Стокгольмский синдром - Гор Стэсс
Остановившись в паре метров от двери в подъезд своего дома, Майя попыталась согреть руки дыханием, чуть пританцовывая на ветру, отступая на шаг от Саймона. Он тут же вернул ее назад, сгребая в охапку и проходясь жарким выдохом вдоль ее щеки.
— Я позвоню, — прошептал он хрипло, будто заболевая прямо сейчас, на ветру, промерзая сквозь тонкую подошву своих пижонских чопперов из очередного ни в чем не повинного питона.
— Ты же забудешь сюда дорогу, как только развернешься на каблуках в сторону метро, правда? — с надеждой спросила она. В свете фонарей его лицо казалось даже более южно-загорелым, а на волосах мерцали хрупкие снежинки уходящей зимы.
Голубые глаза Хеллстрема были теплее лета на белом берегу Сконе.
Он отрицательно покачал головой, поправляя сережку в губе почти змеиным движением языка. Поймав в ладони его холодные щеки, Майя не спрашивала.
Она знала ответ.
Еще минутку вот так. Просто рядом. Постой, пожалуйста…
Выдохнув, она оттолкнулась от его груди, уходя прочь без единого слова. Набирая костенеющими на ветру пальцами номер кодового замка, чувствуя почти эйфорические крылья, трепещущие за спиной.
Саймон сплюнул в снег скорее демонстративно, чем избавляясь от сигаретной горечи.
Беги детка. Беги, не останавливаясь.
Она не могла этого видеть, отсчитывая ступени вверх по лестнице, но он еще постоял какое-то время, пялясь в фасад ее дома, в ожидании того момента, когда в ее окне вспыхнет свет.
Напевая незамысловатый мотивчик, не дающий ему покоя, Саймон со всей своей немаленькой дури ударил кулаком по старой каменной кладке стены. Приводя себя в чувство, тщетно пытаясь вышибить искру переменчивого вдохновения. Сбитые в кровь костяшки пальцев привычно саднили, когда он направился прочь не слишком твердой походкой.
«Ты же забудешь сюда дорогу…», — гуляло где-то на задворках его сознания, пока темно-вишневые капли метили серо-белую шкуру асфальта. Будто маленький Ганзель давно вырос и стал жестоким, но привычки остались при нем: он не забывал даже то, о чем не хотел помнить, всегда помечая свой след.
После этого расставания дни потянулись медленной вереницей невольников. Неожиданное спокойствие, поселившееся у Майи Нордин в груди, было странным и прохладным, словно случайно проглоченная мятная карамелька. Она, не решавшаяся обычно планировать дальше ближайших выходных, села с органайзером наперевес и подбила резюме прошедшему году с заделом на будущий. Открыв вкладку с сеткой календаря, Майя посмотрела на дату собственного дня рождения в грядущем апреле — двадцать третье число. Она казалась эфемерной, плавающей в воздухе вехой, до которой ей никогда не дотянуться.
Казалось, она настолько свыклась с мыслью о смерти, что забыла о планомерном течении времени.
Теперь, когда ее собственный многодюймовый стимул исчез, ей приходилось возвращаться к мыслям о насущном. О выборе. О качелях, которые все чаще заносили ее на сторону тени — туда, где ничего не надо решать, ни о чем не надо думать. Кроме как, — если уж решаться на это — о способе. О том выходе, который она могла выбрать сама для себя. И мысли эти водили ее по знакомому кругу, отчего ей становилось муторно до тяжести в висках.
Посмотрев на свежие записи, Майя подумала о том, что не очень-то хочет возвращаться в «Сквизер». Главным плюсом конкретно этого клуба было его расположение: сменив туфли на шпильке на более удобную обувь, она легко могла добраться до дома даже в глухую ночь. Да, у нее были неплохие отношения с коллективом, но липкий взгляд Олафа изрядно надоел, равно как и неуклонно скатывающиеся в андеграунд музыкальные вечера. Контролировать толпу, разогретую алкоголем — не самое простое занятие.
Возможно, стоило напомнить Йохану о его давней идее. Помнится, перед новым годом он планировал перевести ее в другое место. Повысить, так сказать. Премировать за трудовое рвение. Тогда идея казалась ей абсолютно неинтересной, а теперь — почему бы и нет? Вполне возможно, смена обстановки позволит ей дотянуть до апреля. Даже с учетом того, что Майя все еще не видела никакого смысла дотягивать.
В ее жизнь пытался вернуться Петер: иногда ласково, иногда слишком настойчиво. Но Майе его не хотелось. В очередную его попытку, — они сидели в кафе, и он все норовил накрыть ее руку своей, пока она не одернула его настолько резко, что на звук ее голоса обернулась фру из-за соседнего столика, — она завернула его притязания чуть ли не матом. Глядя в его удивленные глаза с влажной поволокой глубокой и искренней обиды, Майя буквально чувствовала, как в темных прядях ее волос прорастает неоново-голубой гребень.
Она только что вздрючила его, так же, как тогда Саймон.
Саймон.
Это имя больше не обжигало ее мысли. Но место, куда оно падало, подобно тяжелой монете, отвечало гулкой тишиной боли. Будто он умер, не успев попрощаться с ней.
Естественно, он не позвонил ни завтра, ни послезавтра.
Она не ждала. Но выбросить сим-карту, номер которой ему известен, Майя Нордин тоже не решалась. Желание услышать его чуть хриплый от возбуждения голос жило в ней глубоко и подспудно, а сил на борьбу с ним не было.
Пришла последняя стадия — смирение. И Майя перестала дергаться, чтобы не причинять себе еще большей боли. В какой-то момент ей стало казаться, что теперь уже все равно — и слава Богу.
Богу, который однажды умер, чтобы воскреснуть.
Зябко передернув плечами, девушка потянулась за телефоном, чтобы набрать Йохана. Возможно, чтобы попрощаться с «Сквизером» окончательно и сесть на пособие до следующего рабочего места. Но уже через пару фраз она почувствовала две вещи: шеф немного навеселе и совсем не против избавить ее от дылды-Олафа. Возможно, не без личного интереса, но что ей с того? Швеция — свободная страна. Всегда можно сказать: «Отвали». А если не отвалит — можно и дать, чтобы отстал… Поймав себя на мыслях о сексе под монотонный бубнеж Йохана, Майя усмехнулась, тут же закусывая губу.
Она никогда не отличалась очень уж выраженным темпераментом, но прямо сейчас чувствовала ту самую сосущую пустоту, которая требовала наличия рядом мужчины. Желательно, без лишней одежды.
Не понимая, когда она успела так вляпаться, она тут же представила себе Хеллстрема с членом в руке. Как тогда, когда они впервые провели вместе ночь, а потом день… Образ был живым и ярким, отчего ее рука сама собой скользнула за резинку мягких домашних штанишек. Йохан, активно рекламирующий на другом конце провода свой новый проект под названием Spy Bar, где освободилась вакансия креативного директора, понятия не имел, о чем вздыхает его визави.
О да… Да. Клуб совсем недавно перестал быть любимым местом бизнес-элит с девочками из эскорта, все, как одна, похожими на молодую Агнету Фельтског [9].
Господи, какая тоска, если так.
Да… Биргер Ярлсгатан [10] — это круто. Это шик. Это двухчасовые очереди на вход и постоянный мозговой штурм на тему, чем же порадовать толпу именно сегодня вечером.
