Порочный препод. Напролом (СИ) - Матвеева Инна
Вздыхаю. Такой вопрос я не задавала даже самой себе, но это не значит, что подсознательно я не знаю ответ.
Знает, наверное, и Андрей Романович.
Атмосфера вокруг накаляется чуть ли не до предела. Кажется, взорвать может в любой момент.
— Да, — стараюсь говорить равнодушно, но даже этого мне недостаточно, чтобы успокоиться. — Но это ничего не значит, — тогда добавляю.
А сердце ускоряет темп.
— Пусть так, но для меня это значимо.
Глава 15. Веста
Глава 15. Веста
Глава 15. Веста
Андрей Романович сдержал обещание и не стал развивать тему. Наоборот, быстро перевёл наш разговор на нейтральные темы. А их у нас с «Владом» очень даже хватало.
Например, я писала ему, что высота меня одновременно пугает и манит, и что при встрече расскажу, откуда это. А он пообещал взамен поделиться и своими страхами.
И вот я рассказала Андрею Романовичу, что в детстве, испугавшись своры бездомных собак во дворике своего города, сама не заметила, что на адреналине забралась на самый высокий турник, который для моего семилетнего возраста казался просто гигантским. Собаки убежали, а я так и замерла там. Всё вокруг захватывало и в то же время пугало. Мне казалось, что если я пошевелюсь, сорвусь вниз и уж точно разобьюсь насмерть, потому что по ощущениям это было слишком высоко. Так что я просто сидела и жадно озиралась по сторонам, изучая огромный мир и чувствуя себя совсем маленькой в нём. Асе пришлось звать взрослых, чтобы снять меня из этого турника.
Андрей Романович с искренним интересом слушал всё, что я говорю. Он и умилялся, и подкалывал, и в то же время всерьёз относился ко всем моим словам и чувствам, даже к тем, которые я испытала, будучи ещё несмышлёной. А потому мне было легко говорить с ним обо всём, что было давно и оставило во мне отпечаток. Вот только даже рассказывая ему разные истории из детства и школы, всё равно не могла обращаться на «ты». Неизменно наступали моменты, когда я вспоминала, кто передо мной. Тогда я, конечно, испытывала неловкость и пыталась отстраниться, но Андрей Романович не позволял отчуждённости проявляться — тут же увлекал очередной захватывающей темой, так же охотно говорил и о себе, своём детстве, школьных и студенческих годах, о работе, да и о жизни в целом.
Что до его страхов — оказалось, Андрей Романович боялся лишь замкнутых тесных пространств. Это тоже пошло с детства, когда он ещё маленьким мальчиком застрял в лифте, а в доме отключили даже электричество. В итоге, Андрей провёл там несколько часов, а с собой не было даже фонарика, не то что телефона. Лишь самые разные страшные звуки доносились отовсюду, подогревая и без того развитую из-за ситуации фантазию.
Мы ещё о многом говорили, сидя в ресторане и гуляя потом в местном парке. Оказалось, у нас с Андреем Романовичем во многом совпадали и взгляды на разные вопросы. Например, в том, что всё, по сути, идёт с детства. А ещё мы оба скорее агностики и считаем, что главное в этой жизни — любовь, причём самая разная. К себе, к людям, к животным, к миру... Если она есть в человеке — он будет счастлив, а если нет — то хоть чем его обложи, пустоту в душе не перекроешь.
Хотя в этой теме я по большей части соглашалась с ним мысленно, отчего-то не решаясь поддержать это и вслух. Лишь односложно поддакивала, когда Андрей Романович спрашивал моё мнение. Вот вроде бы об общей любви говорили, но всё равно пропускала это через себя, смущалась даже. Хотя раньше у меня не возникало проблем в обсуждении этой темы, да и вообще в любых других тоже, пусть хоть о сексе. Но с Андреем Романовичем всё воспринималось слишком лично, чуть ли не интимно.
Как бы с ним ни было легко, я не забывалась. Просто не могла. Уж точно не в таких темах..
Хотя Андрею Романовичу и нравилось меня смущать — это слишком очевидно — он при этом умел быть чутким. В нужные моменты заговаривал о другом. А ещё, оказалось, мой препод по психологии хорошо знает Москву. Он очень интересно рассказывал о самых разных зданиях, мимо которых мы проходили, об улицах и их прошлом.
Москвич, родился и вырос в этом городе. А ещё любознательный и действительно умный. С ним интересно.
Вечер наступает как-то незаметно, как раз когда мы начинаем тему фильмов. Мне неожиданно хочется посмотреть премьеру того самого триллера, о котором сейчас трубят почти везде и о котором упомянул Андрей Романович. Он, оказывается, уже ходил на него буквально два дня назад.
И тут же предлагает сходить ещё раз, прямо сейчас. Тут и кинотеатр как раз неподалёку.
— Но вы же совсем недавно его смотрели, — неловко бормочу, неожиданно заволновавшись при мысли, что скоро мы будем сидеть совсем рядом в тёмном зале, глядя на большой экран.
Триллер... А ведь я довольно пугливая. И разделять этот адреналин с человеком, который и без того заставляет кровь кипеть?
— Никаких возражений, — мягко, но в то же время непоколебимо, заключает Андрей Романович. — Мне понравился этот фильм, и я буду рад посмотреть его ещё раз вместе с тобой. В конце концов, неразделённые эмоции неполные. Не лишай нас такого шанса.
Мурашки по спине красноречиво намекают, что вряд ли мне послышался тот вкрадчивый намёк в его тоне на последней фразе...
************
Возражений я так и не нашла. И вот Андрей Романович уже покупает билеты на ближайший сеанс. Он, оказывается, через пять минут, мы вовремя подсуетились. А следующий уже ночным будет.
Не знаю, как Андрей Романович успевает и попкорн с напитком мне купить, и с залом сориентироваться. Но глядя на лёгкость, с которой он решает задачи, я неожиданно начинаю думать о существенном плюсе разницы в возрасте. Парни, с которыми я ходила на свидания раньше, сами часто терялись и меня ещё спрашивали, как и что. Не говоря уж, что тратиться на меня далеко не все были готовы. А если и были, то не так, чтобы и дорогой ресторан, и кино, и перекусить к нему, и всякие мелочи типа мороженного или кофе в парке — в один день.
Если бы не волнение, которое Андрей Романович по-прежнему вызывает одним присутствием, я бы точно расслабилась и кайфовала от нашего совместного времяпрепровождения. Приятны такие чуткость и забота. Но увы, мне не дают забывать, что я интересна как девушка. Даже очень интересна, если не гораздо более того. Взгляды, намёки, флирт, поступки... Андрей Романович максимально ориентирован на меня и открыто даёт это прочувствовать. Не навязывается, но делает всё, чтобы невозможно было воспринимать его просто как преподавателя или хотя бы спутника на вечер.
Билеты у нас, кстати, на последний ряд. Мы усаживаемся почти одновременно с тем, как на экране начинают показ трейлеров. И хорошо, потому что если бы мы ещё в тишине сидели ждали, я бы точно вряд ли смогла прийти в себя.
И так немного не по себе. Кресла расположены близко, да и подлокотник у нас общий. Хорошо хоть попкорн только мой, и наши руки в нём встречаться не будут. Андрей Романович сказал, что не любит есть во время просмотра в кино, но даже в противном случае наверняка взял бы себе отдельный.
— На этот, кстати, тоже можно будет сходить, — чуть наклонившись ко мне, негромко проговаривает Андрей Романович. — Обещает быть интересным.
Я только и киваю, не вникая, что фактически согласилась на новое свидание, и даже не понимая, о каком фильме речь. Хотя экран прямо передо мной. Но не так уж просто сосредоточиться на трейлере, когда Андрей Романович так рядом, да ещё и чуть ли не шепчет мне на ухо. Мурашки уже, кажется, не только по телу бегают, но где-то в крови тоже. А сердце заходится. Боже, я такой острой чувственности не испытывала, наверное, даже на заднем дворике ресторана.
Что за магнетизм такой?..
С увлечением принимаюсь есть попкорн, чтобы хоть как-то абстрагироваться от присутствия Андрея Романовича так рядом. В происходящее на экране так и не получается вникнуть. Хорошо хоть пока только трейлеры идут.
Я не смотрю на мужчину рядом, но слишком чутко его чувствую. Настолько, что точно знаю, что он сейчас делает. Вот откидывается на спинку кресла, вот проверяет что-то в телефоне, вот отпивает из своего стакана, вот... Смотрит на меня. Да так, что жар мгновенно разливается по всей коже.
