Электричка Ханкю (СИ) - Арикава Хиро
— Мне уже неловко за то, что я так себя повела, — отозвалась девушка, оборачиваясь.
— Ты на удивление быстро ввязываешься в драку, — подначил спутницу молодой человек, и она смущенно опустила голову. — О последствиях не помышляешь, а это может обернуться неприятностями.
«Экие оба критиканы», — усмехнулась Токиэ.
— Да, ты прав. И все же сегодня я не смогла не вмешаться.
«Подобающий ответ, умница!» — похвалила попутчицу Токиэ, а вслух сказала:
— Еще раз спасибо за поддержку.
— Я боялась, что вы огрызнетесь: «Не лезь не в свое дело!» — улыбнулась девушка.
Ее спутник задорно рассмеялся:
— По-моему, вы и в одиночку с ними справились бы, но вместе мы сумели как следует проучить эту шайку-лейку.
— Все хорошо, что хорошо кончается, — кивнула Токиэ.
— Золотые слова, — подмигнул парень.
Его спутница наклонилась, чтобы заглянуть в глаза Ами, а потом полюбоваться Кэном.
— Какой очаровательный песик! Это миниатюрная такса, да? Твой питомец?
— Нет. Этот пес принадлежит мне и моему мужу, — с нажимом проговорила Токиэ, многозначительно посмотрев на внучку.
Девочка досадливо поджала губы.
— Я о нем тоже забочусь, бабуля…
— Совершенно верно, ты заботишься о Кэне. Однако он не твой, а мой и дедушкин.
— Но ведь дедушка уже на кладбище…
— И тем не менее. Кэн принадлежит мне и твоему деду, о чем я не устаю тебе напоминать. — В голосе Токиэ послышался металл. — Если ты хочешь завести питомца, повремени с этим до поры, когда сможешь взять на себя всю ответственность за него.
— Но я люблю Кэна…
Парень и девушка ошарашенно наблюдали за этим противостоянием. Судя по выражениям их лиц, отношения между бабушкой и внучкой показались им, мягко говоря, странноватыми.
Токиэ не разделяла мнения, что внукам следует потакать. Когда она чаевничала с подругами-соседками, те удивлялись: «Как так можно? Ты совсем не балуешь внучку! Не боишься, что родители перестанут привозить ее к тебе в гости, если продолжишь в том же духе?»
— И тем не менее. Кэн не твой, а мой и дедушкин пес. Тема закрыта.
«Предыдущего пса породы каи-кэн, который укусил за ягодицу моего будущего мужа, в результате чего он всю жизнь избегал собак, тоже звали Кэн. Я завела песика поменьше и дала ему то же самое имя в надежде, что этого Кэна мой муж точно не испугается».
— Ну, бабушка, ты и жадина!
— Как скажешь, внученька. Но я бы попросила тебя прекратить эти бессмысленные препирательства. Иначе мы не пойдем на площадку для выгула собак и не заглянем в кондитерскую на Хана-но-мити.
Бульвар Хана-но-мити пролегал от станции Такарадзука до театра Такарадзуки и всегда был украшен сезонными цветами. На бульваре находился торговый центр с магазинчиками, в одном из которых продавали любимое мороженое Ами.
— Жадина… — тихо повторила девочка.
Парень расхохотался:
— Знаете, вы перевернули мое представление о том, какой может быть бабушка! Я-то считал, что бабушки потворствуют внучатам с утра до вечера.
— Видимо, я не вполне соответствую общепринятым стандартам, — только и ответила Токиэ, и ее собеседник вновь засмеялся.
— Масаси… — отвлекла его спутница, положив руку ему на плечо. — Мне нехорошо…
Он бросил взгляд на ее побледневшее лицо и всполошился:
— Это из-за запаха духов? Пойдем в другой вагон. — Повернувшись к Токиэ, он пояснил: — Извините нас, пожалуйста. Ее и так укачивает в поезде, а тут еще и духами этими пахнет — совсем дело плохо.
От скамейки, где недавно сидели крикливые модницы, действительно продолжал исходить запах духов, пусть уже и не столь ощутимый. Однако девушке, похоже, и впрямь было дурно.
— Да-да, конечно, я все понимаю. Спасибо еще раз, что поддержали, несмотря на неважное самочувствие.
Девушка подняла голову и, с трудом улыбнувшись, ответила:
— Не за что. Честно говоря, поведение тех дам показалось мне верхом грубости. Но я жалею, что сорвалась. О чем я только думала, когда обвиняла их в том, что они не умеют пользоваться духами? Вероятно, мне просто захотелось их унизить.
— Вы смелая, — похвалила ее Токиэ. Она не стала признаваться попутчице, что та напомнила ей себя лет тридцать назад.
— Всего вам доброго, — хором произнесли молодые люди.
Парень коротко поклонился, взял свою подругу под локоть и повел в дальний конец вагона.
«Значит, его имя — Масаси. Жаль, я не спросила, как зовут ее».
Такарадзука-Минамигути
Простившись с весьма эксцентричной бабушкой и ее внучкой, Масаси и Юки направились к двери, за которой располагался последний вагон состава.
— Юки, ты как? Может, выйдем в Такарадзуке, немного переведешь дух?
Опираясь на его руку, она покачала головой.
— Тут нет этого тошнотворного запаха, так что все нормально. Спасибо.
— Хочешь присесть?
В вагоне оставались свободные места, но устроиться рядом было бы негде.
— Да ладно, ехать-то всего ничего. Постоим вместе.
Между ними действовало неглавное правило: когда поезд проезжал по металлическому мосту через реку Мукогава, Масаси и Юки обязательно смотрели на ту сторону, откуда было видно песчаный островок близ берега.
С некоторых пор он уменьшился в размерах и выглядел совершенно непримечательно. Зато в день знакомства Масаси и Юки сложенный на острове из камней иероглиф был еще цел и невредим и производил сильное впечатление. Из них двоих первой на него обратила внимание Юки, и увиденное пробудило в ней охоту выпить пива. Ранее Масаси знал Юки в лицо, но и только. Он воспринимал ее как соперницу в борьбе за популярные книги в библиотеке, что усиливало его досаду, поскольку Юки была в его вкусе.
В ту памятную субботу, выходя из поезда на станции Сакасэгава, Юки предложила: «В следующий раз, когда встретимся, давайте выпьем пива вместе. Желательно из стеклянных кружек, а не из жестяных банок… Вы ведь часто бываете в Центральной библиотеке Такарадзуки, не так ли? Вот я и говорю: в следующий раз».
Так Масаси узнал, что их интерес был взаимным. И это изменило все в один миг.
Выскочив на перрон, он погнался за ней и, задыхаясь, предложил не дожидаться новой встречи, а выпить пива незамедлительно. На его удачу, Юки была свободна и охотно приняла приглашение. Кроме того, они обменялись номерами телефонов. Все складывалось так естественно и гладко, что Масаси сам не верил в подобное везение.
По субботам они встречались на станции Сакасэгава и шли в библиотеку, словом, вели себя куда более целомудренно и прилично, чем большинство современных старшеклассников и студентов. Впрочем, по пути домой они периодически ужинали вместе и пили за едой спиртное, а школьники и студенты, пожалуй, такого себе не позволяют.
Каждый раз, когда ездили в библиотеку, оба смотрели вниз, на инсталляцию в виде иероглифа.
— Он все еще здесь.
— Да, вон он, на прежнем месте.
Казалось, кто-то заботится об иероглифе: летом, когда он зарастал сорняками, их аккуратно выпалывали, а в тех случаях, когда камни расползались и контуры иероглифа становились размытыми, их складывали обратно и выравнивали. Инсталляция находилась на этом месте уже немалое время.
Однако после тайфуна и продолжительного сезона дождей, а также под действием сильных потоков паводковых вод камни унесло, и поразительное место снова стало заурядным песчаным островом.
— Ну вот, иероглифа больше нет.
— Ага, ни следа.
— Но он долго продержался.
— Так долго, как только смог.
Примерно на том этапе, когда состоялся этот разговор, Масаси и Юки начали бывать в гостях друг у друга.
В ходе совместных трапез Масаси выяснил, что Юки любит выпить. Тут не было ничего удивительного, ведь уже при первой беседе она сообщила, что из всех чтений иероглифа, выложенного на песчаном островке, ей пришло в голову «нама», а параллельно этой мысли ее посетило желание выпить разливного пива. И когда Масаси набрался смелости пригласить Юки на свидание, они отправились в ее любимую рюмочную-идзакая. Сам факт, что у его новой знакомой есть излюбленное питейное заведение, куда она запросто ходит пропустить стаканчик-другой по поводу и без, доказывал, что выпивка играет в ее жизни немаловажную роль.
