Будешь моей, новенькая! (СИ) - Сью Ники

Я делаю вздох, ужасаясь от рассказов. Это те самые байки, которые не хочется никогда узнать на собственной шкуре. Я не представляю, как обороняться, когда против тебя целая школа. Когда ты в грязи, и они только и делают, что подливают эту грязь. Как не сбежать при таком, как не сдаться… Мне безумно жаль эту девушку. Но…

— А Рома-то причем?

Вика отводит взгляд, касаясь пальцами шеи. Она выглядит задумчивой, хотя я не лучше. Мне в целом есть о чем подумать, кроме как о девушке из этой истории. Может, нам было бы лучше разойтись? Не узнавать подробностей? И только эта мысль зацепляется, как следует за мое сознание, тут и Ланская решает продолжить.

— Он все это устроил, я лично слышала, как он сказал Алине, что окажет помощь, взамен на ее согласие быть его девушкой.

— Бред, — вылетает у меня, прежде, чем я успеваю осознать, что сказала это вслух. Глаза Вики тут же округляются, словно она не ожидала такой реакции. Ведь ее слова острые как лезвия, и должны были заставить меня поджать хвост, но я продолжаю сомневаться.

Тогда она достает телефон, что-то кликает и протягивает мне.

— Что это? — спрашиваю, опустив нерешительно взгляд.

— Чат. Почитай.

И я читаю… А зря… Не стоило. Ведь там… Грязь. Много грязи. Оскорбления, грубые, пошлые шутки про эту Алину. Куча гадостей. Как парни и девушки только не поласкают ее.

Я листаю и листаю. И вдруг представляю себе эту Алину. Представляю, как она сидит за школьной партой и читает этот чат. Как по ее щекам падают слезы. Как она задается вопросом, за что с ней так. Чем заслужила. Почему должна проходить через это. В какой-то момент, у меня у самой начинают дрожать губы. Мне жаль ее. Мне… жаль и себя. Все это… безумие какое-то. Будто какой-то больной психопат поселился в проклятой элитной гимназии, и радуется тому, что ломает других. Меня начинает подташнивать. А ведь я пробегаюсь глазами только по тексту.

— Дай-ка, — просит Вика, и, не дожидаясь моего согласия, забирает мобильник обратно. Снова кликает там что-то и возвращает мне телефон. — А вот их фотка.

А там Рома обнимает Алину, совсем не радостную и не улыбчивую. Она милая, не супер красотка, обычная… Вика верно подметила. Ничего такого. И… ей досталось тоже не из-за чего.

— С тобой происходит то же самое, — завершает историю Ланская. — Уверена, Рома и тебе предложит помощь взамен за… ну сама понимаешь. Это… — она отводит взгляд в сторону. — Вопрос времени и травли.

Глава 21

Глава 21

Без телефона жить туго. Прямо очень. Особенно без музыки. Вот к ней я прикипела, и ходить без наушников мне совсем не нравится. Можно было бы заставить отца взять кредит и купить новый мобильник, но после последней нашей с ним стычки, он показательно со мной не здоровается. Обиделся, понимаешь ли… А я… я тоже с ним здороваться не хочу. Меня настолько все задолбало, что проще вообще никак, чем все это дерьмо. Школа. Дом. Пьянь. Работа. А можно в отпуск? Далеко и надолго. А еще я про Рому постоянно думаю. Вот уж о ком, а о нем не стоило бы. Особенно после рассказов Вики, но где-то внутри я сомневаюсь в ее словах. Сомневаюсь, что Безруков прямо такой уж злодей, который затравил девчонку. У него так-то лицо смазливое, и сам он подкатывать умеет. Ему, зачем эти все байки творить? Он же пальцем может щелкнуть и любая ляжет к его ногам. Короче… вопросов стало больше, чем ответов.

Это еще хорошо, что в пятницу со мной особо никаких передряг не происходит. Прихожу в школу, отсиживаю свои часы, отвечаю на литературе, пишу тест по алгебре, и даже получаю пятерку по английскому. Все в целом неплохо. На меня особо не косятся. Хотя… в туалете, когда я сидела в закрытой кабинке, услышала странный разговор каких-то девчонок.

— Слышали, Сотников Оксанку как нагнул?

— Говорят, она вещи той воровки стащила.

— Капец, и это что получается, Тимур за нее впрягся? — не стесняясь обсуждают меня в туалете женские голоса. Хотелось выйти и спросить у них в лоб, но подслушивать оказалось надежнее.

— Даже странно от него такое…

— Я думаю, он по просьбе Безрукова влез. Сам бы точно не стал.

— Ой, девочки, все больше напоминает тот случай с Алиной Козаковой… Помните? Когда на нее все пальцем тыкали до тех пор, пока она с Ромой не появилась в столовке.

Потом раздается звук воды, видимо кран открыли, и следом шум от сушильной машины. И как я только не пытаюсь вслушаться дальше, ведь на самом интересном остановились, ничего не выходит. Голоса тонут в потоке шума, и в итоге, покидают туалет. Мне ничего не остается, кроме как озадаченно вздохнуть, и выйти следом.

Собственно, это единственное интересное, что происходит в эту пятницу. И я наивная гусыня была уверена, что дальше ситуация отойдет как-то, однако в воскресенье происходит то, что ударяет меня прямо под дых.

— Кира, привет! — Олег машет мне рукой, стоя на дороге с белым пакетом. Сегодня солнечно, он в одной футболке, которую раздувает ветер. Я машу ему в ответ, и подбегаю, с легкой улыбкой на губах. Видеть лучшего друга всегда приятно. Он хоть на немного позволяет забыть то ужасное, что происходит со мной в школе.

— Та-да! — Олег открывает пакет и достает оттуда два мороженых. Фруктовый лед со вкусом зеленого яблока. И мое настроение вмиг поднимается. Я люблю эти сладости, как минимум потому, что так редко их ем. У нас нет денег вольничать, и на лишнюю копейку, я обычно покупаю пакет макарон или картошку. Так что мороженое в моей жизни скорее роскошь, чем обыденность.

— Ты как знал, что я о нем мечтаю уже вторую неделю, — беру на радостях лакомство, открываю скорее упаковку. — Что ты тут делаешь, кстати?

— Соскучился может, — он толкает меня локтем в бок, так по-дружески, как в детстве.

— Прости, что редко видимся, — с грустью произношу я. — В школе много задают, я… пришлось даже сократить сон.

— Может, ну ее?

— Кого? Домашку? — мы вышагиваем вдоль тропинки, наслаждаясь теплым осенним вечером. Октябрь вот-вот наступит, так что под ногами уже засохшая золотая листва, которая забавно хрустит.

— Нет, школу.

Я останавливаюсь. Взгляд мой делается серьезным. У Олега тоже. Он смотрит на меня совсем не юными глазами, а взрослыми, будто за плечами богатый жизненный опыт. Уверена, друг видит больше, чем я позволяю ему знать.

— Не получится, ты же знаешь, — сглатываю тугой ком в горле. Мне и самой хочется все бросить, сбежать. Ничего хорошего, кроме учителей в гимназии нет. Даже люди гнилые.

— Ты же умная, Кира. Неужели не веришь, что сможешь поступить в нормальный вуз?

— В нормальный я не пройду. Мои пробные все на шестьдесят баллов были, а мне надо на восемьдесят, Олеж. Так что… — откусываю большой кусок холодной сладости, и кручу ее по языку, пытаясь таким образом хоть немного заглушить печаль. Я могу из кожи вон лезть, но какие-то вещи без нужных преподавателей сделать практически невозможно. А ходить к репетиторам у меня нет банально средств.

— Ну хочешь, я поступлю с тобой в ненормальной вуз? — предлагает вдруг Олег. Он все такой же серьезный, в его глазах нет ни капли шутливости. И я… я почему-то пугаюсь этого решительного состояния, что направлено на меня. Мне конечно, приятно, что друг пытается поддержать, но ставить ради дружбы на весы собственное будущее… Это же неправильно. И я такое бы никогда не приняла.

— Не переживай, — я легонько бью его по плечу, пытаясь сбавить градус напряжения. — Я не помру от того, что много занимаюсь.

— Кира…

— Ты еще через лет десять будешь всем говорить, что знаком с журналистом из РБК или какого-то другого издания. Я буду крутой, обещаю! — сжимаю руку в кулак, затем показываю, будто силачка и улыбаюсь, конечно. Как могу. Где-то через силу, где-то скрывая за маской напускной уверенности, свои тревоги. Не знаю, что видит во мне Олег сейчас, но я не хочу его жертв.

— Ладно, — сдается он, подняв ладони. — Буду раздавать потом автографы.