Заговор братства - Штробель Арно

— Группа должна быть всегда наготове. Ее бойцы уберут этих людей с нашей дороги.

Тишину в гостиной прерывало лишь потрескивание дров в камине.

Доктор Фисслер очень тихо, как будто обращаясь к самому себе, сказал:

— Убийство…

— Да, Вернер. Убийство! Что вы думаете, нам придется делать, если припечет?

Фридрих отошел от Джосса. Он обратился прямо к старому врачу:

— Что, вы полагаете, нам нужно будет предпринять, если кто-нибудь обратит на нас внимание? Вы думаете, мы просто пожмем плечами и скажем: «Жаль, что вы нас заметили»? Тогда все наши труды, все сделанное окажется напрасным. Все эти годы прошли зря, все вложения впустую, но мы можем попытаться начать все сначала.

Мы имеем возможность стать хозяевами католической церкви вместе с ее состоянием и властью. А что делать, если кто-либо будет против? Подставить ему щеку, чтобы он нас ударил? Следуя догмату «возлюби врагов своих»? Нет, Вернер, вы не можете так думать. У нас великая цель. Невероятная цель. В то, чтобы ее достигнуть, вложены громадные средства. Мы двадцать лет упорно работали. Мы зашли уже очень далеко, и дороги назад нет. Невозможно, чтобы вы были таким наивным и думали, что мы сможем достичь этой цели без применения силы. Сама церковь обращала людей в веру при помощи меча и отрубала головы, которые не хотели верить. Итак, мы не делаем ничего такого, что не было бы известно господам в драгоценных одеяниях из их собственного опыта.

Мы серьезная организация, Вернер. Сейчас мы могущественнее, чем какое-либо небольшое государство. У нас есть собственные законы, и эта группа будет нашей полицией, которая станет заботиться о проведении этих законов в жизнь. Если ее бойцам придется что-то предпринять, это будет не убийство, а соответствующее наказание тому, кто нарушил наши законы. Это такое же законное действие, как смертная казнь в Соединенных Штатах или в Советском Союзе.

— А вы, Фридрих, верховный судья, выносящий смертный приговор исходя из собственных соображений? Вы это хотели нам сказать?

— Да, Вернер, это так, я вынесу смертный приговор, если в этом появится необходимость. И противнику, и тому, кто был соратником, если он нарушит наши законы.

Все сидевшие в гостиной поняли эту явную угрозу.

Шоллер, Кремер и Ганс смотрели на огоньки пламени. Они уже приняли решение, причем произошло это не сегодня.

Доктор Фисслер спокойно выдержал взгляд Фридриха.

— Я уже однажды сказал вам, что думаю по этому поводу, но охотно повторю, если вы забыли. Мне безразлично, что другие дрожат перед вами, я такого страха не испытываю. Мне ясно, что мы должны применить давление, чтобы достичь цели симонитов. Однако мне не нравится то, что вы приказываете доставить сюда бандитов, которые по мановению вашей руки будет убивать людей. Я не смогу удержать вас от этого, это ясно. Но я не буду вас в этом поддерживать.

Старик встал и направился к двери. Всем своим видом он выражал обреченность. Открыв дверь, доктор обернулся и посмотрел на Фридриха.

— Чтобы справиться со мной, вам не понадобится банда убийц, Фридрих. Я старый человек.

Он вышел из гостиной.

На веранде доктор на минуту остановился. Он вспомнил время, когда Герман фон Зетлер основал братство. Тогда царили другие нравы. Герман с самого начала был очень целеустремленным. На его совести тоже числилось несколько человеческих жизней, но, каким бы противоречивым это ни казалось, у Фисслера было чувство, что старый Маг не был холодным, расчетливым убийцей. Он отдавал приказ только тогда, когда другого выхода действительно не оставалось. Вернер Фисслер впервые засомневался в идеях братства, обдумывая, не совершают ли все они преступление. Он подошел к своей машине и тяжело опустился на сиденье.

До дома доктор доехал, как в трансе. Он не мог сказать, встретил ли кого-либо по дороге, останавливался ли и что видел из окна автомобиля. Его голова была занята мыслями о братстве и о Фридрихе фон Кайпене. Он рассеянно бросил ключ на деревянный сундук в прихожей и прошел в свой кабинет. Сев за письменный стол, Вернер Фисслер прижал руки к вискам и закрыл глаза.

Он слышал Германа фон Зетлера, когда тот в первый раз рассказывал ему о своей идее.

— Мы объединим под своим руководством все народы, Вернер. Не войной, но разумом. Этой цели нам поможет добиться самая могущественная организация, которая только есть на планете, — католическая церковь.

Он, Вернер Фисслер, поверил, посчитал план выполнимым и поддержал его, хотя ему сразу было ясно, что до осуществления великой цели они с Германом не доживут. И фон Зетлер знал это. Может быть, именно данный факт убедил Вернера в том, что его другу нужна не личная власть. Он хотел величия для Германии — своей родины и мира на всей планете.

Основатель братства мертв, а его преемник делает те же самые ошибки, которые тридцать лет назад совершил тот, кто сам себя назначил великим полководцем. Тогда для Германии все кончилось катастрофой.

Невозможно, чтобы вы были таким наивным и думали, что мы сможем достичь этой цели без применения силы.

Да нет же, он был наивным. Не то чтобы совсем без силы, но ее применение должно было быть хорошо продуманным и контролируемым. Герман фон Зетлер ни в коем случае не собирался делать убийство главным оружием в борьбе за идеи братства и за то, чтобы оно получило власть.

То, что Фридрих фон Кайпен был совершенно другим человеком, было ясно с самого начала. Однако и Герман вряд ли предполагал, что мальчик станет просто сатаной. Фридрих фон Кайпен опасен уже сейчас и станет еще опаснее, чем может подозревать кто-либо в данный момент. Планам Германа не суждено будет сбыться, новая мировая империя опять придет к власти на штыках. Труд всей старой гвардии, тех, кто стоял у колыбели братства, пойдет насмарку.

Фисслер глубоко вздохнул и взял лист почтовой бумаги.

— Добрый доктор стареет, — сказал Фридрих и пожал плечами.

Всем своим видом он будто говорил, что сожалеет, но не видит в этом трагедии. Тем не менее Маг был разозлен. Он знал, что Фисслер будет возражать, но подобный отпор его поразил.

Впрочем, этим можно будет заняться позже.

— А теперь к делу. Господин Кремер, когда вы можете собрать первую команду?

К Дитмару Кремеру, как и к доктору Фисслеру, Фридрих обращался на «вы». Для этого не было какого-то особого повода. Просто так сложилось.

Кремер откинулся назад.

— Я возобновлю старые связи. В бундесвере есть несколько человек, высокопоставленных офицеров, которые мне многим обязаны. Начну с них. Я уверен, что они назовут мне молодых солдат, которые нам подойдут. Полагаю, мы получим определенные преимущества, если в боевую группу войдут люди, имеющие соответствующий опыт. У меня будет список кандидатов, которые покажутся моим друзьям подходящими. Мы проверим их, и я выберу лучших. В контакт с ними войду я сам. При этом рассчитываю на свое знание людей и на свою интуицию. Надо сказать, она меня никогда не подводила.

Фридрих кивнул.

— Хорошо. Сколько это займет времени? Хотя бы приблизительно.

Кремер задумался.

— Два-три месяца. Быстрее вряд ли получится.

Фридрих снова одобрил ответ коротким кивком. Затем он повернулся к адвокату.

— Курт, как обстоят дела с финансированием?

Шоллер ответил мгновенно:

— Я открою особый счет и буду ежемесячно переводить на него сумму из налога симонитов. Мы можем позиционировать группу как новую структуру службы безопасности. Таким образом, мы представим их в списках по заработной плате и всегда сможем ответить на вопрос, кто они такие.

— Так и сделаем. Делай все быстро и дай мне знать, когда приготовления будет закончены.

Затем он обратился к Гансу:

— Бойцы, которых пришлет Барион, будут жить вместе с группой в бывшем интернате. Люди Клауса — в помещениях для учителей, а наши — в комнатах учеников. Позаботься о том, чтобы там было все готово. У них будет свой повар. Я хочу, чтобы они жили автономно и не выходили из поместья. По крайней мере, в первые несколько недель. Уверен, что это будет команда, которой позавидует любая армия.