Заговор братства - Штробель Арно

Эвелина пожала плечами и вопросительно посмотрела на него.

— Но я все это уже знаю, Фридрих.

Юноша улыбнулся и бросил на нее снисходительный взгляд.

— Фрейлейн Гаймерс, пожалуйста, постарайтесь забыть, что вы учительница. Я больше не ваш ученик, которому можно сказать на уроке, что он должен делать то-то и то-то. Я хочу поговорить с вами о том, что не имеет ничего общего со школой, и прошу позволить мне самому решить, как я подойду к теме. Хорошо?

Красивое лицо Эвелины выразило удивление. Она внимательно смотрела на Фридриха. Он продолжил:

— Да, все отсюда уедут. Все, кроме меня. Я останусь, и не на пару дней или недель. Я останусь навсегда.

Она удивилась еще больше.

— А как же ваше образование? Вы ведь должны были поехать в Мюнхен, не так ли?

Фридрих кивнул и задумчиво погладил пальцами маленький сучок, который лежал рядом с ним на земле.

— Правильно. Так думают все, но завтра во время празднества господин фон Зетлер официально объявит, что я остаюсь здесь как его ассистент. А позже я стану его преемником в братстве.

Минуту она раздумывала, затем кивнула, уже менее удивленно, чем он ожидал.

— В этом есть смысл. Теперь мне ясно, почему господин фон Зетлер осведомлялся о вас гораздо чаще, чем о других. Я думаю, он сделал хороший выбор. Вряд ли здесь есть другой ученик, который с таким старанием и так горячо стоит за дело братства.

Фридрих следил за муравьем, который возле его правой ноги старался перебраться через комочки сухой земли. Ему они, должно быть, казались громадными горами.

Он проделал для него указательным пальцем путь через песок, но муравей предпочел и дальше карабкаться через высохшую землю.

Фридрих резко поднял голову и посмотрел на свою бывшую учительницу.

— Но это, собственно, не та причина, по которой я хотел поговорить с вами наедине. Я хочу задать вам важный вопрос.

Несколько секунд молодая женщина и юноша смотрели друг другу в глаза. Она не требовала от него, чтобы он наконец задал этот вопрос, а просто ждала.

— Эвелина, я попросил вас прийти сюда, чтобы спросить, будете ли вы моей женой?

Она смотрела на него так, как будто не поняла, о чем он говорит. Она явно растерялась. Затем подняла брови и сказала, запинаясь:

— Фридрих, я… Я даже не знаю, что вам сказать. Я почти на десять лет старше вас. Я ваша учительница…

Он отмахнулся.

— Во-первых, старше всего на девять лет, а во-вторых, вы больше не моя учительница. Подумайте хорошенько, Эвелина. У нас так много общего… Я решил все, когда увидел вас впервые. Пять лет я ждал момента, когда больше не буду вашим учеником. Я останусь здесь, в Кимберли. Когда-нибудь я возьму на себя руководство братством. Вы больше не будете маленькой учительницей. У вас будут власть и богатство, а рядом с вами молодой муж. Что тут думать?

Она покачала головой, потом взяла его руку… Взгляд ее карих глаз был очень мягким.

— Да, может быть, все это верно, но вы забыли о самом главном. А любовь, Фридрих? Брак — это не сообщество, в которое вступают, потому что обстоятельства благоприятны. Супружество является следствием чувства, без которого один человек не может жить без другого. Вы меня любите, Фридрих?

— Вы очаровали меня, — ответил он. — Я нахожу вас прекрасной и думаю, что вы подходящая жена для меня. Я полагаю, что вы заслуживаете гораздо больше того, что есть у вас сейчас. Что вы еще хотите от мужчины? Я предлагаю вам редкостный шанс.

Она снова покачала головой.

— Фридрих, мне жаль, но вы вообще не знаете, что такое любовь. Любовь — это чувство, которое не имеет ничего общего с практическими соображениями. Любовь противится разуму, а не следует по ровной дороге, которую он указывает. То, что вы мне сейчас предлагали, это хорошие предпосылки для делового партнерства, но не для брака. Не обижайтесь. Вы мне нравитесь, и я восхищаюсь вашим честолюбием и вашим умом, но я не люблю вас, и думаю, что вы тоже меня не любите. Когда-нибудь, когда вы встретите свою настоящую любовь, вы поймете, что я была права и, вероятно, будете мне благодарны за то, что я не приняла ваше предложение. Мне жаль, но я не могу быть вашей женой.

Фридрих быстрым движением сбросил муравья, встал и на несколько метров отошел от дерева. Внутри у него, казалось, вот-вот произойдет взрыв. Она отказалась. Невозможно понять. Она отказалась от всего ради каких-то романтических игр. Абсурд. Ему хотелось схватить Эвелину и как следует встряхнуть ее, чтобы спустилась на землю, однако, вероятнее всего, такой порыв дал бы обратный результат. Нет, он найдет другой путь.

Эвелина Гаймерс все равно станет его женой.

Фридрих обернулся и подошел к ней. Он опустился на то же самое место, на котором сидел до этого, и улыбнулся ей.

— Я не обижаюсь на вас, Эвелина. Пожалуйста, и вы не обижайся на меня за то, что я не принимаю ваше «нет». Вы передумаете. Я это точно знаю. Я в это верю.

Казалось, она решила закончить разговор:

— Фридрих, я не могу вам предписывать, чему вы должны верить и что должны думать. Могу только сказать, чтобы вы не строили никаких планов, потому что я совершенно уверена в том, что не передумаю.

Сказав это, Эвелина Гаймерс встала, поднырнула под ветви и через несколько секунд исчезла из поля зрения Фридриха фон Кайпена.

Мы еще посмотрим, маленькая учительница!

На следующее утро около девяти часов все собрались в актовом зале. На выпускниках были черные костюмы, несколько военизированного вида. Герман фон Зетлер велел их сшить в Кимберли по своим личным эскизам. На плечах сверкали три золотые кнопки, как обозначения ранга у высших офицеров. Накрахмаленные белые рубашки блестели так, что в них можно было смотреться. Спутники, которые были с ними уже пять лет, помогли им одеться и разгладили все складочки.

Вместе с выпускными классами в празднике участвовали ученики, которые должны были окончить школу в следующем году. Для них это была большая честь. Все понимали, что присутствуют при историческом событии.

Этот день стал стартом следующего этапа проекта симонитов.

Первые из них уже готовы сеять семена братства по всему миру.

Молодые люди в черных костюмах стояли, разбившись на группки. Одни смеялись, другие вели серьезные разговоры. Повсюду чувствовалось приподнятое настроение, и все понимали, что это только начало. Смех мог лишь частично скрыть напряжение и волнение окружающих.

Когда в зал вошел Герман фон Зетлер, мгновенно наступила тишина. Все глаза устремились на руководителя братства, следя за каждым его шагом. Он прошел к маленькому подиуму перед стеной. На ней висел символ братства.

Подойдя туда, фон Зетлер резко обернулся и несколько секунд молча смотрел на молодых людей. То, что он видел, казалось, доставляло ему огромное удовольствие.

— Я горжусь, господа, — сказал он наконец и, как бы подтверждая свои слова, кивнул. — Я горжусь, что сегодня вместе с вами вывожу братство из детской комнаты. Теперь мы активно примемся писать мировую историю, сначала тихо и неслышно. Незаметно. Однако не без последствий.

Он снова кивнул присутствующим.

— Да, я горжусь. Вы все, стоящие сейчас передо мной в праздничной одежде, выполнили свое первое задание. Это маленький шаг на длинном пути, но шаг чрезвычайно важный. Время вашей подготовки окончилось, и через несколько дней вы покинете это гнездо. Вы отправитесь в Германию, где продолжите обучение. Там вместе с молодыми людьми, которые чувствуют призвание служить католической церкви, вы начнете путь, в конце которого станете священнослужителями.

Позади вас остается не только школьное время. Нет. Позади остается бездействие — вы больше не будете пассивными.

Вы станете психологами, которые должны будут распознавать, готовы ли ваши сокурсники узнать о нашем великом деле.

Вы станете учителями, которые должны будут распространять нашу идеологию, потому что время для этого пришло.