Папа быстрого реагирования (СИ) - Оболенская Ника

— Ничего! — поспешно выпрямляюсь и включаю воду.

Мама еще не в курсе моего интересного положения. И я пока не планирую ей об этом рассказывать, потому что тогда свадьба превратится в истеричное закатывание невесты в вату.

Ополаскиваю рот и бросаю взгляд на свое отражение.

Аккуратный макияж не размазался, волосы, стянутые во французский узел на затылке, — тоже.

Что ж, визажист, поднявший меня в шесть утра, за три часа сотворил настоящую магию, превратив меня в голливудскую диву, которой не страшны ни шквалистый ветер, ни шторм в девять баллов.

— Всё хорошо? — допытывается мама.

— Давайте уже собираться, жених скоро подъедет! — присоединяется к ней командный голос моей тети.

Три дня назад моя родня выгрузилась десантом на вокзале и взяла в оборот всех и каждого.

Уверяю, кипучей энергии тети Тани хватит, чтобы год обеспечивать светом небольшое государство в Африке.

В рекордные сроки к нашему скромному торжеству налипли свадебный лимузин с караоке, праздничный салют, цыгане, выкуп невесты и видеограф.

Последний должен был запечатлеть весь этот кринж на долгую-долгую память.

К счастью, от цыган в последний момент удалось отвертеться, заменив на какую-то скрипачку.

Вот бы еще так прокатило с выкупом.

Хотя, знаете, моя самая главная задача — не облеваться на собственной свадьбе, так что — «чем бы дитя не тешилось».

Вздохнув поглубже, выхожу и встречаюсь с внимательными взглядами родственниц и подруг.

— Что-то ты побледнела, детка, — воркует мама. — Хорошо себя чувствуешь?

— Все нормально. Нервничаю просто, — вру.

Потому что благодаря чудодейственным гормонам во мне полный штиль.

— Ну, конфетка просто! — ахает Галка, Вика показывает большой палец.

Оливия с придыханием складывает ладошки на груди, а Лера мне подмигивает и шепчет что-то о «прайм-эре».

Девчонки сегодня в команде невесты, и у нас с самого утра суета.

— Шарики развесили? — строго спрашивает тетя у моих подруг.

— И следы наклеили, и ромашку приготовили, — весело отзывается Галка. — Хорошо, что на третьем этаже живешь. А то к двадцатому жених мог бы и передумать…

Мама дорогая, нам только кричалок и конкурсов из девяностых не хватало.

— Ну я же просила! — стону и перевожу на тетю взгляд.

И тут с нарастающим ужасом замечаю у нее в руках трехлитровую банку.

— Это что? — вырывается у меня истерично.

— А ты как думаешь? — Она хитро подмигивает, бултыхая рыжую муть. — Испытание для твоего благоверного!

Отчетливо раздается металлический звук, и у меня как-то нехорошо дергается веко.

— Вы мои ключи от квартиры, что ли, туда запихали?

Девчонки начинают тихонечко хихикать.

— А то! — тетя Таня горделиво выпячивает грудь вперед. — Пусть добывает с дружками ключик к сердцу невесты. Вон, мамку твою когда выкупали, заставили батю банку самогона выдуть, и ничо!

О, нет!

В коридоре уже откровенный ржач.

— Теть Тань, я же предупреждала, что у спортсменов строгий режим, — мой голос начинает набирать обороты и дрожать от негодования.

— Режим, — ворчливо отзывается тетя. — Ну уж разок бы и могли выпить… Тоже мне спортсмены. Соплей-то их не перешибет?

Ы-ы-ы.

Все-таки надо было обозначить границы, когда еще было можно. А я, мямля бесхребетная…

Оборачиваюсь к маме в поисках поддержки.

— Да квас это, дочь! — смеется она. — Квас.

— Нашенский! — гордо заявляет тетя. — Ядрены-ы-ый.

Качаю головой и вношу предложение:

— Может, хоть в литровую банку перельешь, теть?

— Еще чего! Пусть спасибо скажет, что у меня вторая банка взорвалась.

Прости, Тимур, но я сделала, что могла.

Папа возвращается с балкона, где смолил последние полчаса. В отличие от мамы с тетей он немного растерянный и грустный. Папам всегда тяжело отпускать своих принцесс.

— Приехали, — говорит он, и всё мгновенно приходит в движение.

Проверяются прически, поправляется макияж, ахи-охи. Девочки мнут листы с загадками, Оливка скачет с большой разноцветной ромашкой из картона, Лера все снимает на смартфон, обещая не оставить меня без онлайн-трансляции.

В последний момент мне едва удается отбиться от заворачивания в занавеску или посиделок в шкафу, отвоевав себе свободу.

Когда за шумной толпой закрывается дверь, я едва перевожу дух.

Этот месяц мы и так провели с Тимуром в постоянной беготне. Школа приемных родителей, работа, служба, документы для опеки… Голова кругом!

Одно счастье — бывшая жена Тимура вместе со своей чокнутой мамашей свалили обратно в Германию.

Как говорится, попутного ветра в горбатую спину!

Подкравшись к фуршетному столу, подхватываю из вазочки оливку и быстро запихиваю в рот.

Тошнота как по волшебству отключается.

М-м-м, вот теперь совсем хорошо.

Если бы еще не теть Танина самодеятельность…

Закатываю глаза, вздыхая.

А чего я, собственно, ожидала в день Дурака?

Тимур предлагал по-быстренькому, но я уперлась рогом, мол, хочу красивую дату.

Нате, распишитесь.

«А кто-то хотел спокойную свадьбу только для своих», — ехидненько ведут усами тараканы.

«А ну, цыц! У нас энергосбережение для лялечки! — заступается за меня батальон глистов. — Кушай-кушай, не обляпайся!»

Ворую еще пару оливок.

Ласково глажу живот и аккуратно опускаюсь на диван, чтобы не примять белый шелк.

Не сводя взгляда с экрана телефона, хихикаю:

— Держись, Борцунский, это последний бастион!

Глава 74. Ах, эта свадьба!

Степанида

С горящими щеками слушаю вступительное слово тети Тани.

Валерия, умничка, берет крупным планом Тимура, и мое сердечко делает взволнованный кульбит.

Святые эндорфины, вот этот красавец в классике — мой будущий муж?!

Пока я любуюсь и, чего уж там, роняю окситоциновые слюни на Борцунского, тетя зычным голосом спрашивает, готов ли жених побороться за невесту.

Суровые лица спецназовцев горят такой решимостью, что мне даже становится немного жалко их полосу препятствий.

— Готов, — басит Тимур, и тетя ловко выдвигает вперед Оливку.

— А вот тебе и первое задание. Вот ромашка для тебя. Но не простая, там под каждым лепестком вопрос о нашей невесте. Лепестки скорей срывай, на вопросы отвечай!

Ну, на первую пару вопросов Тимур ответил легко. Глаза у меня серые, волосы темные.

Хихикаю, видя его озадаченное выражение лица на вопрос: «Какого размера ножка у твоей невесты?»

— Меньше моей! — уверенно заявляет.

— А в сантиметрах сколько? — не унимается тетя.

Да, блин!

— Тут нет такой формулировки, — лихо выкручивается жених.

И парни за его спиной одобрительно гудят, а Валерия показывает оттопыренный большой палец.

С остальными вопросами мой спецназовец разбирается быстро и четко.

Дальше у нас испытание комплиментами. И я уже на втором лестничном пролете начинаю тихо похрюкивать от смеха.

Тимур исчерпал на первом десятке ступеней эпитеты «красивая», «умная», «прекрасная», «желанная» и прочие нежности, и теперь в ход пошли комплименты поинтересней.

— Волшебная, невероятная, умная, — талдычит он на каждый шаг.

— «Умная» уже была, — ловит его тетя.

— Противотанковая. Бронебойная, — подсказывает кто-то из парней, и Тимур тут же подхватывает.

Тут кто-то из них, Костя вроде, подмечает, что в задании нет указания шкандыбать на каждую ступень, и спецназ, перепрыгивая, как кони, через три ступени, и выкрикивая, какая я разрывная, убойная и крутая, оказывается прямо под моей дверью.

Я бегу в прихожую и приникаю к глазку.

Тетя Таня явно не ожидала такой прыти от альфачей. Пыхтя забирается на нашу лестничную клетку.

— Ну, жених, осталось тебе последнее, самое сложное задание!

И она торжественно вручает обалдевшему Тимуру трехлитровую банку кваса.

— Без рук достань ключик от сердца твоей суженой. Пей до дна!