Придуманная женщина - Дерзай Элла
Сейчас я понимаю, что, как хорошая жена, должна была сама записаться в дворники или хотя бы лифтеры, чтобы по-быстрому заработать нам на жилье. Но тогда мне казалось, что раз Эльф все равно не несет финансы в семью, растрачивая их где-то по дороге с работы, то почему бы не порадеть хотя бы о квартире?
Его родители считали меня квартирной аферисткой. Оснований для этого было много, но главными считались два. Во-первых, я неизвестно зачем вышла замуж за их сына-разгильдяя, предварительно нарочно забеременев и понимая, что, как честный человек, он на мне женится. Во-вторых, когда родился наш сын, я попросила прописать его в их московской квартире, претендуя, очевидно, на столь ценные для каждого столичного жителя метры. Уверения, что мы с Эльфом и Лешкой лишь хотим попасть в программу «Жилье — молодой семье» не доходили до цели. Мать Эльфа решила играть в оскорбленную в лучших чувствах и обманутую свекровь, а потому перестала принимать нас с Лешкой в своем доме. Всякий раз, когда Эльф привозил нас «погостить у родителей», его мамочка устраивала представление под названием «Зачем сюда явились эти люди».
Вскоре Эльф, заламывая руки, сообщил, что его мама ненавидит меня и при каждом моем появлении у нее делается мигрень, крапивница и ревматизм, а потому нам лучше не приезжать в их дом, из-за чего мы вряд ли многое потеряем.
Эльф не слишком любил родителей, и они охотно отвечали ему взаимностью. Он стал неудобным ребенком после того, как достиг четырнадцати лет: плохо учился в школе, порой убегал попутешествовать по стране автостопом, отказывался стричь волосы и носить приличную одежду, играл на барабанах, не желал получать высшее образование, а в довершение всех ужасных проступков женился на чудовище, мечтающем оттяпать пару метров шикарной московской двушки.
Прекрасно понимаю и даже не осуждаю свою бывшую свекровь, поклонницу смешных социальных предрассудков. Родив сына от ее отпрыска, я совершила ужасное преступление: превратила цветущую сорокадвухлетнюю женщину, уверяющую всех окружающих, что ей тридцать пять, в — о, небеса! — бабушку. Если уж всерьез задуматься о степени моей вины и о положенном за нее наказании, то, пожалуй, меня, понаехавшую из ближнего Подмосковья лимиту, следовало изолировать от общества.
Но юная бабушка не в силах была совершить такой прорыв в общественном сознании, а потому просто прекратила общаться со своим внуком, нагло лишившим ее статуса молодой женщины, а заодно и семейку, бывшую у нее под каблучками, уверила, что мне в приличных домах не место. Что ж, зато теперь ее младший сын снова уверен, что легкомысленная мамочка родила первого ребенка, еще не успев окончить школу.
У каждого ведь свои понятия о том, что такое комильфо!
В родителях мужа я разочаровалась как раз во время наших филатовских приключений. Если до того они пытались делать вид, что мой сын их интересует, — звонили в его день рождения и однажды подарили Лешке расческу, — то его лимфангиома окончательно уверила эту парочку в том, что ничего хорошего от внука ждать не приходится. Они не звонили и не интересовались здоровьем малыша, не говоря уж о том, чтобы приехать.
Когда Лешка лежал в реанимации, Эльф решил переночевать дома. Его родители там отмечали старый Новый год с друзьями и пригласили сына попраздновать совместно.
— Мой ребенок в реанимации, я не могу и не хочу веселиться! — ответил Эльф.
— Ну и что? — удивился его отец. — Он же живой вроде? Так почему бы не выпить в хорошей компании?
Я до сих пор надеюсь, что эта история — вранье.
После пары лет совместной жизни я осознала, что Эльф — патологический лгун. Сначала мне казалось, что парнишка просто многословен и иногда путается в подробностях своей богатой биографии, но затем стало ясно: он просто их сочиняет, не всегда заботясь о сведении концов с концами. Он врал всегда, везде и обо всем. Уходя за хлебом, сообщал, что отправляется в аптеку. Собираясь на водительские курсы, брал с собой барабанные палочки, железо и педаль, будто бы для репетиции. Уезжая на выходные навестить бабушку в Тулу, выдумывал историю о том, что сломала ногу его двоюродная сестра в Оренбурге и ее срочно надо госпитализировать, а без Эльфа в этом деле не обойтись.
— У тебя нет двоюродных сестер, ты забыл? — говорила я. — Только братья! И все они в Подмосковье. Их всего двое.
— Она дочь внебрачного сына моего деда! Зовут Маша. Мы познакомились совсем недавно, когда она приехала в Москву знакомиться с родственниками, — быстренько находился он и в очередной раз исчезал.
Я не успевала систематизировать и оценивать мужнины фантазии, терялась в выдуманных мирах, задыхалась и тонула в бесконечной, бессмысленной и бесцельной лжи.
Наверно, насчет бесцельности я не права: его целью было создать повсеместно имидж загадочного и обиженного злой судьбиной байронического героя. Или, в крайнем случае, классического лишнего человека, благо образцов хватало в учебнике по литературе, коль уж так получилось, что других книг Эльф не читал: самообразование ему претило не меньше, чем любая другая форма образования.
Этот тонкий и трепетный красавец был всегда одинок и никем не понят по-настоящему, томно любовался морем на закате и находился в пути к далеким островам, всемирной славе и любви прекраснейших женщин мира. Кроме того, его постоянно преследовали враги, ненавистники и просто недоброжелатели, от которых приходилось скрываться.
Удивительно, до чего трусливыми порой бывают патологические вруны. Им не страшно плести вокруг себя паутины легенд, частенько бредовых и противоречивых, им не страшно потеряться в этих выдуманных мирах. Но они панически боятся, что те, кому они врали о себе, начнут делиться друг с другом разными версиями одних и тех же событий.
Эльф всегда опасался, что его байки признают просто сказками, а не самой что ни на есть правдой. Поэтому он держался за свое вранье до последнего.
Пару раз доходило до рукоприкладства: не убедив меня в правдивости рассказанных историй, муженек применял правый хук. Однажды я парировала, но от второго раза на моей щеке остался небольшой шрам. Потом до меня доходили слухи, что он рассказывает друзьям и знакомым о том, что драка произошла из-за ревнивой попытки спятившей жены откусить его член.
Замечательная версия! И, признавая это, я отдаю дань богатейшей и оригинальнейшей фантазии бывшего мужа. В попытках подражать ему я стала писать рассказы с бредовыми сюжетами, и, таким образом, Эльф был вторым катализатором творчества в моей жизни. Оговорюсь сразу: не музой, нет. Музы — это совсем другое. Музы дарят вдохновение, а не пендель под зад отвешивают в нужный момент. Многие так называемые творческие люди не начинают создавать шедевры даже при наличии десятка муз, а вот мощный катализатор еще никому не повредил.
Одним из таких катализаторов и был тот самый пресловутый правый хук: я после него написала первую повесть.
За мордобоем обычно следовало исчезновение супруга: прыжок в кусты, переезд к родителям (первые пару недель они были рады принять у себя милого мальчика, потом утомлялись и выставляли сына Эльфа обратно к жене или любовнице), а то и неожиданный рывок в другой город на заработки. Пару раз он отчаливал даже в мифический город Бобруйск, и тому были свидетели.
Эльф работал там программистом. Тут уже надо ставить не смайл, а огромный смайлище — величиной со страницу. Желательно, чтобы он был анимированным и приплясывал в экстазе, показывая зеленый язык.
Я до сих пор иногда думаю, что сакральный статус Бобруйска в Интернете обеспечил мой бывший муж своими безрассудными путешествиями туда.
Выбери он другой город — глядишь, новейшая история иначе бы повернулась. Или история виртуальности?
Да, вруны предоставляют право разбираться с их многоуровневым бредом тем, кому наврали. А сами отправляются в Бобруйск, дабы поправить нервы, расшатанные борьбой с мерзавцами — ценителями правды.
Мне всегда хотелось понять, что у этих странных людей в голове, и написать роман от лица патологического лгуна. Я до сих пор с удовольствием общаюсь с Эльфом, хотя он и не собирается участвовать в жизни сына. Однако возможность понять этот удивительный феномен перевешивает обиды и разногласия. Частенько боюсь, эта задача не по силам. Люди, подобные Эльфу, слишком глыбисты, глобальны, туманны. Мотивы их понятны, но хочется знать, как врунишки объясняют бесконечные выдумки себе, как они оправдывают себя. Узнать их собственную версию. Изнутри. Но вряд ли я узнаю. Ведь ради этого придется перевоплотиться в патологического лгуна, а это тяжело. Да и с ума сойти можно!
