Стокгольмский синдром - Гор Стэсс
— Скажи это еще раз, но короче, — попросила она.
— Хм… Папочка придумает для тебя кляп. Ты это хотела услышать? — если бы не его издевательская улыбка, Майя могла бы подумать, что уже доигралась. Но Саймон склонился, чтобы поцеловать ее в уголок рта. Коротко, но пронзительно нежно. — Ты дурочка охуевшая… А я — твой Симме. Прокатит?
— Неа.
Он почти мгновенно оказался сверху, подминая ее под себя. Хеллстрем посмотрел на нее пристально, словно удав. Пестрые перья его волос то и дело касались ее лица, но этот его взгляд, перемещающийся с глаз на губы — и обратно, она чувствовала куда отчетливей. Не говоря ни слова, он вопросительно поднял бровь.
Горячая волна прошила ее от макушки до копчика.
— Еще, — сказала она едва слышно.
— Ты — моя. Я — твой. Тема закрыта.
Майя закрыла глаза, чувствуя, как дрожат губы. Нащупав его ладонь, она успела почувствовать ответное пожатие его пальцев прежде, чем сама положила ее себе на горло.
Они закончили только под утро. Казалось, в их организмах уже не осталось никаких жидкостей для обмена, и даже губы касались кожи с едва различимым скрипом.
— Все, ни слюны, ни спермы… — констатировал Саймон, откатываясь в сторону. Это было что-то вроде беззубой, утратившей едкость иронии. Буквально через мгновение его пальцы нежно прошлись по коже Майи вниз от виска, вдоль щеки, спускаясь к покрытой багровыми засосами шее. Это прикосновение ощущалось почти как огонь, но девушка только усмехнулась, шевельнув припухшими губами.
— А я бы закурила. Может, даже и выпила бы.
— Принимается, — Хеллстрем поднялся, потирая предплечье. — Жди меня здесь.
Майя и сама не помнила, что есть в ее холодильнике. Она попросту не смогла сосредоточиться, чтобы припомнить. В ее голове не осталось ни одной мысли, только звенящая пустота. Она силилась вспомнить, что же такого приятного сказал Саймон до того, как они пустились в эту авантюру, но в это же самое время он вернулся, с порога бросив ей свою собственную пачку сигарет.
— На здоровье, — сказал Хеллстрем, не дожидаясь благодарности.
Внутри была плоская дешевая зажигалка. Вынув, Майя принялась крутить ее в пальцах. Сев на край постели, Саймон коротким движением свинтил крышку початой бутылки виски, поглядывая на девушку через плечо. Коротким жестом обозначив питейный повод, — за тебя, — он жадно припал к горлышку: Майя слышала гладкий звук, с которым его кадык ходит вверх-вниз.
— Где ты потерял бензиновую зажигалку, ковбой?
— Она в кармане моих штанов. Штаны остались в ванной. Слушай… Тебе бы с этой справиться!
Он был прав: сил на приличный чирк в пережатых запястьях не доставало.
— Ну, блин…
— Дай сюда, — зажав сигарету в зубах, Саймон взял руку Майи в свою и почти раздавил ее палец о переход между кремнем и пусковой педалью. Затянувшись, он выпустил дым через ноздри и отдал сигарету ей.
К табачной горечи примешивался легкий алкогольный вкус с фильтра, и в этом что-то было. Что-то, что напомнило девушке о важности сказанных им слов. Тех, что она по-прежнему толком не могла вспомнить.
— Благодарю, герр Хеллстрем, — расслабленно опустив руку, Майя почти прожгла простыню, бездумно хихикнув.
— Аккуратнее, детка… Потные тряпки, немного спирта и огонь — херовое сочетание.
Ее воображение — плавно, словно видеоряд одного из музыкальных клипов, — подсунуло картинку того, как Саймон бросает зажигалку в ее постель. Все быстро, и она даже не успевает почувствовать боль — только обжигающий жар.
— А мне уже не страшно, Симме…
— Живительная сила возвратно-поступательных, — он протянул ей бутылку, отнимая сигарету. Приложившись, Майя откинулась на подушки, чувствуя, как жидкий огонь медленно прокладывает себе путь от гортани вниз. — Твоя новая работа ждет тебя сегодня?
— Ты хочешь знать, где я работаю? — устало уточнила девушка. Саймон устроился рядом, поднося сигарету к ее губам, но не выпуская из своих пальцев.
— Хочу знать, идешь ли ты куда-то по своим не очень-то меня интересующим делам.
— У меня отсыпной. Нравится?
— Потянет… — досасывая окурок, он аккуратно затушил его о внутреннюю сторону запястья. — Спокойно! Я почти ничего не почувствовал.
Они просто валялись в обнимку, изредка глотая алкоголь и куря сигареты. Майя держала Саймона за руку, словно боялась, что он исчезнет с рассветом или окажется сном.
— Почему ты такой?
— Ебанутый? — безапелляционно уточнил он. — Никогда об этом не думал, если честно. А ты почему такая?
— Какая?
— Ты знаешь, какая.
— Наверное, потому что тебе нравится. Хотя я понятия не имею, что ты имеешь в виду.
— Если смыть с меня татуировки, подстричь под полубокс, вынуть пирсинг… Одеть в каком-нибудь H&M, я не знаю… Кто останется? Среднестатистический… Как его там? Петер? В пизду такую перспективу! Мне нравится быть не таким, каким меня хотела бы видеть матушка. Знаешь… Таким жутким засранцем, который никогда в этом ее лубочном раю не окажется. Саймон — не Трине. Я люблю быть занозой в заднице.
— Ты не Петер, даже если натянуть на тебя его лицо.
— Фу, бля! Даже не говори об этом…
— Ты охуенный, Симме. Можно, я об этом поговорю?
— Сколько влезет, детка. Я до пиздеца тщеславен, если ты не заметила…
Майя заметила. Как заметила и то, что могла бы валяться вот так до бесконечности, почти не чувствуя усталого тела.
Где-то совсем рядом назревало утро, но ни ему, ни ей спешить было некуда.
12. Стокгольм-Арланда
Утро для них обоих наступило только ближе к закату. Впрочем, засыпая рядом с Саймоном, Майя вполне могла этого ожидать. Как бы там ни было, проснувшись первой, она метнулась в ванную не только для того, чтобы почистить зубы, нет.
Ей было любопытно ценить масштаб полученного ущерба.
Даже не слишком яркого света лампы было достаточно, чтобы отшатнуться от зеркала при виде ее истерзанного горла. Кожа горела, но явных ссадин не было — только глубокие вмятины от ногтей и несколько синяков, которые тоналкой не замазать. Фрекен Нордин мысленно прикидывала количество платьев с высоким воротом в ее гардеробе, когда в дверь протиснулся Хеллстрем, глядя на нее единственным открытым глазом. Второй, видимо, все еще спал.
Взгляд у него был суровый и неуютный, потому она молча пропустила его к раковине. Он так же точно молча взял ее зубную щетку и, повозившись немного с полупустым тюбиком пасты, принялся энергично орудовать ею у себя во рту. Посмотрев на девушку в зеркало — Майя удивилась тому, насколько разным он мог быть в реальной жизни и в отражении, — Саймон наморщил лоб. Сплюнув бледно-розовую жижу, он поинтересовался, не оборачиваясь.
