Под вересковым небом - Танзен Метте
Теперь их не видно, ведь уже перевалило за двенадцать — за работой время пролетает со скоростью света.
— Кому помочь? — мой взгляд блуждает по многочисленным лицам передо мной.
— Мне! — поднимает руку пожилой мужчина. — Дайте мне, пожалуйста, небольшой кусочек гауды, — он касается стекла витрины.
— Вот этот? — я указываю кончиком ножа на сыр, мужчина кивает. — С удовольствием. Я его тоже ела сегодня утром.
— Ох, это хорошо, — радуется мужчина. — Хорошему работнику — хороший завтрак.
— Именно так. — Я отрезаю кусочек сыра и выпрямляюсь; какие же здесь приятные люди. — Что-нибудь еще?
— Да, я бы хотел… А где же мне найти… — глаза мужчины бегают по прилавку.
— Я могу вам чем-то помочь, господин Рентроп? — включается в разговор Лив, которая знает всех своих покупателей по имени.
Мужчина поднимает взгляд и благодарно смотрит на Лив.
— В прошлый раз я купил у вас сыр с добавками, что это был за сорт?
— Это был творожный сыр с боровиками.
— Да, точно, — мужчина хлопает себя по лбу. — Мне, пожалуйста, еще немного сыра с боровиками, жена очень любит его. И на этом все.
— Одну секунду.
Я снова беру дело в свои руки и, протискиваясь мимо Лив, которая уже помогает следующему покупателю, тянусь за нужным сыром. К сожалению, в нашем фургончике совсем мало места.
— Господин Рентроп, — я решаю запомнить имя покупателя, — как вы думаете, а наш творожный сыр с фисташками понравился бы вашей жене?
Мужчина задумчиво смотрит на меня.
— Знаете, сейчас еще и сезон персиков, — ко мне в голову приходит одна идея. — Купите парочку спелых фруктов и подайте сегодня вечером супруге нарезанные персики, слегка подрумяненный тост, а к нему — сыр. Уверяю вас, персики и фисташки — это просто сказочное сочетание.
Словно в подтверждение своих слов, я складываю большой и указательный пальцы вместе, подношу их к губам и делаю смакующий поцелуй шеф-повара.
Господин Рентроп тихо улыбается. И я вижу по его глазам, что он уже представляет себе сегодняшний вечер: как он удивит жену и как она будет счастлива, что у нее такой находчивый муж.
— А давайте так и сделаем, — в мужчине вдруг просыпается желание действовать.
Я быстро заворачиваю сыр в бумагу, отправляю его в корзину, которую мне протягивает господин Рентроп, и беру деньги.
— Хорошего дня! Передавайте привет жене, — прощаюсь я с покупателем.
Господин Рентроп подмигивает мне, разворачивается и уже удаляется в направлении ларьков с овощами и фруктами. Какой хороший человек!
— Фисташки и персики? — Лив слегка толкает меня в бок.
— Да, — я уворачиваюсь от Лив, — это ведь прекрасное сочетание. Мы в «Ламберти» готовили тарт с персиками и дроблеными фисташками, а к нему подавали порцию крем-фреша. Я тебя уверяю, это просто восхитительный вкус! С творожным сыром эти ароматы сочетаются так же, мне даже не нужно проверять.
— Нет. — Лив удивленно смотрит на меня. — Проверять тебе действительно не нужно. Ты такие вещи чувствуешь.
— Понятное дело, — я пожимаю плечами. — В этом нет ничего сложного.
— В этом нет ничего сложного для тебя. — Она скептически качает головой, а к нам уже подходит новая покупательница.
— Подсказать вам что-нибудь?
Я поднимаю взгляд и узнаю ее: Зента Бергер. Или как минимум ее двойник.
— Кусочек камамбера и немного бри, пожалуйста, — женщина делает заказ.
Ага, я довольно замечаю, что она не зря прислушалась к моим советам. Ей понравился сыр. При этом я решаю ничего не говорить, ведь, кажется, женщина меня не узнала.
— Ох, — включается в разговор Лив, — я только что продала последний кусочек камамбера.
— Но что же мне теперь делать?
— Попробуйте наш сыр из непастеризованного молока. — Я беру нож, отрезаю ломтик и протягиваю через прилавок. — Думаю, вам понравится.
Кончиками пальцев, на которых я замечаю потрясающий маникюр, Зента снимает с лезвия ножа ломтик сыра и кладет себе на язык, будто тонкую вафлю. Потом закрывает рот, глаза — и выжидает. Выжидает долго.
— Прекрасно! — Когда она снова распахивает свои большие круглые глаза, я замечаю в них бархатный блеск.
Теперь я по-настоящему тронута — и Лив тоже. Мне даже не нужно смотреть на нее, ведь я и так чувствую, как эта щедрая похвала бальзамом растекается в ее душе.
Я снова стараюсь протиснуться мимо Лив, чтобы взвесить сыр из непастеризованного молока и завернуть его в бумагу. Лив в это время уже успела упаковать бри. Оба свертка одновременно оказываются на прилавке — и мы с Лив смотрим друг на друга, довольно улыбаясь. Когда покупательница прощается с нами, мы на секунду отвлекаемся и коротко бросаем:
— До встречи, госпожа Бергер!
В следующий раз спрошу, как ее на самом деле зовут.
Наконец мы можем перевести дыхание, на горизонте не видно новых покупателей. Постепенно на рыночной площади становится спокойнее. Мы с Лив проработали все утро. Я беру в руки свой термос и делаю большой глоток чая. Тепло помогает: во всей этой суматохе я даже не заметила, как похолодало. Я застегиваю молнию на толстовке до самого верха и вдруг замечаю, что за мной наблюдают: прямо перед пустующим магазинчиком, который я могу увидеть за двумя рыночными прилавками, стоит Бетти. Она лениво прислонилась к окну, смотрит на меня и улыбается. Я улыбаюсь в ответ. И как долго она там стоит?
Бетти хватает дорожную сумку, закидывает ее себе на плечо и идет к нам.
— Я только хотела быстро попрощаться, — Бетти кивает Лив и поднимает руку. — Вы прекрасно справляетесь!
— Ты наблюдала за нами? — спрашивает Лив.
— Да, — отвечаю я вместо подруги. — Она наблюдала за нами.
— Вы замечательная команда, — уверенно продолжает Бетти. — Сделайте из этого что-нибудь. Когда я смотрю, как вы работаете, все выглядит так понятно и легко, как единый механизм. Отличная командная работа! Вы можете достичь больших высот. — Бетти усмехается. — Главное — вовремя подыскать что-нибудь побольше, — Бетти указывает на крышу фургона. — А-то вы почти бьетесь головой о потолок.
— В тесноте, да не в обиде. — Лив в шутку толкает меня локтем в бок, а я толкаю ее в ответ.
Мы с Лив не сдерживаемся от смеха, Бетти тоже начинает хохотать. Настроение на высоте, и я чувствую себя как нельзя лучше. Мой дебют на рынке оказался абсолютным успехом. Мне так понравилось снова продавать, помогать покупателям. Как же я счастлива опять оказаться на передовых позициях. Я чувствую себя так, как когда-то в «Ламберти». Лишь сейчас я понимаю, что отчасти скучала по своей прошлой работе. Своей настойчивостью Бетти дала мне тот пинок, который был необходим.
Из ратушной башни раздается звон карильона.
— Двенадцать часов, — объясняю я подруге, которая с удивлением смотрит на меня. — Колокола всегда звонят в полдень.
— Значит, мне уже пора на вокзал. Через полчаса отправляется мой поезд в Гамбург.
— Подожди, нам нужно попрощаться. — Я открываю крошечную дверцу сбоку фургона, пробираюсь через нее и обнимаю подругу. — Спасибо. — Я крепко прижимаю Бетти к себе. — Спасибо тебе за все. И не забывай, о чем мы с тобой говорили: обсуди все с Виктором, а потом с Клео. Ты была бы потрясающей бабушкой.
— Да брось. — Бетти немного отстраняется от меня, но улыбается. — Мне будет тебя очень не хватать во Франкфурте, сейчас я чувствую себя там немного одиноко. Но это неплохо, ведь ты идешь по своему пути. Ты прекрасно справляешься. Твоя милая квартирка, твое решение остаться в Люнебурге, а теперь еще и рынок — все это так подходит тебе, Фрауке. Продолжай в том же духе, придерживайся выбранного курса и прислушивайся к внутреннему голосу — особенно когда я не рядом и не могу проследить за тобой.
После этих слов подруга целует меня в щеку. Уже второй раз за утро я тронута до глубины души. Я буду скучать по ней. Очень сильно. То время, которое мы провели вместе, пошло нам с Бетти на пользу. Я рада, что мы снова прекрасно общаемся, что моя подруга опять рядом.
