Игра Олимпа: Освобождение (ЛП) - Райли Хейзел

Тот задумчиво кривится.

— Нет, пожалуй. Смотря любит ли Психея такое.

— Я бы оценил, — добавляет Лиам.

— Я тоже.

— Однозначно да! — вклинивается Арес. — Сиськи — всегда правильный выбор.

Хелл отвешивает ему лёгкий подзатыльник.

Я поднимаю руки.

— Так, можете хоть на секунду прекратить? У меня от вас уже мозг плавится.

— Да, да, ты права, — соглашается Лиам, понижая голос, чтобы этот шпион Арес больше не подслушивал. — Но насчёт остального я серьёзно. Если у тебя не хватает смелости, я сделаю это сам. Ничего не отправлю без твоего одобрения…

— Ребята, спасибо, правда, но сейчас не подходящий момент. Мне надо подумать. И вообще мне не нравится идея снова сближаться с ней через сообщение в какой-то дурацкой соцсети.

— Тем более что в этом нет необходимости, — вмешивается женский голос.

Каждая мышца моего тела каменеет. Спина выпрямляется и застывает так сильно, что начинает болеть. Я даже не могу повернуть шею и посмотреть, кто это сказал. Да и зачем? Я прекрасно знаю.

Такой весёлый, звонкий голос я никогда бы не забыла.

Мы с Лиамом и Зевсом одновременно поднимаем головы. Новоприбывшая стоит рядом со столом, за спиной Зевса. На ней короткий электрически-синий парик с чёлкой, который я всегда безумно любила. Тело облегает длинное платье с вырезом сердечком, тоже электрически-синее. Сквозь разрез сбоку видна нога, которую я уже не раз видела обвивающейся вокруг пилона.

Лицо оставляю напоследок. И вот они — привычные звёздочки, приклеенные к коже вместо фантазийных веснушек.

Два огромных глаза, которые сияют всё так же, как в ту первую ночь, когда я в них заглянула.

Психея.

Я несколько раз моргаю, прежде чем убеждаюсь, что она действительно здесь. В первое мгновение мне кажется, что мозг сыграл со мной злую шутку.

— Что ты здесь делаешь? — с трудом шепчу я.

На её губах появляется лёгкая усмешка.

— Соль скучает по Перцу.

От наших тайных прозвищ глаза мгновенно наполняются влагой.

Она тут же пожимает плечами.

— Ну и молодожёны меня пригласили. После очень любезного предложения Гермеса.

Гермес, конечно. Только он и Афродита знали о Психее.

Гермес.

Который сейчас на танцполе тверкает у Посейдона за спиной, а Цербер за диджейским пультом подбадривает его в микрофон.

— Может, вам стоит побыть немного вдвоём, — предлагает Зевс.

— Зачем? Кто вообще эта девушка? — подозрительно спрашивает Лиам. — Извини, но Афине нужно вернуть девушку, которая нравится ей уже семь лет, Психею. А ты найди себе кого-нибудь другого.

О господи. Я хочу, чтобы пол разверзся и проглотил меня.

Психея приподнимает бровь и смотрит на меня с явной провокацией.

— Вот как? Ей нужно вернуть девушку, которая ей нравится?

Когда Лиам собирается что-то добавить, я его останавливаю.

— Это и есть Психея. Прошу тебя, больше ничего не говори.

— О, — произносит он. — О!

За спиной Психеи танцпол постепенно заполняется гостями. Гермес размахивает рубашкой над головой, закручивая её вокруг ладони, а голая, покрасневшая на солнце грудь блестит от нанесённых им блёсток.

Аполлон танцует неловко, почти не сходя с места, пока Лав и Хейвен пытаются заставить его хоть немного расслабиться.

Когда Лиам, Зевс, Арес и Хелл тоже уходят танцевать, Тейя напоследок бросает на меня очень красноречивый взгляд.

Я снова поворачиваюсь к Психее и прочищаю горло.

— Привет.

— Вижу, ты всё та же хмурая Афина, которую я знала. Перец тобой бы не гордилась.

Я не знаю, что ответить. Она права: именно Психея была единственной, кто умел вытаскивать наружу мою более весёлую и беззаботную сторону.

— Времена, когда я пьяная танцевала в EUPHORIA с ярким париком на голове, давно прошли.

Психея кивает.

— А тебе вроде нравилось. Ты больше никогда не пробовала ходить в похожие места?

— Иногда я включала у себя в комнате песни, названия которых спрашивала у тебя, — признаюсь я. — Но поняла, что мои ноги плохо двигаются, когда тебя нет рядом. Без тебя я не умею нормально танцевать.

Я удивлена сказанному не меньше неё. Не думала, что сумею выдать настолько искреннюю и даже довольно сентиментальную мысль. Просто хотела сказать правду, вот и всё.

— Можем отойти куда-нибудь потише и поговорить? — наконец спрашивает она.

Я бросаю последний взгляд на танцпол. Все выглядят счастливыми и поглощёнными праздником, никто не замечает, как мы отходим от столов и спускаемся по скрытой дорожке между густыми ветвями деревьев и цветущими кустами.

Психея ведёт, идя впереди. Когда понимаю, что мы ушли дальше, чем ожидала, ничего не спрашиваю. Тем более у меня уже есть предчувствие, и оно подтверждается, когда она останавливается.

Это наше тайное место, где мы переодевались перед походами в EUPHORIA. Прятали два рюкзака за кустом и превращались в Соль и Перец.

Сейчас здесь тоже стоит рюкзак — прямоугольный, чёрный и совсем простой. Психея закидывает его на плечо и кивает вправо.

— Спустимся на пляж?

И снова я не спорю. Молча позволяю ей вести меня туда, куда она хочет. Мы снимаем туфли и идём по широкой полосе прохладного песка.

Садимся у берега, но достаточно далеко от воды.

— Я ждала, что ты сама меня найдёшь, — говорит она. — Но я никогда не была гордячкой, скорее наоборот. Я из тех, кто делает первый шаг, поэтому… вот я и здесь.

— Вот ты и здесь. — Я позволяю себе несколько секунд просто смотреть на неё. Прошло семь лет с тех пор, как я впервые увидела её в этом же парике, а кажется, будто она совсем не изменилась с того лета. Всё та же провокационная улыбка, всё тот же свет в глазах.

— А теперь тот момент, когда ты говоришь, что скучала по мне.

Я улыбаюсь.

Она тоже, хотя и хмурит лоб.

— Что?

— Ты всё-таки одержима мной.

Она закатывает глаза.

— Неправда. Не я годами смотрела свои сторис в Instagram с фейкового аккаунта.

Я вздрагиваю.

— Что? Неправда. У меня нет Instagram.

— У Афины Лайвли — конечно. А у Пользователя300600900 есть.

Чёрт. Как она поняла, что это я? Среди всех фейковых и странных аккаунтов в этой ужасной соцсети как она связала со мной именно этот?

Я сохраняю невозмутимое лицо.

— Это не я.

— Открой Instagram на телефоне и посмотрим.

— Не могу, потому что приложения у меня нет. Я им не пользуюсь.

— Афина.

— Ладно, это была я! Хорошо, признаю. А теперь хватит.

И вообще в последний год я перестала это делать. Очень долго следила за ней анонимно, это правда, а потом поняла, что только причиняю себе боль, и бросила. От одной мысли, что однажды открою её профиль и увижу там другую девушку, меня выворачивало изнутри.

Психея толкает меня плечом.

— Это очень мило и трогательно.

— Совсем не в стиле Афины Лайвли, да. Скорее в стиле Перца, — шучу я.

— Перец — это всё равно ты. Перец — это Афина. Я всегда тебе это говорила.

Несколько секунд мы смотрим друг другу в глаза, потом я опускаю голову и начинаю ковыряться в песке.

— Я должна была защитить тебя от отца. До тебя он убил другого сотрудника, чтобы наказать Гермеса.

Улыбка исчезает с её лица.

— Я догадывалась, что он способен на такое. Твоя записка меня уничтожила, но я ни разу не пришла требовать объяснений, потому что боялась: за всем этим стоит что-то гораздо большее.

— Ты не злилась на меня?

Она смеётся.

— О да, ещё как, блядь, злилась. Но что я могла сделать?

— Ничего.

— Ничего, — подчёркивает она.

— Я…

— А когда мы снова увиделись на похоронах Афродиты, это тоже был не самый подходящий момент для отношений, — перебивает она.

— Да.

— Но почему тогда ты не нашла меня позже? Когда всё успокоилось. Почему годами следила за мной с фейкового аккаунта и ни разу не попыталась восстановить отношения?

— Потому что… потому что…

Слова застревают в горле. Признаться, что мне нравится с ней танцевать, — одно. Признаться, насколько слабой я становлюсь, когда дело касается отношений, — совсем другое.