Стокгольмский синдром - Гор Стэсс
— Какой кайф, что ты здесь, Майя. Я действительно неебически скучал по тебе.
— Я хочу пина колады и чтобы ты трахнул меня прямо сейчас, Симме, — отозвалась Майя, понимая, что провоцирует его. Уже через пару мгновений он захватил оба ее запястья одной левой, заводя их далеко за ее голову, вытягивая до боли. Свободная правая хозяйничала внизу, давая дорогу его стремительно твердеющему члену.
Чувствуя, как его горячая головка упирается во внутреннюю сторону ее отведенного в сторону бедра, Майя закрыла глаза.
К черту все. К черту работу и Йохана. Она придумает, что соврать ему, чтобы казаться правдоподобной. Мир сузился до их гудящих от напряжения тел, и штепсель уже вот-вот войдет в розетку.
Почти. Уже почти. Сейчас…
Симме. Симме. Симме.
А потом они бродили по ночному городу, то и дело поскальзываясь на мокрых мостовых и прячась под козырьками подъездов от непрекращающегося ливня. В воздухе уже вовсю пахло весной, и ничто не напоминало об оставшейся позади суровой родине. Впереди же была неизвестность: свои сомнения Майя заливала неприлично дешевым красным вином, от которого драло горло и щипало язык.
Никакой тебе пина колады, детка.
От привычной напускной мрачности Саймона не осталось и следа. Или, может, это вино делало мир сговорчивей? Отдав ей свою куртку, он щеголял в худи, подставляя шею ветру, в то время как девушка тщетно пыталась хотя бы немного прикрыть поднятым воротом цветные разводы на собственной коже. Его косуха казалась неподъемной, но это была такая же приятная ноша, как и привычная уже тяжесть его неугомонного тела. Прогулка заняла от силы пару часов, но показалась Майе практически бесконечной. Зато она исхитрилась урвать пару моментов, чтобы написать Йохану в Ватсап пространное сообщение о том, что ей нужна неделя за свой счет, а лучше сразу полторы — чтобы уж за глаза хватило. Не объясняя причин, она взывала к его совести, их старой дружбе и около того, прекрасно понимая, что сработает, скорее, его к ней мужское расположение. Он ответил, когда они уже поднимались на лифте в номер.
«Это неожиданно, но я найду, кем тебя заменить. Будешь должна, Нордин»
Лаконично, как всегда.
Но меньше всего Майя хотела бы долгих пространных бесед, в которых она максимально завралась бы. Или звонков в роуминге. А еще она старалась не думать об этом внезапном начальственном: «Будешь должна». Хотя бы потому, что с легкостью могла предположить, во что могут вылиться такие вот одолжения Йохана.
Она успокоила себя тем, что никакой сверхсрочной работы у нее не осталось. А еще — тем, что в любой момент может уволиться. В очередной раз ей подумалось и о том, что в качестве последней альтернативы всегда можно использовать тотальное кровопускание.
Мысль о контроле над ситуацией успокаивала, в то время как совершенно бесконтрольное присутствие Саймона, наоборот, возбуждало до звона. Под его курткой на Майе был только плотный тонкий свитер, то и дело потирающий в самых интересных местах — и это давало дополнительное напряжение, хотя ее тело и так практически гудело от электричества самого высокого вольтажа.
От недавней разрядки не осталось даже послевкусия. Разве что, избыточная влажность внизу, о которой фрекен Нордин тщетно пыталась не думать. Засунув айфон в карман, она привалилась к стальной стене лифта, позволяя машине мерно поднимать ее выше и выше и глядя на стоявшего напротив Саймона из-под полуопущенных ресниц. Ее взгляд, словно стрелка иррационального компаса, падал на юг, скользя вдоль его изящно потертых по линии гульфика джинсов. Губы Майи были искусаны, обветрены, испачканы поцелуйного цвета вином… Будто забыв об этом, она в очередной раз прошлась по нижней резцами, снимая не успевшую поджить корочку, чувствуя слабый укол боли и солоноватую сукровицу.
Заметив направление ее взгляда, Хеллстрем фыкрнул, тут же запрокидывая голову назад и чуть расставляя ноги. Большие пальцы его рук медленно скользнули за ремень. Он хотел бы посмеяться над ее явной одержимостью его мускулом и мускусом, но язык выдавал с головой и его самого. Майя Нордин была готова нажать кнопку «стоп» и пуститься во все тяжкие прямо здесь, в отполированной до стального блеска кабине — и это было очевидно для них обоих. Но едва открылась дверь, он первым шагнул в проем.
Это смахивало на издевательство, и она в очередной раз убедилась в том, что они оба знают толк в причинении боли.
В номере было темно и нечеловечески тихо: даже бесконечный дождь перестал греметь по подоконнику. Закрыв глаза, Майя слышала только свое дыхание на гулкой подложке сердцебиения. А еще ей казалось, что пересохшее горло буквально скрипит всякий раз, когда она пытается сглотнуть.
Судорожно и вязко.
Такая сухая сверху и совсем мокрая внизу. Черт!
Сбросив тяжелую куртку, она включила бра и оперлась локтями о туалетный столик у зеркала, вглядываясь в свое мутное отражение.
Чирк зажигалки. Томный вдох человека, истосковавшегося по сигаретной горечи. На единственный в этом номере детектор дыма Саймон навертел кондом почти сразу после вселения, в очередной раз помянув свой нетривиальный гастрольный опыт.
— Постой вот так еще минутку, детка. Я в восторге…
Повинуясь звукам его хриплого сейчас голоса, Майя немного прогнулась в спине, оттопыривая зад, чуть покачивая бедрами в попытке удержать равновесие.
Она могла видеть его отражение в зеркале: Саймон медленно подходил сзади. Его силуэт проступал на фоне светлеющего квадрата большого окна в комнате-гостиной. Оказавшись прямо за ней, он какое-то время молча курил, втягивая щеки. Она чувствовала на себе его взгляд и почти предчувствовала прикосновение. Добив окурок, Грешник аккуратно пристроил его внутрь плафона бра. Положил ладони на ее талию, он сперва просто удерживал ее, а потом притянул ближе, тут же подаваясь навстречу. Зеркало перед лицом девушки тут же покрылось влажной патиной от дыхания.
— А теперь продолжай свой танец, Майя…
И она продолжила, потираясь задом о его джинсы и позволяя ему чуть навалиться сверху, прихватывая верх ее уха горячими после сигареты губами. Спешить им было некуда, и фрекен Нордин чувствовала, как ее мозг испаряется к чертовой матери.
Предположительно, в ближайшие несколько дней нужды в нем все равно не будет.
Эта прелюдия казалась ей слишком нежной даже тогда, когда его твердые пальцы тянули за ворот свитера, заставляя его впиваться в ее истерзанную шею, одновременно перехватывая дыхание. Даже тогда, когда Саймон все скомкал, чтобы не кончить сейчас же, отступая на шаг и ругаясь сквозь зубы. Уронив голову на руки, Майя пыталась отдышаться. Он буквально рывком поднял ее, заставляя выпрямиться, вставая между ним и пыльным светом одинокого бра.
— Иди отдыхай, Майя. Раздевайся и ложись. Вот как есть…
Грешник хотел было выключить свет, но она отвела его руку, перехватывая запястье.
— А ты?
Усмехнувшись, он поправил сережку, — и она заметила, как дрожат его губы. Глядя ей прямо в глаза, Саймон прошелся ладонями сверху-вниз и снова вверх, сминая ее и без того слишком чувствительную грудь. Будто пытался заполнить ладони…
