Стокгольмский синдром - Гор Стэсс
Припарковавшись достаточно аккуратно, чтобы не заматериться вслух, Майя впервые увидела играющих на площадке у дома детишек. И впервые почувствовала себя уставшей настолько, что жизнерадостные вопли малышни казались ей более чем раздражающими. Задремавший было Саймон проснулся, вперив в нее хмурый взгляд.
Его щеки были колючими, а губы сухими даже на вид.
Интересно, он продолжит свой марафон или соскочит, чтобы не потерять счет дням?
— Что? — поинтересовался он, морща лоб и поразительно точно считав вопрос в ее осторожном взгляде. — Бля…
— Пить хочешь? — ответила она вопросом на вопрос. И тут же улыбнулась, примерно прикидывая ответ.
— Выпить хочу, — упрямо произнес очевидное Хеллстрем. — Дай мне пару минут… У меня только член и не болит сейчас. Херачит, как от гриппа.
Она и сама чувствовала, что будто бы заболевает. Но спецэффекты Саймона были вполне объяснимым побочным эффектом его недавней бодрости. Посмотрев на него снова, она почувствовала укол совести, видя запекшуюся на его щеке кровь.
Подавив желание дотронуться, она вынула ключ из замка зажигания и откинулась на подголовник, чувствуя не слишком приятное напряжение. Лицо горело, хотелось смыть с себя соль и пыль…
Где-то глубоко внутри отзывался недавний пляж.
Шумно выдыхающий рядом, Саймон напоминал ей налетающую на черный берег Атлантику. Голова начинала кружиться по-новой.
— Ты как? — глухо спросил Хеллстрем. Звук его голоса впервые показался ей странным. Прикосновение его ладони к ее плечу Майя почувствовала, будто сквозь сон. Гул в ушах стал почти что навязчивым, напоминая гудение пчелиного роя. — Майя…
Накрыв ладонями уши, она встряхнула головой, надеясь, что эта легкая заложенность пройдет — так бывало во время полетов или слишком быстрой езды. Но не в этот раз. От этого легкого движения дремавшая внутри боль проснулась, давая первые алые ростки.
— Не знаю. В ушах звенит. И больно.
— Штормит?
— Изрядно…
— Ясно, — не открывая глаз, она чувствовала дыхание Саймона на своей коже. Но уже через мгновение он вылез из салона и открыл дверь с ее стороны. — Так, спокойно…
Он не был нарочито груб, но сейчас даже простые прикосновения казались ей не слишком приятными. Хеллстрем не помогал ей встать, нет. Он просто сгреб ее в охапку, прижимая к себе.
Казалось, еще минута — и он перебросит ее через плечо, демонстрируя ее толком ничем не прикрытые бедра мотающимся по площадке девчонкам и мальчишкам. Она неуклюже пыталась возразить, чувствуя, как небо валится на землю, но Саймон мягко подхватил ее под коленки одной рукой, другой — прижимая к себе.
— За меня держись. Так будет меньше вертолетить.
— Симме…
— Эй! Не парься. Я знаю, что делаю.
Судя по звуку, дверь машины он захлопнул ногой.
Представив, сколько чешуек бледно-голубой краски облупилось со старого шеви, Майя усмехнулась, чувствуя, как движение мышц лица отдается болью в ушах. Уже очень скоро Саймон осторожно сгрузил ее на диван, усаживаясь рядом и отбрасывая с лица девушки пряди волос.
— Как ты? — повторил он недавний вопрос.
— Уши болят. Голова кружится. Плохо.
— Могу себе представить. Это «ухо пловца».
— Что?
Фыркнув, он поморщился.
— Отит. Вода в ушах. Воспаление. У меня так было, когда я только начинал серфить. Дерьмовое ощущение. Тебе нужны капли, и чтобы я поменьше доебывался.
— Перестань, а?
— Ты просто не знаешь, что такое взлет и посадка с острым воспалением уха. Я сгоняю в аптеку.
— Лучше просто посиди со мной.
— Это не поможет. Давай так… Я дам тебе одну волшебную таблетку, которую мог бы принять сам. И ты отпустишь меня на тридцать минут. Папочка найдет для тебя капли, детка.
— Волшебную таблетку?
— Просто поверь мне.
Он даже не думал ничего объяснять. Саймон ушел наверх и вернулся с маленькой белой пилюлей на широкой, чуть тронутой загаром ладони.
— У меня она последняя. Сделай одолжение, Майя… Боль пройдет почти сразу. Потом я принесу капли.
— Что это?
— А не все ли равно?
— Ну… нет.
— Блядь, ладно. Это кодеин. Просто выпей и полежи спокойно, пока я не вернусь.
Несмотря на накатывающие приступы действительно сильной боли, фрекен Нордин ощутила смутное беспокойство. Все, что она когда-либо слышала о кодеине, никак не вписывалось в ее собственные понятия о волшебстве в каком бы то ни было виде.
— Не надо… Я и так тебя дождусь. Или ты собираешься куда-то завеяться?
Саймон посмотрел на нее долгим и очень неуютным взглядом, заставляя тут же пожалеть о сказанном. Отставив стакан с водой на журнальный столик, он снова присел рядом, чуть толкая ее бедром.
— Хорошо, я возьму это себе, — закинувшись, он чуть поморщился, тут же проходясь по зубам языком. — Как хочешь. Что ты там сказала про завеяться?
— Ничего, — Майя пошла на попятную, но Саймон явно неплохо расслышал сказанное.
— Ничего, кроме того, что я — мудак. Ну да, ты права. Я — мудак. Но в аптеку я все равно схожу, окей? — он шероховато прошелся горячими пальцами по ее щеке, скользнул чуть мутным взглядом с глаз на губы и снова посмотрел ей в глаза, обрисовывая привычную предпоцелуйную траекторию. И чуть щурясь. — Поцелуешь, м?
Чуть привставая, Майя впервые чувствовала гравитацию как боль. Губы Саймона были горькими, но девушка никак не ожидала, что он шустро втолкнет ей в рот таблетку, которую до этого аккуратно спрятал щекой. Она попыталась сделать то же самое, чувствуя, как он улыбается — и не позволяет ей этого.
— Эй… Пожалуйста, — выдохнул Хеллстрем ей в губы. — Ты же доверяешь мне…
И он не отстал, пока Майя не проглотила, растягивая горечь во всю гортань.
— Первый раз принимать лекарства так приятно, — созналась она, с сожалением позволяя Саймону выпрямиться. Он протянул ей стакан с водой, облизывая губы. Ему явно было горько.
— В твоем случае это действительно лекарство. Простой анальгетик. Его можно даже детям. А мне сейчас нельзя…
— Почему? Откуда он у тебя?
— Оттуда, — привычно огрызнулся Саймон. Но уже через мгновение коснулся пальцем шрама на своем лбу. — Остался после полетов.
