Хардкорная история. Апокалиптические моменты от древности до наших дней - Карлин Дэн
Человечество совершенствовало свое оружие начиная с каменного века. Военные технологии чаще всего менялись медленно и постепенно, и до относительно недавнего времени армии соседних эпох вполне могли бы сражаться друг с другом на равных. Копья, луки и кавалерия использовались на полях боя очень долгое время. (А иногда процесс военного совершенствования касался не только оружия.) [220].
Но после наполеоновских времен убойная сила современных армий начала стремительно расти. К концу XIX века индустриализация, с ее фабриками и сборочными конвейерами, достижениями науки и постоянными техническими инновациями, кардинальным образом изменила характер военных действий. За период с битвы при Ватерлоо в 1815 году и сражением при Седане 1870 года армии удвоились, а потом удвоились еще раз — к началу Первой мировой войны в 1914 году. Перемены в мощи оружия оказались еще более грандиозными. Самые большие пушки Первой мировой войны выпускали снаряды, которые весили больше, чем тяжелые пушки Наполеона всего веком раньше, а ружье пехотинца в 1914 году по дальнобойности превосходило пушки на конной тяге XVIII века. Все это подкреплялось богатством, мощью и населением национальных государств. Убойная сила нового оружия за относительно короткое время возросла безмерно и постоянно продолжала расти, поскольку приобретала все большую значимость [221]. Отставание от новейших тенденций в области вооружения, тактики и стратегии могло привести к военной (и, возможно, национальной) катастрофе [222]. Все это значительно повысило роль ученых в поддержании боеспособности национальных армий [223].
Использование технологий ХХ века в Первой мировой войне напугала всех. Урон, нанесенный современным оружием, был колоссальным. Кроме того, наука пугала мир новыми ужасами, в том числе и эквивалентом человеческого инсектицида: ядовитые газы и химические вещества травили людей как муравьев.
Если все было так плохо уже к концу Первой мировой войны, то есть в 1918 году, то что же готовило будущее? Совершенно понятно, почему после войны человечество прилагало все усилия к тому, чтобы подобный глобальный конфликт больше никогда не возник.
Однако не прошло и двадцати лет, как новое, поразительно мощное оружие было готово явить себя миру.
В 1938 году, когда на горизонте собирались грозовые тучи новой войны, германские ученые сделали открытие, способное превратить в оружие атом. В августе 1939 года, за месяц до начала Второй мировой войны, Альберт Эйнштейн написал письмо Франклину Рузвельту, в котором предупреждал его об опасном потенциале атомного супероружия. В письме он дал понять, что потенциал этот скоро может быть реализован:
«Стала вероятной возможность ядерной цепной реакции в значительной массе урана, в результате чего высвободится колоссальная энергия и значительное количество новых элементов, подобных радию. Можно считать почти достоверным, что это будет достигнуто в ближайшем будущем».
Это явление способно привести также к созданию бомб и, возможно — хотя и менее достоверно, — исключительно мощных бомб нового типа. Одна бомба этого типа, доставленная на корабле и взорванная в порту, полностью разрушит весь порт с прилегающей территорией. Хотя такие бомбы могут оказаться слишком тяжелыми для воздушной перевозки».
Стоит отметить, что даже такому образованному человеку доатомной эпохи, как президент Рузвельт, было сложно понять это предостережение [224]. Если вы не понимаете важность информации, то что вы с ней делаете? [225]Но президент США все же запустил программу создания атомной бомбы.
Манхэттенский проект по созданию супероружия объединил усилия множества ученых. Это было довольно смелое решение, поскольку оно потребовало ценных ресурсов и огромных денег. Ученые и специалисты из разных стран собрались в небольшом городке, где в обстановке строжайшей секретности создавали и испытывали оружие, прежде чем это удастся сделать противнику. Когда война началась, эти работы стали вопросом национальной обороны — ведь у немцев тоже были блестящие физики (и одним из них был Эйнштейн до его отъезда из Германии).
Жители Древнего Египта и Месопотамии поняли бы основания геополитического реализма Манхэттенского проекта. Некоторые из участвующих в проекте ученых терзались сомнениями относительно создания чудовищной бомбы для того, чтобы люди могли более эффективно убивать друг друга. Но мысль о том, что такая бомба может оказаться в руках исключительно нацистов, становилась настоящим кошмаром.
После многолетней работы 16 июля 1945 года бомба была испытана в пустынном регионе Нью-Мексико. Испытание прошло успешно (в чем были уверены не все). Кроме того, бомба оказалась более мощной, чем ожидали разрабатывавшие ее физики [226]. Участники проекта вздохнули с облегчением. Это был настоящий триумф — но вызывающий смешанные чувства. Многие ученые предчувствовали, что мощь этого оружия со временем будет только нарастать.
Роберт Оппенгеймер, которого иногда называют «отцом атомной бомбы», так описывал момент испытаний в интервью 1965 года в программе «Решение сбросить бомбу»:
«Мы знали, что мир никогда больше не будет прежним. Кто-то смеялся. Кто-то плакал. Большинство людей молчали. Я вспомнил заключительные строки из «Бхагавад Гиты». Вишну пытается убедить принца исполнить свой долг. Чтобы внушить ему почтение, бог принимает свой многорукий вид и говорит: «Теперь я есть Смерть, Разрушитель миров». Мне кажется, что в тот момент мы все подумали об этом, пусть даже и в других словах».
Контекст очень важен. Испытание новой бомбы происходило не в вакууме. Важно помнить, каким был последний год Второй мировой войны. Многие считают этот год самым тяжелым в плане человеческих потерь, настоящей мясорубкой. В 1945 году города буквально стирались с лица земли по два раза в неделю. Если Вторая мировая война что-то и доказала, так это то, что неважно, сколько договоров о вооружениях подписывается и какие ограничения накладываются в мирное время. Когда общества оказываются в ситуации тотальной войны, ставящей под угрозу само их существование, в их арсенале не остается ничего этически недопустимого [227]. Бомбардировки городов так ужаснули мир в начале войны, но в 1945 году они стали нормой жизни, а моральные переживания 1939 году превратились в туманное напоминание о довоенном менталитете. Некоторым новая бомба казалась более эффективным и экономичным методом ведения войны — ведь там, где раньше нужны были налеты сотен самолетов, теперь можно было обойтись одним.
В современных спорах о моральности атомной бомбардировки Японии есть один момент, значение которого часто упускают. Но в то время он был очень важен для всех. Новую супербомбу планировалось использовать в Германии — так же, как союзники бомбили города Третьего рейха обычными бомбами. И тогда были бы уничтожены почти все крупные и средние города Германии [228]. В мае 1945 года, за два месяца до успешного испытания «Тринити», нацистская Германия капитулировала, но война с Японией все еще продолжалась.
К 1945 году Японию бомбили так же ожесточенно, как и Германию. Японские города постоянно сгорали до основания. Если бы атомные бомбы не были сброшены, Соединенные Штаты просто продолжали бы вести войну, как раньше. В марте 1945 года, за пять месяцев до Хиросимы, более трехсот тяжелых бомбардировщиков совершили налет на Токио, в результате чего погибли сто тысяч человек, миллион человек были ранены, семнадцать квадратных миль площади города были стерты с лица земли [229]. К августу, когда были сброшены атомные бомбы, Токио был уже настолько разрушен (пятьдесят-шестьдесят квадратных миль города попросту выгорели), что столицу вычеркнули из списка потенциальных целей. Более шестидесяти японских городов постигла та же судьба.
