Стокгольмский синдром - Гор Стэсс
Модные коктейли, завышенные ценники, приватные кабинки для разных срочных дел…
Да… Там есть, куда расти. И будет свой кабинет, а не совместное творчество с очередным Эриком. И да, в качестве хостес там — те самые девушки из эскорта, приглашенные черед модельное агентство. А вместо Майи лямку будет тянуть Стина. Ну, как-нибудь она справится.
Да, да, да… Симме.
Она сделала над собой нешуточное усилие, чтобы не выдохнуть это чертово имя прямо в ухо ни о чем не догадывающемуся, заливающемуся соловьем Йохану.
Кажется, пошла вторая или третья неделя ее работы на новом месте, когда Майе позвонил Алекси. Тот самый бармен, которого поперли из «Сквизера» вскоре после ее бурного знакомства с Грешником в комнате администраторов.
Теперь у нее не было Саймона, зато был собственный кабинет в стиле лофт в историческом центре шведской столицы. И собственное уютное место в чилл-ауте модного клуба. Дело пахло карьерой, и старина Йохан перешел с ней на «ты», периодически опускаясь до откровенных подкатов. Впрочем, когда она его отшивала, он совершенно беззлобно откатывался: говоря о Spy Bar, нужно иметь в виду, что там всегда найдется девочка, которая не откажет.
Сменив обязательный дресс-код на творческий беспорядок, Майя продержалась ровно пять дней. На шестой она почувствовала жгучее желание надеть что-то красивое. Непозволительно дерзкое. Зайдя по пути на работу — а теперь ей приходилось торчать в одном из своих кабинетов куда подольше — в торговый центр, она вынесла оттуда две вещи. Нехитрую жизненную мораль о том, что каблуки — это неудобно, но чертовски привлекательно, и плотный бумажный пакет с новым платьем.
Ей хотелось нравиться, притом, что она совершенно не собиралась строить отношений или распыляться на случайный секс. Возможно, какая-то часть ее сознания готовила Майю Нордин к возможному возвращению ее Темного рыцаря на блещущем хромом коне. Может, именно поэтому под ее платьями всегда были чулки? А может, потому что ей приходилось выглядеть куда серьезнее, чем она была на самом деле.
В эти дни ее синдром самозванца [11] граничил с вялотекущей паранойей.
И вот Алекси позвонил, чтобы предложить ей встретиться.
Фрекен Нордин минуту или две тупила на проводе, пытаясь понять, есть ли у нее время и желание видеть этого человечка из прошлого. Ей казалось, что у них никогда не было особенно много общих тем, а потом кто-то — Эрик, оставшийся в «Сквизере», или Йохан, с которым они теперь виделись через день на ремень, — сказал ей, что он и вовсе вернулся домой, в Турку, забросив идею остаться в Швеции насовсем.
Что ж, заезжие финны частенько не сразу понимают, что Стокгольм для них — это максимум пристань для воскресного алкопарома, потому и рискуют задерживаться здесь надолго. Почти всегда им хватает пары-тройки обидных щелчков от судьбы, чтобы уплыть восвояси, увозя с собой воспоминания и набитые житейские шишки. Здесь вам, ребятки, не тихий и понятный Хельсинки, с его рекордно низкой преступностью и гуманными ценниками…
Судя по голосу, Алекси Лехтеря был навеселе, как это частенько случалось и раньше. Собственно, финские пьяницы — не самый странный народ. Те же пьяные шведы куда более агрессивны, хотя и им фору дают сыновья суровой Норвегии. Когда отец Майи, герр Нордин, напивался, всем его домашним было проще избегать с ним общения — он становился нудным, чрезмерно разговорчивым и крикливым. Только в последние годы, потеряв молодой задор и обретя спутницу жизни с куда более твердым характером, чем у его первой жены, он стал тихим пропойцей, ударяющимся в сантименты почти так же часто, как и лицом в асфальт. Для Алекси алкоголь был самым простым способом покинуть скорлупу его природной застенчивости. Как и полагается бармену, он никогда не напивался в стельку, но имел неосторожность пить на работе. Этого было более чем достаточно для увольнения.
В принципе, Майя понимала, что Йохан сделал правильно, что этика не позволяет и что нельзя бармену макать клювик в заведении. Но Алекси был милым, и клиенты его любили… Впрочем, с тех пор, как она ушла из «Сквизера», судьбы его клиентов стали для нее чем-то еще более абстрактным, чем были.
Она хотела угостить Саймона его «Ирландским мусорным баком».
Жаль, что так и не довелось.
Хотя, надо признать, коктейли Лехтеря смешивал просто божественно. Это вам не какой-нибудь там самопальный «Хеллстрем» ака «Егерь-бомба» на голодный желудок.
Вернувшись из воспоминаний, Майя все-таки согласилась на встречу, хотя откровенно не понимала, о чем будет разговаривать с симпатичным парнем, которого привыкла видеть через стойку из полированного камня. Алекси предложил забрать ее с работы, но она отказалась.
Майе меньше всего хотелось бы сдать все явки и пароли кому-то из своей прошлой жизни.
Они договорились встретиться у метро «Слюссен», и девушка вздохнула с облегчением. Еще один располовиненный работой одинокий вечер пойдет не по сценарию. А дальше… Дальше будет видно.
Она опоздала ровно на четверть часа, провозившись с бумажками чуть дольше, чем стоило. Всяко, хотелось закончить дела дня сегодняшнего, не перекладывая их на завтра. Алекси стоял чуть поодаль входа в метро, задумчиво изучая край своего фиолетового кашне. Судя по голосу, он был не только слегка пьян, но и немного простужен. Окидывая взглядом его худощавую фигуру в сером пальто, Майя поймала себя на мысли, что он ей даже симпатичен. Встреть она его в годы своего студенчества, таскалась бы с ним в Або [12], не думая. На том самом алкопароме, закупаясь запретным алкоголем в такс-фри, чтобы всю дорогу заниматься сексом в роскошной кровати люкса с видом на нос корабля «Viking Line» [13]. Не важно, какого конкретно, но с девчачьим именем. У них у всех — девчачьи имена. Осознав, что она рассуждает почти совсем как Тот, о ком лучше не вспоминать, Майя не смогла не усмехнуться.
Стокгольмский синдром, не иначе.
Наверное, впервые за время их продолжительного знакомства, фрекен Нордин я заметила, что глаза у застенчивого финна зеленые. Вид у него был слегка потрепанный, но в целом — симпатичный, потому она позволила себя обнять, чувствуя, как его холодные губы коротко впечатываются в ее щеку. Шарф Лехтеря пах сигаретным дымом: он всегда дымил, как тот паровоз. Хотя и жаловался на донимающую его астму.
— Как ты, Алекси? — начала Майя первой, не дожидаясь, пока он пересилит себя. Похлопав парня по плечу, просто, чтобы приободрить, она заметила, как он заливается краской, улыбаясь. Финн закурил прежде, чем ответил, зажимая сигарету в углу рта и стараясь не особенно дымить в ее сторону. Прикинув в уме, что их разница возрасте не в ее пользу, фрекен Нордин пожурила себя за то, что безбожно смущает мальчика. Ему и на вид-то не дашь его двадцать пять…
— Н-нормально, — отозвался он, наконец. — Вышел на работу неделю назад.
— Где ты теперь?
— А ты угадай, Майя! — выдохнув дым, он облизал губы совершенно по-детски. — Я сам охренел, если честно.
— Мне сказали, что ты уехал домой… — у нее не было вариантов, кроме «Сквизера», но это было слишком просто и слишком не похоже на Йохана.
