Пилигрим: дневники начала конца света - Польский Игорь
Прекрасный песчаный пляж, люди загорают, но купаться не хочется: холодный ветер дует с моря. Мы просто кладем рюкзаки на песок, раскладываем пенки, ложимся и засыпаем под крики кидающихся на волны шведских детей, привыкших к холодному морю…
Не знаю, сколько мы спали, но солнце немного сместилось. Кто-то предлагает идти в кафе выпить кофе (знаменитая шведская «фика»). Хуанма говорит, что «фика» может быть и с пивом, но скандинавы протестуют. Пытаюсь их примирить: «В Испании фика бывает и с пивом. Испанская фика». Короче говоря, мы расположились на диванах в прибрежном кафе для туристов, завалив проходы рюкзаками и, помимо кофе за 3 евро, обнаруживаем wi-fi и залипаем на целый час в интернете. Хуанма смеется: «Пилигримы»…
Поразмыслив еще о ночлеге, я решаю, что лучше почитаю Керуака или постучу по клавиатуре, чем буду торчать один на пляже. Хуанма тоже решает спать со всеми.
У Марии весь день болит нога, и она одна идет в дорогую гостиницу с кроватью, нам же достается гексагональный садовый домик, остекленный по всему периметру, с ковриком в центре светлого пола — настоящий медитативный храм. Здесь даже не хочется раскладывать шмотки, чтобы не нарушать гармонию места…
Немного обжившись, идем к Марии ужинать в гостиничный дворик. Хуанма идет за пивом, и, когда появляется хозяин гостиницы, мы все сидим за круглым столом, заваленным пивом, овощами и бутербродами. С этим уже ничего не поделать, и хозяин восклицает: «What a party!» Уговариваем его сфотографироваться вместе с нами, а он оставляет большой мусорный пакет (такой намек на то, чтобы мы все убрали) и уходит. Весь этот праздник по поводу отъезда датчан. Йенс и его супруга (или девушка?) утром сядут на автобус до Висби, а потом на паром. Мы поднимаем тост и за путешествия, и за возвращения, начинаем пить пиво и жевать бутерброды, а потом я, почувствовав время больших речей, спрашиваю Хуанму, смуглого походника-художника-неандертальца, как он стал пилигримом и почему занялся организацией таких путешествий. Хуанма отпивает пива из банки, намазывает очередной бутерброд шведским икорным маслом из тюбика и рассказывает нам, что все началось в Испании с католического паломничества. Говорит, что, когда много дней путешествуешь пешком с группой людей, само собой выстраивается сообщество, меняются отношения между людьми в группе, между группой и окружением, — пешее путешествие заставляет тебя общаться со всем, что тебя окружает, просить ночлега, вступать в контакт с местными жителями, обращать на все внимание, — это совсем не то, что проехать мимо на большой скорости. В его родной Испании католические пешие паломничества стали довольно популярны в последнее время, несмотря на триумф автомобилей. Правительства стали выделять деньги на поддержку пилигримов, пешие маршруты перенаправляли потоки туристов и паломников в новые места, оживляли жизнь и экономику глухих деревень. Когда Хуанма приехал в Швецию учиться, он решил попробовать организовать что-то такое здесь и довольно быстро получил поддержку своих проектов — путешествий на лошадях и пешком.
Мы поговорили еще, а потом случилось нечто, после чего я пожалел, что начал задавать серьезные вопросы. Серьезные вопросы неожиданно перешли на Марию, и Хуанма сказал ей хоть и справедливые, но неприятные вещи о ее поведении в группе. Я хочу сказать, она действительно странная, часто ведет себя эгоистично, все время страдает из-за чего-то и все такое, но когда человек сидит на антидепрессантах и постоянно «не догоняет», мне кажется, бесполезно читать ему нравоучения. К тому же в любой группе людей всегда (по крайней мере, в нашей нынешней культуре) находится человек слабее, эгоистичнее, «хуже» других, и тогда его начинают гнобить… Конечно, если не давать человеку обратную связь, он начинает на всех ездить, и это тоже плохо (и для него, и для всех), и эти неприятные слова — тоже полезный для нее опыт. Но все-таки я немного беспокоюсь за Марию, она и так подумывает уехать в Сюдербин и побыть там со своей больной ногой. Думаю, Роберт будет счастлив! Он еще на пароме все понял и на прощание сказал мне с усмешкой: «Take care of your new friend» [13]. Быть может, теперь сам с ней помучается…
Перед сном я прошелся в одиночку по пляжу и все-таки пожалел, что мы не спим как настоящие бродяги. Погода отличная! И все же северный курорт — скучное место: здесь по ночам не бьют посуду, а расходятся спать. Прошелся по местным барам и взял их контакты для организации концертов. Стоял и вдыхал полной грудью теплый морской бриз. Уже темно, но за калиткой шведы с фонариками играют в мини-гольф, бурно радуясь победам. У всех свои причуды…
Надышавшись, возвращаюсь в наш медитативный гексагон с закрытыми шторами и открытым окошком…
Утром небо заволокло облаками, но дождя не было.
Датчане уехали, О`са пошла искать доктора (аллергическая реакция на ноге или что-то в этом роде), Изабелла завтракала в гостинице, так что утро мы провели втроем с Хуанмой и пожилой, но полной сил немкой с короткими светлыми волосами. Имя ее я пока не запомнил: мне очень тяжело дается запоминание имен, но совестно переспрашивать. Утром мы встречаемся с ней по дороге к умывальнику, и немка спрашивает у меня пинцет. Пинцета у меня нет, но я интересуюсь, в чем дело, и в итоге вытаскиваю из нее клеща двумя пальцами. Она благодарит и, узнав, что клещ еще живой, говорит, смеясь: «Kill it!» [14]… Я смываю клеща в канализацию, но это жестокое «Kill it!», пусть и шуточное, мне не нравится: убивая, нужно проявлять уважение, с этим не шутят.
Старушка-шведка в очках, приехавшая с мужем из Стокгольма отдохнуть на остров, предлагает нам свою помощь, и мы заправляем кипятком из ее чайника овсянку, делаем травяной чай (поддерживая репутацию травника, вчера я набрал таволги). Поев и дождавшись Марию (она идет с нами), мы отправляемся в путь. Мария узнает, что маршрут пролегает у моря, и жалуется на ветер, так как боится, что ее уши может продуть…
«Today we’ll have really beautiful walk!» [15] — говорит Хуанма на своем испанском диалекте английского. И, черт возьми, это действительно так: мы идем по песчаному пляжу и по сухому сосновому лесу. Дорогой попадаются палатки, трейлеры, летние домики и рыбацкие хибарки. Волны бьют о берег всю дорогу, иногда попадаются большие камни. Мы входим на территорию заповедника («nature reservation» — резервация, как для индейцев, только для природы) и встречаем на морском берегу целую семью каменных глыб самых разнообразных форм, вокруг которых фотографируются туристы. Этот сад гигантских камней был создан руками великанов, долго расставлявших глыбы на берегу так, чтобы они не падали. Потом великаны садились на берег и медитировали. Возможно, их кровь до сих пор еще течет в некоторых из местных коров (не знаю, как еще объяснить их размеры). Они были художниками, эти великаны, как наш Хуанма, умудрившийся пропихнуть эту замечательную прогулку по пляжу как арт-проект и получить на него финансирование от Балтийского арт-центра…
После гигантских камней попадаем на поляну с огромным спиральным узором из песка и камней на зеленой траве. Я спрашиваю, что это, и Хуанма говорит, что я должен войти внутрь. «It is for meditation» [16], — объясняет он. Я вижу на траве линии спирали, созданные песком и камнями. Они раскручиваются, образуя свернутую дорогу, лабиринт, в котором нет перекрестков, но много извилин, как в человеческом мозгу. Раскрутившись, нить выходит из спирали и идет дальше, образуя разнообразные извилистые узоры, пока не заканчивается наконец вдали неприметным входом в лабиринт. Я подхожу ко входу, делаю глубокий йоговский вдох и вхожу внутрь. Лабиринт без выбора, он предлагает только один путь — идешь по нему вперед и вперед, но все так закручено и переплетено, что невозможно понять, куда приведет дорога и как развернется через десять метров пути. Следуя этой песчано-каменной нити, кружу, в буквальном смысле, в трех соснах, задеваю за их ветви, захожу в маленькие спиральки, напоминающие вихри в реке (точнее в море, потому что этот лабиринт связан с морской стихией). Внутри спиралек — крохотные полянки с камнями побольше, на которых можно посидеть и помедитировать, приготавливаясь ко входу в большую спираль. Меня ждут пилигримы с рюкзаками, поэтому я сажусь на камни всего на несколько вдохов и иду дальше. Сделав пару вдохов с закрытыми глазами, путаю направление при выходе из вихря (да, я могу заблудиться даже в лабиринте с одной дорогой), потом возвращаюсь и вхожу наконец внутрь большой спирали…
