Под вересковым небом - Танзен Метте

— С голоду мы точно не умрем.

Рядом с парочкой хорошо знакомых мне кусков сыра я узнаю миску картофельного салата, банку маринованных огурцов, чашечку творожной пасты с зеленью и деревянную дощечку, на которой разложена приготовленная Зёреном домашняя салями из мяса степных овец.

— Мне очень интересно, что ты скажешь насчет творожной пасты с зеленью. Это новый рецепт, я сегодня попробовала его впервые. Мог бы даже подойти для нашего магазина, — бросает Лив, приближаясь к нам сзади. — Я уже положила на стол хлеб и масло. Там еще стоит бутылка красного вина — надеюсь, тебе понравится.

После этих слов Лив наклоняется к каминной печи, открывает стеклянную дверцу и ловкими движениями забрасывает туда два полена.

— Так, этого пока должно хватить. Если вы не против, — Лив снова выпрямляется, — то я уже пойду. Завтра рано утром, когда надо будет начинать работу в хлеву, я уже буду на месте.

Вскоре я слышу, как машина Лив выезжает со двора и катится по булыжной мостовой. Валери между тем уже начала накрывать на стол. Кажется, малышка занимается этим часто: она самостоятельно достает и ставит на стол приборы, тарелки и стаканы.

— В честь этого дня, — говорю я Валери, — мы с тобой устроимся поуютнее.

В корзине с дровами я нахожу коробочку со спичками. Достаю одну, зажигаю свечи на рождественском венке, который заполняет середину большого обеденного стола. Горят три свечи, совсем скоро Рождество.

— Валери, а ты уже написала список подарков, которые хочешь получить от младенца Иисуса [15]? — Я задуваю спичку. — Я всегда так делала, когда была маленькой. Свой список я вечером клала на подоконник, а наутро его там уже не было. Младенец Иисус пролетал ночью мимо и забирал его.

— Но я ведь пока не умею писать, — на меня тут же уставились два испуганных глаза.

Ой-ой, я совсем не подумала, что малышка только в этом году пошла в школу.

— Ничего страшного, — импровизирую я, — тогда ты просто нарисуешь подарки, которые хотела бы получить. Младенец Иисус поймет.

Кажется, мой ответ убедил Валери. Во всяком случае, она хочет начать составлять список желаний сразу после ужина. Уже сейчас, поедая картофельный салат и творожную пасту с зеленью, малышка выдумывает себе самые удивительные подарки. Среди них — маленькая сестренка. Едва мы успеваем поужинать и убрать со стола, как Валери убегает в поисках своих принадлежностей для рисования.

— Ты тоже должна составить список подарков, — предлагает Валери, пока я раскладываю на кухонном столе ее принадлежности.

— Неплохая идея, — соглашаюсь я, наливая себе в бокал немного вина. — В этом году у меня очень много желаний. Боюсь, младенец Иисус вынужден будет работать сверхурочно.

Довольная Валери вырывает из альбома лист и кладет его на стол. Я подвигаю к себе лист, беру красивый красный карандаш и пишу прописными буквами: «Список желаний Фрауке». И приступаю к делу:

Я хочу:

1. Собственный магазин деликатесов вместе с Лив в Люнебурге.

2. Более широкий, но по-прежнему отборный ассортимент из местных продуктов (салями из мяса степных овец, сидр от Гуннара, джин из можжевельника…).

3. Небольшую квартиру только для меня одной.

4. Жизнь в деревне, чувство сопричастности, единомышленников, свое гнездышко.

На мой взгляд

Луна невероятно ярко светит в мое окно. Но меня разбудил не свет — меня разбудил совенок. «Уху-уху-хухухухуу» — снова разносится по всему двору. Птица сидит совсем рядом, в одном из старых деревьев. Как же громко может кричать одна-единственная сова, когда ночью царит бесконечная тишина. Я поднимаюсь с дивана и закрываю окно. Какая неприятность! О сне я могу сразу забыть, потому что чувствую себя очень бодрой.

Я немного нерешительно хватаю телефон: 6:15. Слишком рано для утра воскресенья. Я снова слышу крик совы и, чтобы отвлечься, гуглю два слова: «совы» и «верные». Первая же ссылка оказывается подходящей:

Ага, на улице кто-то подыскивает себе жену. Вот и разрешился вопрос, действительно ли совы остаются верны друг другу. Сегодня вечером я рассказывала Валери сказку на ночь о двух совятах, которые вместе отправились в приключение, потом вернулись в уютное гнездо и навсегда остались жить вместе. «И всегда, “Уху-уху-хухухухуу, то лишь для того, чтобы сказать друг другу: “Я рядом, я всегда рядом с тобой».

Я рассказывала эту историю точно так же, как рассказывала ее мне когда-то мама. Я все еще слышу ее голос, мелодию ее слов.

Но сейчас не время для сентиментальностей. Я собираюсь с силами, беру телефон и иду на кухню, чтобы выпить воды. Мой стакан по-прежнему стоит на столе, я наливаю в него воду, еще раз бросаю взгляд на свой список желаний — и останавливаюсь на последнем пункте.

— «Жизнь в деревне, чувство сопричастности, единомышленников, свое гнездышко», — читаю я сама себе вслух.

«Да, — размышляю я, — все верно. Всё. Но что именно я ищу?» В голову приходит слово «семья». Или лучше: «Родные души». Что я ищу — мужчину, отношения? Возможно. Но я уже не уверена в этом так, как раньше. Я закрываю глаза и прислушиваюсь к тому, что происходит внутри и чего мне не хватает.

И вдруг я понимаю. Беру цветной карандаш, на этот раз фиолетовый, и дописываю еще один пункт, последний:

5. Дом.

Это именно то, что я ищу. Дом. Так просто и одновременно так важно. Фух. Я опираюсь обеими руками о столешницу, перечитываю список с самого сначала. Пункт за пунктом. Потом отталкиваюсь от стола и выпрямляю спину — на диване Лив она немного затекла.

Если это действительно мои собственные желания, тогда мне нужно начать претворять их в жизнь. Ведь рождественские герои и принцы на белых конях — штука слишком уж ненадежная. А раз уж я проснулась, то надо что-то делать.

— Тогда вперед!

Я опускаю телефон на угловую скамью, открываю браузер в интернете, а потом — портал недвижимости.

Первое, что мне нужно для счастья, — это новая квартира. Посмотрим, что предлагает рынок недвижимости в Люнебурге. Но уже через пару минут поисков я откладываю телефон. Все объявления, все фото, которые я открываю, кажутся мне ужасными и угнетают меня. Или, может быть, это все из-за того, что сейчас ночь? Может быть, днем все будет выглядеть намного приятнее? Без понятия. В любом случае во мне все сжимается при мысли о том, что мне придется поселиться в одной из этих безымянных лачуг. Так дело не пойдет.

Телефон с раздражительным грохотом падает на столешницу. Я в ужасе поднимаю взгляд. А если я разбудила Валери? Кажется, был какой-то шум? Я прислушиваюсь к тишине квартиры. Нет, все хорошо, малышка крепко спит.

Отлично. Потому что, если это так, то я не потревожу ее, если ненадолго схожу в разведку. Я надеваю на босые ноги тапочки Лив, которые стоят у двери. Каменные плиты в этом старом доме довольно холодные. Затем я незаметно выхожу из квартиры в вестибюль дома. Оттуда поднимаюсь по лестнице на длинный балкон. Каждый шаг делаю осторожно, потому что лестница скрипит.

Оказавшись наверху, я нащупываю выключатель света, нахожу его — и загорается бра. Я осматриваюсь по сторонам, здесь есть три тяжелые деревянные двери: я точно помню, что левая ведет в нашу старую квартиру для отдыха. Нажимаю на ручку двери, она не заперта. Захожу, включаю свет — и застываю от удивления.

Ничего не изменилось. Все как прежде: вешалка для одежды из кованого железа, полка для обуви. Только часы на стене остановились. Я осторожно ступаю в небольшую прихожую и распахиваю дверь напротив. Если меня не обманывает память, эта дверь ведет… Да, она ведет на кухню: передо мной открывается интерьер — мечта любого из восьмидесятых. Встроенный кухонный гарнитур горчичного цвета, который я сразу же узнаю, выглядит в стиле ретро: широкие ручки-выемки на дверцах, типичная мойка из нержавейки, кухонный фартук из коричневой плитки. Этот узор я до сих пор отчетливо помню. Лив права: здесь действительно нужен ремонт. Но — я открываю кран с водой — кухня работает. И она — я заглядываю в духовку — идеально чистая.