась к каминной полке, чтобы убедиться, что вазочка для мелочей всё еще там. Только на этот раз она заметила не только кулон сестры, сверкающий в лунном свете, как хрустальная кровь. Там были и другие предметы. Украшения, которые она не узнала. Изящный золотой браслет. Пара сережек с розовыми цветами. Металлическая подвеска в форме звезды. Кольцо с бриллиантом из белого золота. Мелкие вещицы, и она точно знала, что это.
Трофеи.
Лежали открыто, на виду, где он мог их видеть, где любой мог пройти мимо, не зная, что это такое, а он упивался своей властью. Силой того, что ему всё сходит с рук.
Просто взглянув на эти украшения – драгоценности, когда-то принадлежавшие таким девушкам, как ее сестра, украшения, которые их семьи так и не получили обратно и решили, что они были украдены, – просто взглянув на них, она поняла, кем он был.
Больным. Садистом. Социопатом, возможно, психопатом. Идея выставить трофеи на всеобщее обозрение, чтобы он мог любоваться ими изо дня в день на глазах у всех, – это говорило о нарциссизме.
Несмотря на то что каждая ее частичка стремилась схватить эти украшения, кулон сестры оставить себе, а остальные отправить семьям, она не притронулась к вазочке, сжала руку в кулак, стиснула зубы и пошла дальше, чтобы найти что-нибудь еще.
Она приблизилась к его столу, но не отодвинула стул и не села, а молча открыла один из двух ящиков. Там не было ничего примечательного, только канцелярские принадлежности и несколько научных работ. Она не тронула их и попробовала открыть другой ящик.
Заперто.
Проклятье.
Как раз в тот момент, когда она начала оглядываться в поисках ключа, огромная рука внезапно закрыла ей рот, с силой прижала спиной к твердому телу и потащила к книжной полке. Она начала сопротивляться, но он был слишком большим, слишком сильным, его хватка была слишком крепкой.
