Заговор братства - Штробель Арно

Сказав все это, Фисслер буквально выбежал из кабинета.

Фридрих был в бешенстве. Что этот старик знает о браке? Он никогда не был женат. Как он может позволить себе ставить условия в игре, в которой является только зрителем?

И кому условия — Магу братства!

Фридрих чуть было не швырнул бокал, в котором еще оставался коньяк, об стену. Но он этого не сделал. Фон Кайпен поставил бокал на маленький столик и сделал это очень осторожно, можно сказать, бережно.

Он вышел на веранду. Светлая полоса на горизонте заявила о приближении первого дня в жизни его сына Франца.

Фридрих глубоко вдохнул чистый прохладный ночной воздух. На несколько секунд закрыл глаза. Когда он снова открыл их, гнев уже стал слабее. Маг спустился по ступеням лестницы. Оба здания, справа и слева от него, поднимались в ночное небо подобно громадным свечам.

Внезапно боковым зрением он уловил какое-то движение. Остановился и сконцентрировался на том месте, где, казалось, что-то шевельнулось. Еще слишком темно, чтобы различить детали, но там явно было пятно, более темное, чем окружение перед внешней стеной здания.

Фридрих осторожно пошел вперед. Когда он находился метрах в двух от пятна, от стены оторвалась тень. Животное! Поскуливая, оно подползло к нему и легло около ног. Собака. Похоже, немецкая овчарка. Очень молодая собака, почти щенок.

— Ты кто такой? И главное — откуда?

Фридрих медленно опустился на корточки, чтобы не испугать животное, и нежно погладил его. Шерсть была свалявшейся.

— Бродяга, — сам себе сказал Фридрих и осторожно скользнул рукой еще раз по спине собаки, потом потрепал ее за ухом.

Пес поблагодарил, подняв голову и лизнув ему ладонь. При этом он снова жалобно заскулил.

— Ну откуда же ты? Хозяин-то у тебя есть?

Щенок ответил коротким радостным лаем. Фон Кайпен встал, и собака поднялась с земли — застыла перед ним с опущенной головой и приподнявшимся хвостом. Фридрих посмотрел на непрошеного гостя еще несколько секунд, потом сказал:

— Тебе придется уйти.

Он подчеркнул свои слова движением руки, но собака не прореагировала. Песик стоял как вкопанный и смотрел на человека, который его погладил.

— Уходи!

Собака не двигалась. Фридрих хлопнул в ладоши и крикнул:

— Убирайся!

Это подействовало. Заскулив, пес кинулся прочь и через несколько секунд исчез за домом. Покачав головой, Фридрих повернулся и медленно пошел к веранде. Там он снова сел в одно из удобных плетеных кресел и задумался над тем, что, собственно говоря, привело его сюда. Разговор с Вернером Фисслером снова и снова прокручивался в памяти. Это было необычно.

Фридрих фон Кайпен никогда не терял нить размышлений, если его занимало что-то важное. Даже когда его отвлекало что-то экстраординарное, по крайней мере, часть его внимания мысленно оставалась сосредоточена на деле. Мысли молодого Мага были подобны привычной ноше — сумке, которую он всегда носил с собой и вес которой всегда чувствовал. Однако странный эпизод — встреча с собакой — полностью отвлек его от действительности, и он просто забыл о своей злости на Вернера.

И вот чудеса, только он подумал об этом, как бродячая собака снова показалась перед ним. Прямо телепатия!

Пес залаял, он явно требовал внимания к себе. При этом хвост крутился из стороны в сторону. Фон Кайпен плохо разбирался в дрессуре, но знал, что это что-то значит. Кажется, симпатию и дружелюбие.

— Опять ты. Я же велел тебе уходить! Не хочешь? Тебе здесь нравится? Или ты хочешь остаться со мной? — Фридрих хлопнул себя по колену. — Ну что с тобой делать! Пошли.

Собака одним прыжком перемахнула через ступеньки и уселась у его ног. Ошейника нет, и вообще не похоже на то, чтобы у нее был хозяин. Смотрел же пес такими преданными глазами, что Фридриху на минуту стало не по себе.

Его охватило какое-то странное полузабытое чувство, но он не мог припомнить, с чем оно могло быть связано. Какая-то пустота. Откуда? Почему? Он верит в дело, которому служит. Он богат. У него прекрасная семья, жена только что родила ему второго сына. В двадцать шесть лет он стоит во главе могущественной организации, и это лишь нижняя ступенька лестницы, которая, безусловно, будет упираться в небо. Однако здесь, на террасе, в обществе щенка-бродяжки, Фридрих понял, что он очень одинок. Да, несомненно, это было чувство из тех времен, когда он, четырнадцатилетний мальчик, оказался в Южной Африке. Совсем один.

Маг положил, руки на голову собаке и почесал за ушами.

— Ну что? Может, останешься? Тебе здесь понравится. Я думаю, мы станем друзьями.

И пес опять лизнул ему руку. Это было согласие.

Фридрих встал и сделал приглашающий жест:

— Пойдем.

Он открыл дверь и вошел в дом в сопровождении Друга.

Рождество 1961 года, Кимберли

Ужин был превосходным.

Бернхард Вайрих шутливо спросил, сколько бы Фридрих взял отступного, чтобы можно было забрать с собой его кухарку. Взглянув на громадный живот гостя, фон Кайпен высказал предположение, что его собственный повар плохим быть не может. Вайрих был одним из пяти немцев, которые вместе со своими супругами праздновали Рождество с семьей фон Кайпена. Все эти люди принадлежали к числу тех, кто финансировал братство. Причем средства были огромными.

Фридрих пригласил их в Кимберли по предложению профессора Глассманна. Руководитель известной частной медицинской клиники в Аахене, когда-то верно служивший идеям национал-социализма, позвонил ему месяц назад и рассказал о своей задумке. Он полагает, что молодому Магу братства следует наладить личный контакт с денежными тузами. Это польстит их самолюбию. Фридрих не любил старика, но профессор был соратником Германа фон Зетлера и членом братства симонитов с первого дня. Характерно, что Глассманн родился в Голландии, однако вел себя так, как высоко ценящий свою национальность немец.

Фридрих подумал и принял его предложение. Он увидел в нем хорошую возможность ближе узнать тех, кто финансирует деятельность братства, и лучше понять их цели и устремления.

Фон Кайпен кормил Джосса, лежавшего у его ног, кусками с рождественского стола. Баловство, конечно, но овчарка действительно отличный друг. Фридрих строго посмотрел на старшего сына. Герман сидел на противоположном конце стола рядом с матерью и возил ложкой по недоеденному на тарелке перед собой. Коляска с Францем стояла по другую сторону от Эвелины. В этот вечер на ней было темно-красное платье с глубоким вырезом. Какая она все-таки красавица! Да и хозяйка превосходная. И держится отменно — тихо беседует с женщинами, сидящими рядом с ней, и при этом скромно улыбается.

Фридрих хорошо знал это платье и помнил, что жена надевала его в особых случаях. А вот для него она это платье не надела ни разу…

Он отмахнулся от этой мысли и встал из-за стола:

— Господа, позвольте пригласить вас на коньяк в мой кабинет.

Мужчины поднялись, и один за другим вышли из гостиной. Джосс ждал. Как только хозяин хлопнул себя по бедру, пес вскочил и побежал за ним. Они отлично понимали друг друга.

Мужчины стояли в середине комнаты, держа в руках бокалы с коньяком. Все они внимательно смотрели на Фридриха. Ханно Беренд, владелец крупнейшей в Германии экспедиционной конторы, раскурил толстую сигару. От загоревшегося огонька заструился белый дымок и, как будто под флейту факира, поднялся к потолку, растаяв там. Фридрих поднял свой бокал и торжественно произнес:

— Господа, предлагаю выпить за удачу нашего великого дела. Более трехсот наших учеников приняли духовный сан. Они действуют в Европе и за ее пределами. Некоторые уже делают карьеру в католической церкви, и их успехи обнадеживают. У нас было несколько незначительных потерь, но в целом мы можем быть довольны тем, чего добились. Это произошло не в последнюю очередь благодаря вам. Поэтому я дополню тост — за удачу нашего великого дела и за всех вас. Ваше здоровье, господа!