Папа быстрого реагирования (СИ) - Оболенская Ника
— За здравый смысл, естественно, — хмыкает. — У мужика профессия — ебнешься. Он, может, нервы твои бережет, а ты не ценишь.
— Б-бережет? — всхлипывая, повторяю.
Подруга отстраняется и смотрит на меня понимающим взглядом.
— Степ, ну знала бы ты с самого начала, легче бы тебе было его в «командировки» отпускать? — Делает пальцами кавычки. — Меньше бы нервничала?
— Н-не знаю.
— Ну, значит, скоро узнаешь.
Вытираю слезы тыльной стороной ладони и жалобно тяну:
— А вдруг он больше не придет?
— Да с чего вдруг-то?
— Ну, вдруг я его разочаровала… — мямлю, теребя нитку на шерстяном носке.
— Есусьи гуси! — восклицает в потолок Тополева. — Разочаровала она. Степ, тебе надо сейчас вырубить драму и спокойно… Спокойно, ясно? Как взрослая и самодостаточная женщина взять и позвонить своему прохиндею-тренеру и поговорить.
— Позвонить? Вот так просто?
— Нет, ну если ты хочешь еще пострадать, то я пойду плесну себе коньяка… И побольше.
Галя действительно встает с дивана.
— А если он не возьмет трубку? — испуганно роняю ей вслед.
— Не проверишь, не узнаешь.
Кряхтя, выуживаю из подушек телефон.
— Ой, а я и забыла, что он у меня разряжен…
Мне достается такой красноречивый взгляд, что зарядное я достаю прямо таки с космической скоростью.
Стоит только экрану загореться, как на телефоне начинают сыпаться уведомления.
Сглатываю, когда вижу шестнадцать пропущенных от Тимура.
Не позвонит, да, Степ?
Подрагивающими пальцами тычу в иконку мессенджера и проваливаюсь в нашу переписку.
Степа, нам надо поговорить.
Я всё объясню.
Я у твоего дома.
Степа, я знаю, что ты дома. У тебя свет в гостиной горит.
Балкон или дверь? Выбирай.
Читаю последнее сообщение и, подскочив, испуганно таращусь на застекленную лоджию.
Что значит «выбирай»? Он мне что, дверь вышибет?
— Галя, он здесь! — ахаю, стискивая мобильник.
Мой голос перебивает громкая трель звонка.
Сердце тут же заходится в истеричном ритме, а ладони позорно потеют.
Ловлю свое отражение в оконном стекле: лохматое лохнесское чудовище, завернутое в плед, в теплых шерстяных носках и с лицом пасечника, которого долго и с удовольствием пиз… пинали пчелы.
Святые градусники, я не готова!
— Галя, скажи ему, что меня дома нет! — шепчу подруге и прячусь в недра дивана.
Затаившись, слышу громкий вздох, щелчок двери, а потом громкое Галкино:
— Так вот вы какой! Проходите, Степа прячется в гостиной.
Предательница!
Поверить не могу, что она так со мной!
Реактивной пробкой вылетаю в коридор и… торможу, захлебнувшись от восторга.
Розы. Белые. Наверное, штук сто, не меньше. И Тимур, такой невероятно красивый стоит на пороге, сжимая в руках букет.
— Галина, — представляется подруга.
— Тимур, — хрипло отвечает мой спецназовец.
И таракашечки с глистами от его голоса заходятся в радостном визге, а у меня как-то подозрительно немеют колени.
Старость, наверное.
— Наслышана, — со значением произносит подруга. — Ну я вас оставлю, а то у меня собака дома некормленная.
Она быстро одевается и без лишних расшаркиваний выходит за дверь. Вредина успевает мне еще и подмигнуть.
Нет у нее никакой собаки!
Эта самодостаточная и взрослая женщина только что вероломно сбежала, оставив меня один на один с моей проблемой.
Какое коварство!
И что мне теперь делать?!
Глава 71. Это залет, товарищ майор
Степанида
Пару секунд мы просто стоим и смотрим друг на друга.
Мои тараканы с глистами впали в ступор, а я пытаюсь переварить ком эмоций, что свернулся в груди.
— Я думал, что ты ждешь меня дома, — первым произносит Тимур.
Вспыхиваю, как подожженный фитиль бенгальского огня.
— А я дома, — ставлю ударение на последнее слово и поджимаю губы.
Черт, Степа, зачем так резко?
Да кто бы знал!
Разговор явно не клеится. Снова молчим, каждый проживая эти секунды в своих мыслях.
— Это тебе, — хрипло произносит Тимур и протягивает мне цветы.
— Спасибо.
Я не делаю попыток шагнуть ближе и забрать букет. В ответ Беркут сверлит меня пасмурным взглядом и опускает руку, будто признавая поражение.
Вот вы сейчас пальцем у виска покрутите и скажете, мол, че она за дура такая? Чего выпендривается?
А как бы вы себя чувствовали, если бы вам отказали в самом важном — доверии?
Улыбались бы? Радовались? Скакали козой от счастья?
Вот и я не знаю…
Меня сейчас переполняют такие разные по полярности эмоции, что никак не получается выбрать что-то одно.
Я скучаю, волнуюсь, люблю и злюсь на моего спецназовца одновременно. Но сильнее всего во мне сейчас обида.
«Неужели нельзя было с самого начала сказать мне об этом?» — бросаю безмолвно, чертя глазами по его лицу.
«Это не та профессия, о которой хвастаются в запретграме», — Тимур отвечает спокойным и собранным взглядом.
«Мог, вообще, тогда мне ничего не говорить!»
«Мог».
Шмыгнув носом, отворачиваюсь, первой разрывая контакт.
Мне очень хочется двух вещей. Чтобы Тимур остался. Сократил это дурацкое расстояние в полтора метра и обнял меня. И вместе с тем я хочу, чтобы он прямо сейчас ушел.
«Ой, мы её теряем!» — заполошились тараканы.
«Это всё гормончики, щас отпустит», — глушат панику глисты.
— Мне уйти? — Тимур легко читает меня.
Нет! Да!
— Не знаю, — мямлю вслух, сбитая с толку своими желаниями.
Господи, я, конечно, читала, что беременные женщины… как бы это мягко сказать? Не блещут интеллектом. Но чтобы прям вот так сразу!
— Поговорим? — вносит он встречное предложение.
Облегченно перевожу дух. Потому что осознаю — я хотела, чтобы он остался.
Дышать становится чуточку легче.
Киваю.
Тимур аккуратно пристраивает букет на пуф у стены. Разувается и, шагнув ко мне, протягивает руку:
— Разрешите представиться? Тимур Беркут. Тридцать семь лет. Позывной «Дед». Место работы — СОБР.
С меня будто слетает вся та шелуха, что налипла в момент обиды. Слой за слоем.
Господи, снова хочется плакать, но я держусь.
Закусив губу смотрю в самые любимые на свете глаза и впитываю. Впитываю каждое слово сердцем.
— Имею офицерское звание майора, богатый матерный лексикон и дохуя боевого опыта. Разведен. Воспитываю двух дочек. В еде непривередлив. Привит. Чистоплотен. Главный фетиш — медсестра в костюме Снегурочки.
Не выдержав, тихо хихикаю.
Подобный разговор был уже. На диване, в его гостиной, с шампанским и холодцом. Чуть меньше двух месяцев назад. Поверить не могу, что столько всего произошло за это время!
Испытывая внутренний трепет, пожимаю его теплую ладонь.
— Степанида Синицинына. Двадцать семь лет. Операционная медсестра. Не замужем. Ценю в людях ум, чувство юмора и… честность.
Каюсь. Последнюю шпильку я воткнула в Тимура из вредности.
Он ожидаемо кривится, но перехватывает инициативу:
— Проеб засчитан. Урок усвоен. Простишь?
— Куда же я денусь, товарищ майор? — Улыбаюсь, смаргивая накатившие слезы. Опять.
— Иди ко мне.
Тимур прижимает меня к себе, окутывая своим запахом, а еще ощущением безопасности и «своего» человека.
Ну как я могла не простить? Не принять?
Он же уже всё моё. Вот весь-весь.
Шмыгаю расстроганно носом и жмусь сильнее.
— Обидел тебя, маленькую? — хрипло рокочет, поглаживая меня по спине.
— Мгм.
— Ну прости старого засранца.
— Ничего ты не старый, — ворчу.
— Но засранец?
— Иногда — да. — Приподнимаю голову. — Почему сразу не сказал?
— Не поверишь, — хмыкает, сжимая меня сильнее. — Всё момент искал. Доискался, блядь… Думал, что не откроешь и придется штурмом балкон брать.
