Стокгольмский синдром - Гор Стэсс
— …в другом королевстве, — закончил за нее Саймон, откидываясь в кресле и тут же приводя спинку ее собственного в идентичное положение. — Дальше?
— Точно не в Швеции?
Он отрицательно покачал головой, все еще улыбаясь.
— В Испании, детка. Пока что не скажу, где именно — это все еще сюрприз. Ты говоришь на испанском, кстати? Потому что я — нет. Знаю с десяток матерных слов после мексиканских гастролей, но для аборигенов они не очень-то понятны. Я могу крыть их на португальском с таким же успехом. Хотя… Боюсь, мои познания в нем так же заебательски широки. Как полиглот я только ругаюсь.
— No hablo español, [18] — выдохнула Майя припомнив первые страницы разговорника. Вот уж действительно, сто фраз на все случаи жизни. — Саймон, я люблю сюрпризы, но…
— Oh, mierda, mierda, mierda! [19] — Хеллстрем тут же заценил свои познания в ответ, ухмыляясь. — Это важно. Это приятно, что любишь. Дай, угадаю… Ты ерзаешь из-за возможного увольнения, потому что никого не предупредила?
— Типа того.
— Хочешь, я подсуечусь, чтобы тебя взяли обратно в «Сквизер»?
— Не хочу, мне нравится новое место.
— Тогда сними побои и оформи больничный. Сфоткаешь в Ватсап, пока будем в Барсе.
— Ты это серьезно?
— Вполне. Если думаешь, что не хватит того, что уже есть — могу засветить тебе в глаз или сломать палец. Во время секса или просто так…
— Ты издеваешься, — констатировала Майя, усмехаясь.
— Я издеваюсь, да… Слушай, ну сними ты трубку, пока мы не в небе. Позвони своему толстожопому начальнику и скажи, что заболела. Потом будем в роуминге, выйдет и дорого, и палево. Напиши в рабочий чат? Не знаю… Соври что хочешь — мне отчего-то кажется, что тебе поверят. Мне не важно, как именно ты отмажешься. Просто сделай так, чтобы эта тема не испортила мой долбаный сюрприз.
— Если меня уволят, мне придется жить на пособие. Тогда я перееду к тебе и буду питаться, чем бог пошлет.
Он рассмеялся, хлопнув себя по коленкам.
— Если ты намекаешь на ежеутренние протеиновые коктейли…
Майя пихнула его локтем, призывая заткнуться, аккурат тогда, когда появился стюард с парой пледов. Спросив о том, сколько всего алкоголя полагается на трехчасовой полет и внимательно выслушав ответ, Хеллстрем попросил принести все и сразу, глумливо добавив: «Можно в одном стакане — и никакого льда». Получив все порции с обязательным добавочным десертом, он тут же поставил перед Майей тарелочку с кремовым пирожным, оставив себе стакан с коньяком и две маленькие бутылочки виски из мини-бара.
— Ох уж эти жлобские флаконы! Знаешь, как-то мы с Марсом, который Микке Полссон, делили номер в гастрольном нашем отеле. Кажется, первый и последний раз, потому что он — ебаный душнила, и потом я старался селиться с басистом или, на худой конец, с барабанщиком. Так вот, после гига мы надрались в стельку и, грешным делом, высосали весь мини-бар. Пойло было сомнительное, да и три цены платить нам не улыбалось. Потому мы аккуратно заполнили пустую тару этого чертова ящика собственной мочой.
— Саймон!
Он расхохотался, запрокидывая голову назад.
— Поверь, выпито было столько, что у меня с конца капал, наверное, односолодовый виски. Ну, почти…
— Герр Хеллстрем, вот это работа так работа! Немного попотеть в студии, изредка репетировать, а потом кататься по странам и городам, напиваясь до чертиков и трахая групиз. Тебе еще и алкоголь приносят до взлета. Как ты это делаешь?
— Ловкость рук и немного волшебства глэм-рока, — отозвался Саймон, напуская на себя пафоса. — Все так и есть, детка. Но иногда вусмерть надоедает даже это.
— Что, и правда трахаешь групиз? — уточнила Майя, хотя догадывалась о том, каким будет ответ.
— Ага. С удовольствием! Ты сама сказала, это часть моей кипучей деятельности в качестве фронтмена, — пригубив свой коньяк, он смотрел на нее, хитро улыбаясь. — Тебя это беспокоит?
— Ммм… Волнует, — призналась девушка. — Я же понимаю, чего ради все эти девчонки с призывными взглядами пасутся у сцены и на бэкстейдже. Но это странное ощущение, Симме. Странно быть с тобой, зная, что ты за зверь.
— Ты многому научилась, — констатировал Саймон. — Похвально.
«Учитель у меня что надо», — подумала Майя как раз тогда, когда капитан воздушного судна попросил пристегнуть ремни.
Все время взлета Хеллстрем молчал, изредка морщась, когда закладывало уши от перепадов давления. Когда все закончилось, он снова глотнул коньяку.
— Хорошо, что все эти взлетные спецэффекты легко можно пофиксить. Ты как?
— Нормально… Давно не летала, но нормально.
— Расслабься, — снова попросил он, запуская руку под ее плед и ласково пожимая коленку Майи. — Очень скоро мы будем на море. Уже завтра.
— У меня нет купальника.
— Будем купаться голыми. Пусть все завидуют.
— Чему?
— Тому, какие мы крутые. Разве нет?
— Я взяла с собой мини-юбку, — зачем-то сказала Майя. Отсутствие завтрака заставляло ее хотеть пирожное, но такого вот Саймона хотелось просто нестерпимо. Особенно, когда он будто между прочим водил ладонью по внутренней стороне ее бедра.
— Потрясающе… А красную помаду?
— У тебя надеялась одолжить! Это же ты, умник, предусмотрительно оставил свой заранее собранный багаж в камере хранения, — огрызнулась девушка. Его пальцы на мгновение стали жесткими, оставляя след даже через плотную ткань свободных джинсов. — Взяла, конечно…
— Отлично.
— У тебя фантазия на этот счет?
Он фыркнул, на мгновение отворачиваясь. Но тут же повернулся к ней снова, склоняя голову на бок и чуть прищуриваясь. Майя узнала этот взгляд: Грешник будто бы раздумывал над тем, стоит ли ей рассказать. Разлепив, наконец, усмехающиеся губы, он коротко выдал:
— Перверсия.
— Поделишься?
— Не хочу. Потом.
— Расскажи сейчас. Рассказать — это почти как сделать.
— Я уже проделывал это в своей голове, Майя.
— Со всеми?
— Нет, с тобой. Это твоя личная перверсия, Майя Нордин. Твоя комната в моей бестолковке. Я обставил ее с особым усердием.
— Бархатные занавески с кисточками повесил?
