Хардкорная история. Апокалиптические моменты от древности до наших дней - Карлин Дэн
Розен пишет о списке болезней, содержащемся в Библии. Среди них, конечно, есть язвы, и нарывы, и саранча, насланная на фараона. В Плаче Иеремии описывается осада Иерусалима армиями Навуходоносора в VI веке до н. э. И там же упоминается почерневшая кожа [189], характерная для цинги [190].
А вот и другие болезни:
• В 396 году до н. э. армия Карфагена была «поражена чумой, которая сопровождалась дизентерией, пустулами на коже и другими симптомами».
• В I веке н. э. граждан Рима преследовали малярия и бубонная чума.
• В 165 году н. э. началась пятнадцатилетняя Антонинова чума, занесенная в Средиземноморье из Месопотамии легионерами Марка Аврелия. Считается, что это была эпидемия оспы.
• С 251 по 266 год н. э. свирепствовала Киприанова чума; сегодня историки сходятся во мнении, что это была корь [191].
Конечно, такие события приводили к всплеску смертности, но в прежние времена люди постоянно жили в условиях чрезвычайно высокого уровня смертности. Если бы мы, современные люди, прожили год в таких же условиях, как наши предки в доиндустриальные эпохи, то пережили бы общественный шок. Но такая высокая заболеваемость и смертность давала людям прошлого определенный эмоциональный или культурный иммунитет [192]. Время от времени могучие волны истории поднимались настолько высоко, что поражали даже тех, кто обладал самый высокой психологической стойкостью. В 541 году н. э. началась первая настоящая пандемия нашего мира, и умерло огромное множество людей.
Юстинианова чума, как назвали ее историки, убила сто миллионов человек [193]. Сегодня считается, что это число явно завышено, но оно дает представление о том, насколько мощной оказалась эпидемия. Она стала предшественницей Черной смерти Средних веков и вызвана была той же причиной — бациллой чумы Yersinia pestis. Разносчиками заразы были блохи, жившие на крысах. Смерть от такой болезни была очень тяжелой.
Уильям Розен описывает влияние разразившейся эпидемии на Константинополь: «Каждый день заражались одна, две, иногда пять тысяч жителей города — каждый сотый из населявших город до прихода чумы. Один день человека терзала легкая лихорадка, а затем начиналась неделя горячки. Под мышками, в паху, за ушами появлялись бубоны, которые достигали размера дыни. Кровавые отеки поражали нервные окончания распухших лимфатических узлов, причиняя сильную боль. Иногда бубоны прорывались, и из них изливался зловонный гной. Иногда чума становилась «первично-септической», как сказали бы современные эпидемиологи; жертвы этой болезни умирали от кровавой рвоты».
Розен пишет, что среди заболевших были и счастливцы: они, «по крайней мере, умирали быстро» [194]. В более ранние времена и в других местах подобные эпидемии обычно выжигали себя сами, потому что зараженные умирали, прежде чем успевали куда-то добраться, и это замедляло распространение болезни. Но пандемия 541 года н. э. пришла с кораблями, отплывшими из крупного египетского порта Александрия, и это позволило чуме добраться до новых городов прежде, чем она убила весь экипаж. А когда экипаж умирал в море, заражение распространялось через корабли-призраки.
Болезнь распространилась повсеместно, но детали заражения известны нам лишь по малому проценту зараженных регионов. Одним из таких регионов стал Константинополь. Как пишут Ник Бостром и Милан Сиркович, редакторы книги «Риск глобальной катастрофы» (Global Catastrophic Risks, 2008), заболели 40 процентов жителей этого большого города. Розен отмечает, что во всем известном мире за год умерло более двадцати пяти миллионов человек — половина населения этого региона. Чума преследовала Европу в течение двух веков или даже дольше… а потом, после 750 года н. э., исчезла, казалось бы, бесследно.
В следующий раз чума вернулась в 40‑е годы XIV века. Она получила новое имя — Черная смерть. Через восемьсот лет после того, как на том же месте свирепствовала Юстинианова чума, ужасная болезнь снова поразила западный мир. Предположительно, болезнь возникла на десять лет раньше в Азии. Сохранились документы, свидетельствующие о том, что китайские города буквально вымирали: в некоторых местах смертность достигала 90 процентов.
Ранее человечество не знало болезни, сравнимой с этой чумой. Рядом с ней померкла даже Юстинианова чума. Столь высокая смертность могла быть связана с тем, что численность населения достигла критической массы. Появились более эффективные средства транспорта, развитые государства взаимодействовали друг с другом как никогда прежде. И эти факторы способствовали не только распространению, но и живучести чумы. Живучесть — ключевой фактор смертельности любой эпидемии. Если болезнь выжигает деревню и убивает всех, то и она сама погибает вместе со своими жертвами. Но поскольку чума возвращалась, так как людей на планете было очень много и они активно путешествовали, влияние болезни только ширилось.
В первых сообщениях о болезни упоминались корабли, пришедшие в порты Запада с Востока. Все экипажи были мертвы или умирали от неизвестной болезни. Выжившие разгружали корабли, общались с ничего не подозревающими людьми в порту и в городе — и болезнь стремительно распространялась.
Вскоре смертность в Европе достигла уровня Китая. Целые города исчезали с карты. Сегодня воздушная съемка показывает контуры мест, где до Черной смерти находились поселения. Из больших городов каждый день вывозили сотни трупов. Люди знатные и богатые бежали в загородные поместья, надеясь укрыться от того, чего не понимали. В одной хронике описывались чудовищные картины:
«Были выкопаны большие и глубокие ямы, которые заполнялись множеством мертвых. Люди умирали сотнями днем и ночью. Когда эти ямы заполнялись, копали новые. И я, Аньоло ди Тура, именуемый дель Грассо, собственными руками похоронил пятерых моих детей. Были и те, кто так мало был покрыт землей, что собаки извлекали тела их и многих таскали по городу. Не было никого, кто оплакивал бы смерть, ибо все ждали смерти. Так много людей умерло, что все считали, что пришел конец света».
Жертвы чумы не могли понять, что имеют дело с биомедицинским заражением. С незапамятных времен люди считали чуму проявлением божественного гнева или правосудия. Черную смерть тоже считали Божьей волей — или воплощением дьявола на земле. Барбара Такман в книге «Загадка XIV века» описывает, как европейцы в XIV веке справлялись с распространением чумы. Она приводит письмо брата Джона Клина, монаха из ирландского Килкенни, фактически написанное в будущее. Почувствовав, пишет монах, «что весь мир, каков он есть, оказался во власти зла, я оставляю пергамент для продолжения этой работы, если кому-то удастся выжить и кто-то из колена Адама избежит чумы и продолжит начатую мной работу». Последнее предложение написано другой рукой. В нем говорится, что брат Джон умер от болезни.
Страдания людей до сих пор рвут нам сердце.
Уже знакомый нам Аньоло дель Грассо писал: «Отец бросал ребенка, жена мужа, брат брата; ибо болезнь, казалось, распространялась через дыхание и взгляд. И они умирали. И нельзя было найти никого, кто похоронил бы мертвых за деньги или из дружбы. Родные кидали своих мертвых в канавы, как только могли, без священника и без святых даров».
Аньоло пишет, что эпидемия разрушала сами основы человеческого общества. Когда в последний раз развитый мир так стремительно скатывался в микробный ад?
Чума не только заставляла родителей бросать детей. Страх перед заражением разрушал другие важные элементы общества. Естественная человеческая потребность в обществе и поддержке со стороны ближних угасала на глазах. Никто не хотел подцепить болезнь, которая всех убивала. В эпоху, когда люди стремились быть вместе и близость была для них важнее, чем в нашем современном мире, им приходилось отдаляться друг от друга. Такова была молчаливая трагедия чумы: каждому приходилось страдать практически в одиночку.
