Есения (СИ) - Джолос Анна
— Ну уж кое-что я могу.
— Например?
— В моём арсенале: яичница с помидорами, сырники, фунчоза с курицей, плов, — перечисляю с гордостью, — мясо по-французски, паста.
— Неплохой такой список.
— Говоря по правде, Миронова уже тут в Москве многому меня научила. Борщ вот варили в прошлые выходные.
— Фу.
— Ты дурной? Это же вкусно.
— Вкусно? Красная вода с капустой? — кривится. — С детства не люблю.
Цокнув языком, качаю головой.
— Ты просто не пробовал стоящий!
— Возможно.
— Оля зелёный ещё варит! С щавелем! Это отвал всего!
— Не знаю, — выражает сомнение.
— А ты?
— Что?
— Не готовишь, насколько я помню?
— Нет, конечно, — презрительно фыркает. — В нашем доме всегда работал повар.
— Ох уж эти твои барские замашки, Разумовский, — закатывая глаза, разворачиваюсь для того, чтобы взять силиконовую лопаточку, оставленную у плиты, но, запутавшись в халате, едва не падаю в третий раз за прошедший час.
Благо, парень успевает вовремя подхватить меня за шиворот.
— Ты бы переоделась, пока не убилась, — даёт совет.
— Да как-то неудобно брать у тебя вещи.
— А спотыкаться через шаг удобно? Идём-ка со мной.
Эмиль ведёт меня в спальню. Тут, как и в гостиной, во всём преобладает минимализм в стиле лофт.
Холодные серые стены, одна из которых с закосом а-ля под кирпич. Стильный чёрный торшер. Кожаное кресло. Необычная геометрическая люстра на зеркальном потолке. Огромная кровать и стеклянный прозрачный шкаф, который передо мной открывает блондин.
— Шмота здесь немного, но что-нибудь подобрать можно.
— Эм… Попробую, спасибо.
— Не надо пробовать. Взяла и одела, — наставляет строго. — И это, давай пошустрее наряжайся. Долго ждать не буду, начну есть без тебя, — бросает уже в дверях.
Он оставляет меня одну, а я с минуту растерянно смотрю на вешалки с развешанными на них брендовыми поло и футболками.
Кстати, на первый взгляд, ни в спальне, ни в ванной комнате ничего женского нет вообще. Одежда, косметика, духи, предметы личной гигиены, всякие наши дамские штучки — отсутствуют напрочь, и мне отчего-то становится дико любопытно: неужто сюда никого не приводил ещё?
Не успел? Квартира-то реально новая. Будто и не жил тут толком никто.
Закусив губу, неторопливо «листаю» представленный ассортимент. Выбираю понравившуюся футболку нежно персикового цвета. Она достаточно длинная. Прикрывает задницу и не смотрится на мне пошло. С виду выглядит просто, однако логотип известного модного дома говорит о том, что данная вещица стоить дёшево не может.
И да. Чуть позже, примеряя футболку перед зеркалом, я обнаруживаю бирку с ценником.
— Чего-чего? — пищу и часто моргаю, ожидая, что зрение меня подводит и что лишний нолик куда-то денется. Исчезнет.
Мне ведь показалось?
Ан нет.
Матерюсь, когда понимаю это.
— Давай помогу.
— Разумовский! — возмущённая тем, что он вошёл в спальню молча и без стука, разворачиваюсь. — Ты…
Подходит.
— Недурно села, — внимательно меня разглядывая, выдаёт неожиданный комплимент.
— Нет-нет. Я её снимаю, — тараторю решительно.
— Почему?
— Она стоит кучу денег! — восклицаю в ужасе. — А если испачкаю? Или затяжку поставлю?
— Забей.
— Это половина моей зарплаты! Дай найду другую!
— Не делай мне мозги, Бриж. Они все так стоят.
— Кошмар! Какое расточительство!
— Просил ведь недолго, — отрывая бирку, высказывает недовольно. — Там стынет всё в тарелках. Пошли. У меня желудок на хрен сводит.
Кивает в сторону двери. Мол, двигай давай первая на выход.
Вздохнув, обречённо отправляюсь в указанном направлении и пока иду до гостиной, никак не могу отделаться от ощущения, что чувствую на себе его пристальный взгляд.
К счастью, неловкость момента проходит, как только мы садимся за стол. Всё внимание на себя забирает румяная поджарая картошка, на которую Разумовский нападает столь жадно, что смотреть на это без улыбки становится невозможно.
— Что?
— Нравится? — спрашиваю, хотя ответ итак кажется очевидным, ведь сковорода уже практически пуста.
— Нормально, но пересолила, — ворчит, пододвигая к себе салатницу.
— Неправда!
— Ты точно ничего мне туда не подсыпала? — подозрительно прищуривается, замерев с ложкой в руке.
— Поздно для подобных вопросов, не кажется? — отзываюсь язвительно, выгибая бровь.
— Я тебя придушу.
— Да ничего я не сделала.
— Ешь тогда тоже, — командует тоном, не терпящим возражений.
— Ем, — накалываю вилкой картошку и, уставившись в тарелку, думаю о том, как странно и непредсказуемо всё развивается.
— Мне надо немного поработать. Не возражаешь? — спрашивает, когда наш совместный ужин подходит к концу.
Собираюсь сказать, что мне, наверное, уже так-то пора домой, но он достаёт из холодильника ведёрко с мороженым и ставит его перед моим носом.
— Это… Мне?
— Ну а кому? Фильм включишь какой-нибудь. Посидишь со мной тихо, не мешая.
— Ладно.
Не спорю. Не отказываюсь. Мою посуду, убираю со стола и присоединяюсь к Эмилю, расположившемуся с ноутбуком на диване.
Он сидит, сосредоточенно глядя в экран, а я бешу его, щёлкая пультом от телека до тех пор, пока не нахожу забавную знакомую комедию.
Уплетаю мороженое. Смотрю кино. Улыбаюсь и смеюсь.
Осознаю глупой головой, что мне совсем не место здесь, ведь на фоне всей этой роскоши я, простая деревенская девчонка из Загадаево, выгляжу максимально неуместно.
Но плевать… Вот я закрываю глаза, прислонившись щекой к его плечу и воскрешаю в памяти сегодняшний день.
Так хорошо и спокойно мне сейчас. Как никогда, наверное.
Не хочу уходить. Хочу побыть с Ним рядом.
Не думать по какой причине и не строить предположения на тему того, что будет завтра.
Как умудрилась задремать, не заметила абсолютно. Осознаю свою оплошность лишь тогда, когда распахнув глаза, внезапно спросонья понимаю: телевизор не работает, свет не горит, а я лежу на диванной подушке. Почему-то на коленях у бодрствующего Разумовского, перебирающего пальцами прядь моих волос.
— Ой, извини, — спохватившись, тут же принимаю вертикальное положение и, смутившись, поправляю футболку. — Я уснула? Как так получилось? Сколько времени? Уже поздно, да? Почему за окном так темно?
— Ну и на какой из вопросов тебе нужен от меня ответ? — отзывается он, усмехнувшись.
— Желательно бы на все, — потираю глаза.
— Тебя вырубило в районе десяти, — он вытягивает вперёд ноги, которые очевидно затекли из-за неудобной позы, в которой я вынудила его находится.
— Вообще не помню, как это произошло, — бормочу растерянно.
— Кадр. Это надо было ещё постараться: уснуть под «Маску».
— Мне телек никогда не мешает. Я частенько под него засыпаю. И как долго я была в отключке? — моргаю заторможенно.
— Часа три или четыре.
— Чего? — в шоке округляю глаза. — Четыре часа?? Не может быть! — практически вслепую ищу свой телефон.
— Моё плечо атрофировалось на хрен.
— Прости.
— И правая нога, — показательно её разминает.
— Так разбудил бы!
— Зачем? Ты столько интересного лепечешь в состоянии бессознанки… — смотрит на меня с каким-то странным выражением лица.
— Например? — нащупав наконец мобильник, напрягаюсь. — Что я тебе сказала?
— А чё ты так разнервничалась? — ухмыляется.
— Потому что не имею привычки разговаривать во сне! — выдаю сердито.
И да. Мы опустим тот факт, что Миронова не раз шутила на эту тему.
— Два часа ночи? — изумлённо таращусь на экран. — Ничего себе!
— А ещё ты храпела, Бриж, — добавляет блондин, дабы добить меня.
— Я не храплю! — заявляю возмущённо.
— Да-да, — смеётся. — Ещё как храпишь! Как те мопсы из приюта.
— Неправда! — швыряю в него подушку, удачно лежащую по-соседству. — Стоп, а почему соседние башни совсем-совсем не горят? — краем глаза замечаю вдруг и спешу подойти к панорамному стеклу. — Обалдеть! Гляньте-ка, Москва-Сити без света. А там на той стороне, похоже, всё нормально.
