Стокгольмский синдром - Гор Стэсс
В этом своем искренне-протестном удивлении он казался ей почти трезвым.
— Думаешь, я совсем не знаю, что тебе нравится, а что нет?
Фыркнув, Саймон мягко, почти по-братски, поцеловал ее в губы, тут же отпрянув.
— Знаешь, конечно. Я ж простой, как вода в кране.
— Тогда в чем дело? — ее пальцы наугад повторяли контур набитой на его виске звезды, шершаво заштрихованной татуировщиком. — Расслабься.
— Хуй там я расслаблюсь… Не умею. Не хочу. Завтра же, когда проснусь, вмажу чего-то бодрящего.
— Эй…
— Ну, что? — вскинулся он. — Я же тебе говорю: ты задрючишься играть по моим правилам. Этого никто не выдерживает…
Его щеки были колючими, как и манера держаться.
— Я никуда не исчезну, Симме, — выдохнула она в его напряженное лицо, прежде чем прижаться к его колючей щеке. — Ни-ку-да.
«Именно потому, что я — твоя девочка», — тут же подумалось ей.
— Хочешь завтра на пляж?
— Вот так, запросто?
Он рассмеялся, прижимаясь лбом к ее шее. Теплое дыхание Саймона щекотно касалось кожи Майи, и она не смогла не улыбнуться. Такой родной…
— Детка, пляжный сезон для большинства местных тюленей начнется через месяц. Так что все побережье — к твоим услугам. Включая бухту с нудистами. Хочешь?
— Есть, из чего выбрать…
— О да. Есть идеи, чем заняться прямо сейчас?
— Ммм… Уложить спать Симме Хеллстрема?
Прикосновение его губ к не успевающему подживать засосу на ее шее заставило Майю вздрогнуть.
— Думаешь, его так легко уложить теперь? У него в голове такие заебатые картинки…
— Поделишься?
— Неа… Если начну рассказывать сейчас — до рассвета с тебя не слезу. Заебись будет? Вот только мне нужно поддать чего-нибудь чтобы градус неадеквата не падал.
— Ты разве не наигрался?
— Ты была чудовишно убедительна. Вспоминаю — завожусь снова, — дотянувшись до ее уха, он прихватил губами мочку, прежде чем выдохнуть громким шепотом: «Так сильно, что даже больно».
— Симме…
— Ага… Помолчи немного, ладно?
— Может…
— Заткнись, а? Майя…
Когда пуговицы ее блузки брызнули в разные стороны, она будто вспомнила, что он не любит оставаться в долгу. Запустив пальцы в его волосы, фрекен Нордин чувствовала, как Саймон медленно спускается ниже и ниже, явно намереваясь поработать языком.
Будто извиняясь за что-то.
Будто врываясь в очередную свою фантазию, рецепт которой он предпочел оставить в секрете.
Ощущая целующие прикосновения его губ на внутренней стороне бедра, Майя закрыла глаза. Она хотела бы чувствовать усталость и стыд, а вместо этого задыхалась от нежности. Неуместной. Несвоевременной. Невостребованной. И такой привычной для нее самой, несмотря на какие угодно «не».
Саймон оторвался от своего увлекательного занятия только для того, чтобы снова поцеловать ее в губы. И стянуть с нее трусики, ставшие уже совершенно бесполезными. Впуская одновременно его настойчивый язык и твердые пальцы, Майя была готова на что угодно, только бы он не прекращал этот раунд. Чувствуя, как напрягается его шея под ее ладонью, она понимала: останавливаться он и так не намерен.
— Давай еще по разику — и спать, — сообщил он, забрасывая ее ноги себе на плечи и примеряясь, чтобы войти.
Даже если у нее и был выбор, выбирать не хотелось. Вместо ответа, она легонько потянула его за пирсинг в соске.
Давай, Симме…
Давай.
15. Черный песок
О том, чтобы просыпаться в обнимку с Саймоном, Майя могла только мечтать. Просто лежать в постели, обнимая его расписной торс, то проваливаясь в легкую дремоту, то снова всплывая на поверхность осознанности, чтобы свериться с тиканьем настенных часов. Казалось бы, именно здесь, на Острове вечной весны, можно было бы бесконечно купаться в пене простыней, предаваясь накатывающим приступам сурковости и отдыхая от вечного гона в формате двадцать четыре часа семь дней в неделю.
Саймон.
Он выглядел уставшим еще там, в Стокгольме, хотя ему вряд ли доводилось убивать остатки молодости в какой-нибудь из многочисленных столичных контор. Мысль об этом голодной синицей стучалась в сознание Майи даже теперь, когда ее веки были слишком тяжелыми для того, чтобы их разлепить. Вместо этого она примерно раз в час пыталась осознать, рядом он или нет.
Вспомнить, где она.
Ощутить, рядом ли он.
Всякий раз, чувствуя его ладони на своей коже, девушка засыпала снова, чтобы вынырнуть на поверхность реальности примерно через час. Уже почти рассвело, когда, проснувшись в очередной раз, она услышала хриплый голос Хеллстрема где-то у себя над ухом.
— Детка, — он зевнул, наполняя паузу сонным гулом собственных легких. — Спи спокойно. Я здесь. И рань еще неебическая…
Он лежал рядом с ней — абсолютно голый, пахнущий каким-то незнакомым, слишком легким для него запахом. Уткнувшись лбом в грудь Саймона, Майя обхватила его за пояс. На всякий случай.
Она не могла этого видеть, но она знала, что он улыбается, не открывая глаз.
Она знала, что они могут проспать до самого вечера, но отлепиться от своей мечты просто чувствовать его рядом вот так — не могла.
Всплывая в очередной раз, она почувствовала прикосновение его губ.
— Хочешь кофе? — поинтересовался Саймон, снова зевая. — Я знаю, какой ты любишь…
— Хочу спать… — отозвалась фрекен Нордин, чувствуя, как он выскальзывает из ее рук. Понимание этого прошило горячей волной тревоги от горла до пальцев ног. — Симме!
— Ну, спи, значит.
С трудом разлепив глаза, она успела увидеть очертания дракона на его спине, мелькнувшей в дверном проеме. Кажется, Майя Нордин даже успела обидеться на него, засыпая снова, увязая в каком-то тревожном сновидении без начала и конца, насквозь пропитанном мыслью о том, что надо бы проснуться, спуститься…
Он разбудил ее сам минут через сорок, хотя что-то — какое-то внутреннее чутье, — подсказывало Майе, что Саймон сделал это не сразу. Разбудил, забираясь под одеяло, обнимая, прижимаясь, зарываясь лицом в ее волосы.
— Доброе утро, Симме, — проговорила она, чувствуя, как эйфорическая радость разливается где-то глубоко под кожей. Устроившись щекой на его груди, она растворялась в этом ощущении его присутствия. — Мой хороший…
— Когда сплю зубами к стенке, — беззлобно отозвался он. — Хороший… Вообще-то я принес тебе завтрак. Кофе, булка с маслом… А овсянку ты не ешь.
