Есения (СИ) - Джолос Анна

— Самый хитровыдуманный?

— Находчивый. К чему стоять морозить яйца, если есть вариант достать шаурму другим способом? — пожимает плечом.

— И сколько денег ты им дал? — спрашиваю интереса ради.

— Немного. Сторговались до пяти косарей.

— Ты спятил, Разумовский? — таращусь на него изумлённо.

— Что? — не догоняет, судя по невозмутимой морде лица.

— Да это самая дорогая шаурма в моей жизни!

Теперь не поперхнуться бы.

— Лишь бы твоя шаурма не лишила нас этой самой жизни, — заключает он, принюхиваясь. — Пахнет, кстати, недурно.

— Ну ещё бы! За такие-то деньги! — не могу не съязвить на эту тему. — Пробуй и поехали уже к парку.

— Господи помилуй.

Крестится придурок.

— Давай уже! Не богохульствуй!

Тук-тук.

Наш разговор прерывает лёгкий стук по тонированному стеклу, расположенному со стороны водительского сиденья.

Да-да. Как вы уже догадались, это та самая брюнетка из очереди. Что называется, нарисовалась, не сотрёшь.

— Хэй, привет ещё раз, — запуская в салон морозный воздух, широко улыбается она во все тридцать два зуба, — ты кое-что забыл, — мурлычет томно, едва Разумовский, откусивший внушительный кусок шаурмы, опускает стекло пониже. — Вот, держи, — барышня протягивает ему салфетки, на верхней из которых записан номер её телефона. Он сразу бросается мне в глаза.

Нет, ну надо же, какая умница! Быстро сообразила!

Такая никогда свой шанс не упустит. Она ведь замечает меня. Понимает сейчас, что парень в машине не один и хоть бы что. Абсолютно при этом не теряется.

Правда не теряюсь и заведённая до предела я.

— Здрасьте-здрасьте, — наклоняюсь ближе, чтобы ей получше было меня видно. — Наличие вот у него, — указываю кивком головы на блондина, — жены, сидящей по правую руку, не смущает, не?

— Я…

— А тот факт, что жена беременная, между прочим?! — нагнетаю драмы для пущего эффекта и парень от таких новостей интенсивно закашливается.

— Извините, — краснея, бормочет барышня растерянно.

— Да ничего, мояхорошая, — стучу ему по хребту. — Я в принципе разводиться с этим арбузером планирую. Он на меня руку поднимает, прикинь? — демонстрирую свою скулу при дневном свете во всей красе. — Обед не приготовила сегодня и вот пожалуйста. Получите, распишитесь, — театрально вздыхаю. — Если ты готова регулярно отгребать, то welcome! Я своё местечко радостно уступлю, — невинно хлопаю глазами. — Гоу с нами. Давай запрыгивай на заднее! — зазываю дружелюбно.

— Ещё раз извините, — неразборчиво бормочет пигалица себе под нос, молниеносно испаряясь вместе со своими салфетками.

Снежинки, кружась, залетают в салон.

Какое-то время в машине звучит лишь тишина и я едва сдерживаюсь от того, чтобы не рассмеяться в голос.

— Ну вот… — тяну разочарованно, глядя на обалдевшего от произошедшего Разумовского. — Увы, твоя новая знакомая не составит нам компанию. Как жаль! Едем в парк сами. Вперёд и с песней, — командую я бодро. Увеличиваю громкость радио и довольная собой возвращаюсь к своей прекрасной шаурме.

Шаурма избалованному высокой кухней мажору очень даже заходит.

«Ладно признаю, это охеренно вкусно», — говорит он мне по итогу.

Правда в течение последующего часа не перестаёт настороженно ждать какого-нибудь прихода, связанного с походом в туалет.

Что касается нашей вылазки в парк, проходит она на удивление спокойно и хорошо. Мы не ругаемся. Не спорим. Не обмениваемся язвительными комментариями.

Пешеходные маршруты Разумовский не любит, но почему-то ради меня он терпит эту странную прогулку, большую часть которой мы оба напряжённо молчим.

— Что у неё с лицом?

— Да он и приложил, похоже, — переговариваются между собой две возрастные женщины, проходящие мимо.

— И ведь терпят же подобное!

— Высокие отношения.

— Ужас!

Цокнув языком, закатываю глаза.

Это уже не первые комментарии подобного рода. Люди отчего-то считают, что им непременно важно обсудить мой внушительный синяк на скуле. Причём обязательно вслух.

— Зашибись, Бриж. Все они реально думают, что это я тебя ударил.

— Наверное, строят предположения исходя из своего опыта. Забей. А за ту девчонку у шаурмичной извини. Не удержалась. Просто она меня выбесила своей наглостью.

Эмиль смеётся, а я наконец решаюсь нормально его поблагодарить.

— Ещё раз спасибо, что вступился за меня вчера. Визит отца в кофейню был неожиданным. Впрочем, как и его последующий поступок, — добавляю расстроенно.

— Он ведь и раньше поднимал на тебя руку.

— Из школы исключили и я отгребла.

— А мать? — останавливается. — Не пыталась вмешаться?

— Нет.

— Эти двое стоят друг друга, — озвучивает истину, с которой я абсолютно согласна.

— Когда это случилось, я сбежала в Москву и знаешь, наконец стала очень счастливым человеком. Всё детство мечтала о том, чтобы от них удрать.

— Зачем ты сказала своим предкам-алкашам, где работаешь? — спрашивает блондин, нахмурившись.

— Я не говорила им.

— Тогда как твой папаша оказался в кофейне? — щёлкает кнопкой брелока, чтобы разблокировать двери мерседеса, ожидающего нас на парковке.

— Я сглупила. Выложила недавно фотографии кофейни у себя на странице. Там была указана геолокация. Мать на днях активно пыталась добавиться в друзья. В общем… — замолкаю, вздыхая.

— Ясно.

— Если честно, я даже не подумала о том, что кто-то из них может заявиться в столицу.

— Мышь сказала, они трясут с тебя бабло?

— Не называй Аську так! Никакая она не мышь, — вступаясь за подругу, стреляю в него недовольным взглядом.

— Окей. Так ты отправляешь этим убогим лавэ?

— Отправляла, — снова вздыхаю. — Мать просила. На зубы, на оплату ЖКХ, продукты.

— Ты выросла с ними и ведёшься на этот чёс.

— Она сказала, что бросает пить и начинает жить по-другому.

— А ты и рада верить в сказки, Сень, — глядя мне в глаза, качает головой.

— Дура, да, — киваю, подтверждая собственную тупость.

— Ты помнишь наш разговор?

— Какой?

— Про шубу. Бабло с твоих выплат у тебя на счету.

— Видела, что он появился в онлайн-банке. Только вот я не просила!

— Ты можешь воспользоваться этими деньгами в любой момент. Они не нужны мне.

— Не стоит жалеть меня, — моментально ощетиниваюсь.

— Причём тут жалость?

— Я сожгла твою дорогущую шубу осознанно и эти платежи...

— Не сдались они мне, — перебивает раздражённо. — Нужен был повод. Вот и всё. Поехали. Околела вон вся, — поднимает руку. Поправляет мою шапку. И этот нечаянный жест отпечатывается где-то очень глубоко внутри.

— А куда? — когда открывает дверь, уточняю.

— Ты и решай, — пожимает плечом. — Твой же день. Как договаривались.

— Так ты не шутил? — выгибаю бровь.

— Нет. Выбирай место сама. Любые развлечения на твой вкус, Есения.

— Тогда поехали! — воодушевлённо улыбаюсь, залезая в салон его авто.

Двадцать минут спустя мы вместе с тележкой ходим по зоомагазину и мой компаньон явно не догоняет, что к чему.

Большой мешок корма. Несколько пачек поменьше разного калибра. Игрушки: резиновые и мягкие. Ошейники. Шампуни. Средства от блох и гельминтов. Миски. Пелёнки.

— Гляди, какой прикольный! — трясу каучуковым мячом и тот хихикает.

— Не понял. Вы решили завести на хате у Аси животину? — спрашивает Эмиль, нахмурив брови, пока девушка на кассе упаковывает нам товары по пакетам.

— Нет. Кое-куда это отвезём. Что за сумма там получилась? — лезу за карточкой в карман, но меня останавливает рука Разумовского.

— Ты в себе? — смотрит на меня как на идиотку.

— Что? — растерянно таращусь на него в ответ.

— Не позорь меня, а, — рычит сердито и до меня вдруг доходит по какой причине.

Он злится на то, что я собираюсь оплатить всё сама.

— Я…

— Картой, — раздражённо бросает кассиру, доставая портмоне.