Стокгольмский синдром - Гор Стэсс
— И все?
— Прикалываешься? — она чувствовала, что ему нравится вот так сочинять на лету. — Что значит: «И все»? Ты когда-нибудь кувыркалась на природе, под фортепианную музыку?
Она все-таки рассмеялась, чувствуя, что готова кончить от одной только мысли об этом. Ее забирало не по-детски, едва ли не от одного простого присутствия Хеллстрема у нее между ног. Его белые плавки не особенно укрощали его собственное возбуждение средней тяжести.
— Знаешь, пока не доводилось…
— Ну, так придется. И аккуратнее там, с песочком.
— Хорошо, Саймон.
— Саймон? — подавшись вперед, он легонько прижал ее к барной стойке. — Где ты видишь тут Саймона?
— Симме, — тут же исправилась Майя. — Ты, кажется, накатить собирался.
— Ну, пойдем. Накатим… — с этими словами он одним достаточно сильным рывком снял девушку со стула, придерживая обеими руками за зад. — Колени береги, я тебя умоляю…
Аккуратно обойдя стойку, Саймон ссадил Майю на кухонную тумбу и потянулся за стаканами. Дело пахло как минимум чем-то крепким.
— Я не… — начала было фрекен Нордин, но Хеллстрем только фыркнул.
— Да будешь ты все, — резюмировал он, доставая еще и початую бутылку джина.
Глядя на его руки, свинчивающие пробку, Майя поняла, что действительно будет.
Будет все.
Взяв из его рук стакан, в котором плескался холодный огонь, Майя снова скрестила лодыжки у него на пояснице. Ей было хорошо, но странно.
— Симме, что было у меня в кофе? Ну, помимо корицы…
Он склонил голову, прижимаясь чуть теснее, позволяя ей упереться холодным стаканом в его татуированную грудь.
— Когда будет тепло, мы обязательно поедем в Сконе. Хочешь?
— Симме… — он мягко, но настойчиво толкнул ее лоб своим, заглядывая в глаза. Майя почувствовала, что ее сердце забилось быстрее, но не от страха.
— Давай выпьем. За лето в Сконе. За минет на пляже. За тебя. Ну и за меня тоже…
— Ну, Симме…
Он нахмурился, но складка между его бровей разгладилась практически сразу.
— Просто выпей. Тебе понравится.
Значит, ее опасения — это не первый звонок паранойи, и в коричневой жиже было еще что-то. Какая-то химия? Новый эмоциональный прилив накрыл ее с головой, но она послушалась. Разве не так снимается со своих чудо-таблеток он сам?
Джин был приятно-холодным и почти не обжигал гортань. После него действительно стало как-то полегче. Выпив свою порцию залпом, Саймон осторожно разжал ее пальцы, чтобы забрать стакан, отставляя его подальше. Положив голову к нему на грудь, Майя слушала себя и его, понимая, что ей по-прежнему неспокойно, ее заводит все, начиная от шумного дыхания Хеллстрема и заканчивая его практически братскими прикосновениями, когда он вот так баюкал ее, приглаживая волосы.
— Так что это было, Симме? — повторила она, закрывая глаза.
— Тсс… Просто представь: пляж Сандхаммарен… Ты была там когда-нибудь?
— Нет, но мы ездили в Люгарн пару раз.
— Дерьмо, там полно вопящих детей, Майя. Ладно, забей…
Саймон взял паузу, но она уже не могла остановиться, представляя белые дюны, которые сотни раз видела на картинках, но никогда не удосуживалась добраться до них. Первая серьезная поездка их семейства — путешествие на Канары — запомнилась только внезапной болезнью Бригитты, блевавшей почти все шесть часов полета и половину времени, пока семейство скучало в транзитной зоне аэропорта в Дюссельдорфе.
Майя Нордин любила море, но пока что не знала, хочет ли она смешивать эту чистую любовь со своей странной привязанностью к Симме Хеллстрему.
— Ты очень вкусно рассказываешь, — призналась она.
— Люблю море. И ненавижу бывать там один, — отозвался он, ероша волосы у нее на затылке. — Поедешь со мной?
— Ага…
— Размазывает?
— Понятия не имею, о чем ты.
— О корице, — уклончиво ответил Саймон. — Помнишь, ты говорила, что никогда не трахалась под химией? Сегодня мы это исправим.
— Я хочу тебя и без химии… — возмущения не получилось, потому что Майю просто переполняло удовольствие. Сейчас ей казалось, что она чувствует его слишком остро.
— Знаю. Но мне было интересно попробовать. Эта штука быстро отпускает, потому нужен алкоголь. Чтобы немного размазать… Тебе понравится, — в который раз уж повторил Саймон, прихватывая губами мочку ее уха.
— Когда ты так говоришь, я с ума схожу, Хеллстрем.
— Ну, тебе же и правда нравится? Расслабься…
Будто это и не он отшвыривал ее прочь полчаса назад. Будто не он срывал с нее одежду в метро с азартом насильника сегодня утром.
Будто не он…
— Я люблю тебя, Симме, — подытожила Майя собственные ощущения, несколько испугавшись того, как криво прозвучало озвученное ею признание.
Его сердце там, в глубине почти раскаленной на ощупь плоти чуть пришпорилось.
— Уууу… Вот это я и называю химией, — констатировал Саймон. — Я тоже тебя люблю, детка. Вот как раз сейчас мы и займемся этой нашей с тобой любовью.
В очередной раз подхватив ее под зад, он уже через пару минут опрокинул ее спиной на свою внушительных размеров круглую кровать, нависая сверху. Поймав пальцами одну из его бледно-голубых прядей, Майя улыбнулась.
От его ответной улыбки ее накрыло волной жара, прошивающего тело с головы до пят.
9. Слишком близко
Она не видела, как и когда он сбросил свои белые плавки. Сейчас ей хотелось от него не жести, а нежности. Чтобы — как пишут во всех этих девчачьих историях — плавиться под его пальцами, притягивая его все ближе, хотя ближе уже и некуда.
Целовать его, обнимать его, делать, что он попросит.
Майя упустила момент, когда началась эта цепная реакция, умножающая на двести ее и без того непростые чувства.
Ей казалось, что она вся светится, словно криптонит.
Саймон скользнул горячими ладонями под ее футболку, одновременно забираясь все выше и задирая край вверх. Ушибленный бок отозвался глухим воспоминанием о недавней боли. Но Майе и самой хотелось выскользнуть из одежды навстречу этим рукам.
— Сними с меня это…
Рассмеявшись, Хеллстрем на мгновение потерял равновесие, придавливая ее грудью, но тут же поднимаясь обратно.
— Давай помедленнее?
