Девочка Шакала (СИ) - Маар Чарли

— Понял, — кивает Ренат, затем его руки опускаются мне на бёдра, тянут вверх, пока я не обхватываю ногами его талию. — Я сразу это понял, Аида, — хрипит мужчина.

— Что..?

Но мой вопрос тонет в его поцелуе. Я впервые чувствую, как его язык проникает в мой рот, как касается кончика моего языка. Вкус виски и табака просачивается в вены и сжигает их будто кислотой.

Меня трясёт так, что я боюсь упасть, хотя это невозможно, ведь Ренат крепко держит меня и вжимает в стену позади. Я позволяю ему терзать мой рот, стискивать мои бёдра, кусать губы. Эта та иллюзия нежности и страсти, которую я так боялась, сейчас вовсе не кажется иллюзией. Между нами будто всё по-настоящему. Будто нет никакого прошлого, которое привело к тому, что происходит в данную минуту. Только я и он. И отчаянное желание, словно голод врезающееся между моих бёдер и заполняющее собой каждую клеточку моего тела.

Я впервые смотрю ему в глаза, когда он входит в меня. Заполняет своей силой и мощью. И это ощущается иначе. Не так, как тогда, когда мои глаза были закрыты. Теперь я получаю всё. Абсолютное соединение с ним. С повелителем Ада и Тьмы. С тем, кому я обещала не отдавать свою душу. Он сам её берет. Не спрашивает разрешения. Не сомневается.

Он сводит меня с ума. И я становлюсь рабой этого сумасшествия. Презираю себя за это, но не отвожу взгляд, продолжая тонуть в карих глазах как в адском пламени собственной погибели.

Глава 49

Аида

На телевизоре включен какой-то фильм. Я не выслушиваюсь в слова. Голоса раздаются для меня будто каким-то фоном.

Сильнее укутываюсь в халат, хотя в спальне вовсе не холодно, но я почему-то ощущаю озноб во всем теле.

— Вот. Выпей, — Ренат заходит в спальню и протягивает мне бокал вина.

У него вместо вина виски со льдом.

Я с сомнением смотрю на его бокал.

— Если бы я выпила это, то, наверное, сразу бы опьянела и потом неделю не могла бы встать с кровати.

Шакал усмехается, вытягивается на постели возле меня, демонстрируя полуобнаженное тело.

— Тогда лучше тебе этого не пить. Не хотелось бы наблюдать, как ты страдаешь с похмелья так долго, — он делает хороший глоток виски, а я отпиваю немного вина и замечаю, что оно... необычное.

Во-первых, оно подогретое. Во-вторых, очень сладкое, гораздо слаще, чем обычно бывают вина.

— Странно... Оно тёплое. Но всё равно очень вкусное.

— Мне показалось, ты дрожишь. Я решил не приносить тебе ничего холодного.

Прикусив губу, я мажу взглядом по лицу Рената. Его глаза внимательно меня разглядывают.

— Ну. Раз уж мы уже пришли к выводу, что соблазнять меня в личных корыстных целях ты всё равно не сможешь, то, может, всё-таки расскажешь, какова была изначальная цель того, что ты пришла ко мне в душ?

Я начинаю отстраненно ковырять ногтем ножку фужера с вином.

— В принципе, — вздыхает Ренат, — это и так понятно. Ты хочешь уговорить меня вернуть Лёшу Саиду и твоей сестре.

— Зачем спрашиваешь, если ты и так всё понимаешь?

— Почему ты просто не примешь, что этого никогда не случится?

— Потому что не могу. Ты хочешь, чтобы я продолжила спокойно жить, спать с тобой, пользоваться всеми благами, осознавая при этом, что Лёша будет лишён родителей, а моя сестра и её муж — будут жить без сына. Если я просто наплюю — разве это не предательство?

— Ты необычный человек, маленькая Аида, знаешь об этом? Хотел бы я, чтобы ты однажды вот так отчаянно не хотела предавать меня, что отказывалась бы от любых благ, если меня не будет рядом, — он странно и пристально на меня смотрит.

— Ты сказал, что у тебя ко мне только секс.

— Нет. Я спросил "неужели ты думаешь, что у меня к тебе что-то большее кроме секса?"

Я свожу брови на переносице.

— Что это значит? Ты пытаешься меня запутать? Это похоже на издевательство.

— Просто хочу, чтобы ты сама делала определённые выводы из нашего общения. И каждому из них свое время. Между тобой и мной всё только началось.

Меня передергивает от этой фразы.

Я мечтаю о том, чтобы весь этот Ад закончился, а Ренат говорит о том, что мы ещё только в самом начале.

— Давай я задам тебе один интересный вопрос, Аида, — он отпивает ещё виски и смотрит на меня в упор. — Представь себе, что возникнет ситуация, когда выбирать придётся между моей жизнью и жизнью, скажем, Лёши. Ты сможешь убить меня, если это будет единственная возможность спасти твоего племянника?

— Это дурацкий вопрос.

— Почему же?

— Потому что я не понимаю, зачем ты меня об этом спрашиваешь. Хочешь, чтобы я представила, какие чувства одолевали твоего отца, и прониклась к нему сочувствием?!

— Я лишь хочу, Аида, чтобы ты хотя бы допустила вероятность того, что есть решения, которые трудно принять. Есть выборы, которые трудно сделать. Тогда ты сможешь перестать видеть во мне монстра. И перестанешь без конца ставить на место жертвы лишь сестру и её мужа.

— Дело ведь не в этом... Дело в том, что ты не веришь, что твой отец решил закончить начатое много лет назад. Он боялся мести, Ренат. Но ты сам не допускаешь даже мысли, что твой отец виноват сам в том, что с ним произошло. И ты в конечном итоге выбрал инструментом отмщения за увечия твоего отца ни в чем не виновного ребёнка. Этого я никогда не смогу понять. Даже если мне действительно однажды придётся держать пистолет, направленный на тебя, и принимать страшное решение, стрелять или не стрелять.

Глава 50

Аида

Как же хочется туч, грозы и ливня. Это была бы хоть какая-то поддержка от природы — помощь для выгрузки собственных тревог и нестихающей паники. Но солнце в Эмиратах яркое и жаркое. И каждый день в окна проникает столько света, наверное, в качестве компенсации за отсутствие света в нашей с Лёшей жизни.

Сделав несколько записей в дневнике, я убираю блокнот в нижний ящик комода в спальне. Сегодня с самого утра в груди колотится странное ощущение, похожее на предчувствие чего-то страшного. Я пытаюсь успокоить себя, что это просто нервы и не более того. В конце концов, те обстоятельства, в которых мы находимся, способствуют зарождению неприятных эмоций. Просто именно сегодня они отчего-то крайне сильные и мучительные.

С тяжёлым сердцем я выхожу из спальни и иду в кухню-гостиную, где Навруз о чём-то весело щебечет с Лёшей. Рената нет. Я не знаю, где он, но заметила, что в последнее время он часто куда-то уезжает и отсутствует по несколько дней.

— Может, чем-нибудь перекусишь, Аида? — спрашивает женщина, как только замечает моё появление.

Лёшка поднимает на меня взгляд, оторвавшись от настольной игры.

Я качаю головой.

— Нет. Ничего не хочу. Голова болит, и вообще самочувствие так себе.

— Сейчас дам тебе таблетку, — она шарится в ящиках, достаёт упаковку таблеток, затем выдавливает одну и наливает стакан воды. — Вот. Головную боль терпеть нельзя.

— Спасибо.

— Ида, скажи Ренату, что тебе плохо. Он отвезёт тебя к вл. рачу.

— Обязательно скажу, малыш, — я провожу пальцами по Лешкиным волосам, затем выпиваю таблетку и перевожу взгляд на окно, за которым в солнечном сиянии величественно мерцают небоскребы.

Тревога и плохое предчувствие от этого света только усиливаются.

— Будем сегодня заниматься или перенесём? — осторожно интересуется Навруз.

Я морщусь.

Наверное, стоило бы отложить, но если не заниматься с Навруз, то я вообще особо не знаю, чем заняться.

Для бассейна или детского клуба я слишком плохо себя чувствую.

— Позанимаемся немного. Сейчас таблетка подействует.

Навруз коротко кивает.

— Как скажешь.

В голове такая каша. Все эти странные разговоры с Ренатом... Они превратили мои внутренности в месиво. Я не представляю, как мне жить дальше, как решиться на... "предательство", ведь согласиться на счастье это всё равно, что предать Агни и Саида, Аду и Сергея...