Дьявольская лилия (ЛП) - Эш Розелин

Саша Леоне, Розелин Эш

Дьявольская лилия

Глава 1

Элира

— Нет, Элира.

Мой телохранитель Адриан преграждает мне путь, широко расставив руки, словно пытается удержать дикого зверя. Хотя, если подумать, недалек от истины.

Сердце отчаянно колотится в груди, отбивая один-единственный ритм:

Свобода. Свобода. Свобода.

Я закатываю глаза, вкладывая в этот жест весь арсенал принцессиного высокомерия, на который только способна.

Пора переходить к плану Б.

Или, как люблю называть его я, — к старому доброму трюку с отвлечением внимания.

Разворачиваюсь на каблуках, демонстративно опускаю плечи, изображая смирение. Ровно настолько, чтобы это выглядело убедительно.

Вот так.

Послушная Элира возвращается в свою комнату.

Хорошая девочка.

Три…Два…Один…

Как только чувствую, что Адриан расслабился хотя бы на долю секунды, резко разворачиваюсь, ныряю у него под рукой и срываюсь с места.

Я пролетаю мимо него, словно кролик, вырвавшийся из клетки.

Холодный мрамор обжигает босые ступни, пока я мчусь по коридору, отбрасывая назад разметавшиеся рыжие волосы.

— Элира!

В голосе Адриана звенит та самая паническая нотка, которую за последние годы я слышала слишком много раз.

Мне до смерти надоело, что кто-то постоянно решает, что мне можно, а что нельзя.

По крайней мере, сегодня.

Потому что сегодня мне исполняется двадцать один.

Я взрослая.

Я больше не та испуганная девочка, которой была десять лет назад.

И если даже в собственный день рождения я не могу почувствовать вкус свободы, то когда вообще смогу?

Ты принцесса, Эл. Мы обязаны защищать тебя от наших врагов.

Голос Роана звучит в голове так ясно, будто брат стоит рядом.

Каждый раз, когда я собираюсь нарушить очередное правило отца, я слышу именно эти слова.

Но сегодня не собираюсь слушать даже его.

То, что произошло много лет назад, случилось не по моей вине.

Так почему расплачиваться за это должна именно я?

Пробежав половину коридора, я вдруг понимаю, что стало слишком тихо.

Стоп…

Где шаги?

Я резко оборачиваюсь.

Адриан по-прежнему стоит там, где я его оставила. Руки скрещены на груди, лицо выражает такое усталое смирение, будто он думает: «Я слишком стар для этого цирка».

Улыбка сама появляется на моих губах.

Похоже, мои побеги давно перестали его впечатлять.

— Ну? — окликаю я, убирая с лица выбившийся локон. — Ты идешь или нет?

Он тяжело вздыхает.

— Твой отец однажды убьет нас обоих.

— Скорее всего, — беззаботно соглашаюсь я, уже направляясь к широкой лестнице, ведущей в кабинет Ате. — Но признайся… без меня твоя жизнь была бы ужасно скучной.

Я легко сбегаю по мраморным ступеням, почти скользя по идеально отполированной поверхности.

От одного только ощущения маленького бунта внутри приятно кружится голова.

Но чем ближе я подхожу к кабинету отца, тем сильнее радостное возбуждение сменяется неприятной тяжестью в животе.

— Что?!

Грохот его голоса разносится по коридору.

Я ускоряю шаг и прижимаюсь ухом к двери.

В ответ звучит другой голос — тихий, на албанском.

Гьон. Заместитель отца.

— К сожалению, Леонотти оказался в порту как раз в момент прибытия нашего груза. Он приказал своим людям проверить контейнеры, чтобы убедиться, что мы не перевозим нелегалов. Тогда они и нашли оружие.

— Этот ублюдок.

Сразу после этих слов раздается глухой удар.

Я почти вижу, как кулак Ате с силой опускается на стол. Прижимаюсь к двери еще сильнее. Хочу услышать каждое слово. Краем глаза замечаю неодобрительный взгляд Адриана. Демонстративно его игнорирую.

Да, знаю. Мне не следует это слушать.

Но я устала жить в мире, где меня намеренно держат в неведении.

— Он отказался встречаться со мной. Леонотти не уступит, Африм. Придется принять более радикальные меры и…

Гьон резко понижает голос.

Я наклоняюсь еще ближе.

Почти касаюсь двери ухом.

Ну же…

Еще немного…

В следующую секунду дверь распахивается настежь.

— Ай!

Я теряю равновесие и буквально вваливаюсь внутрь кабинета.

Еще немного и растянулась бы на полу, если бы чья-то жесткая рука не сомкнулась вокруг моего запястья.

Гьон без особых усилий удерживает меня на ногах.

Я раздраженно морщусь.

Честно говоря, лучше бы я упала лицом вниз, чем позволила ему к себе прикоснуться.

— Отпусти ее, Джон, — устало произносит Ате.

Его зеленые глаза встречаются с моими. Усталость прорезала каждую черту лица, будто за последние несколько дней он постарел на несколько лет.

— Что случилось, Элира?

Джон отпускает мое запястье с презрительным фырканьем.

Я сразу же отдергиваю руку, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не потереть место, которого он коснулся.

Вместо этого гордо вскидываю подбородок и направляюсь к письменному столу отца.

Темные круги под его глазами неприятно сжимают сердце.

— Ты хоть немного поспал прошлой ночью? А лекарства…

— Элира.

Его голос звучит резко.

Одного слова достаточно, чтобы заставить меня замолчать.

Отец коротко переводит взгляд на людей в кабинете.

— Мы с Джоном были заняты важным разговором. Что ты хотела?

О… Он не помнит.

Я чувствую, как к глазам подступают слезы, и мысленно ругаю себя за эту слабость.

Даже Роан, который сейчас находится на Лонг-Айленде, не забыл поздравить меня сообщением.

А мой собственный отец… Который стоит всего в нескольких шагах…

Я незаметно втягиваю воздух и заставляю себя улыбнуться.

— Сегодня мой день рождения.

Небольшая пауза.

— И я хочу выйти за пределы комплекса.

Позади меня Джон издает звук, будто поперхнулся воздухом.

Словно я только что предложила объявить войну всему миру.

Если бы мне сейчас не хотелось плакать, я бы, наверное, рассмеялась. Пусть давится.

Отец долго смотрит на меня.

Его глаза слегка сужаются, но я успеваю заметить короткую вспышку вины.

— С днем рождения, ангел.

Тихие слова неожиданно согревают сердце.

Да, он забыл.

Но это ласковое обращение все равно заставляет меня улыбнуться.

Некоторое время он молча изучает мое лицо, затем переводит взгляд мне за спину.

— Адриан.

— Да, господин.

— Возьми внедорожник. Пусть с вами поедут Антон и еще трое.

Я моргаю.

Подождите…Что? Неужели…

Он действительно только что разрешил? Настоящая свобода?

Не прогулка по территории. Не внутренний двор.

А настоящий внешний мир?

Я не успеваю подумать.

Улыбка сама расползается по лицу.

Я обхожу стол и крепко обнимаю отца.

— Спасибо! Спасибо! Спасибо!

Он неловко похлопывает меня по спине. Будто до конца не понимает, как реагировать на подобные проявления чувств.

Когда я отстраняюсь, мне кажется, что в его взгляде на мгновение появляется тепло.

Но уже через секунду оно исчезает.

Лицо снова становится непроницаемым.

Он всегда такой.

Мой отец никогда не позволяет себе нежность при посторонних. В его мире чувства — слабость. А слабость смертельно опасна. Меня это давно перестало удивлять.

Я знаю, что он любит меня.

Просто его любовь с каждым годом все сильнее напоминает клетку.

Каждое новое правило. Каждый новый охранник. Каждый новый запрет. Все это — проявление любви. Пусть и болезненной.

Если честно, я до последнего была уверена, что он откажет.

Я уже приготовилась спорить. Уговаривать. Если понадобится — даже расплакаться. Но он сказал «да».

И я ни за что не дам ему возможности передумать.

Я буквально вылетаю из кабинета.

Перепрыгиваю через две ступеньки сразу, почти бегу наверх.

Сердце колотится так быстро, что кажется, сейчас выпрыгнет из груди.