Любовь и невроз. Путеводитель по вашей истории любви - Карлин Евгения Александровна

Глава 16. Жить долго и счастливо

В предыдущих главах мы говорили о любви и неврозе, разбирали «детский багаж», отслеживали «демонов» любви, вглядывались в собственные страхи и разрушали иллюзии. Мы двигались по тернистому пути отношений, преодолев который, можно обрести счастье. Счастье не как бесконечное удовольствие и идиллию, но глубокое, подлинное и многогранное проживание жизни, разделенное с близким человеком.

Счастливые отношения не всегда абсолютно гармоничны. Жизнь двоих, как и жизнь одного, — это движение, а не статичная фигура. Ее можно сравнить с рекой, русло которой — то шире, то ýже. Поток то стремительно несется вперед, то замедляется. Он течет по меняющемуся ландшафту: сменяются дни, времена года. Но независимо от того, светит над ней солнце или нависают тучи, река продолжает свое движение.

Нужен, потому что люблю

За словами «я тебя люблю» часто стоит требование «люби меня». А если приглядеться еще внимательнее, то за «люблю» можно ясно увидеть нужду. «Ты мне нужен, и поэтому я тебя люблю. Ты даешь мне поддержку, без которой я не могу справляться с трудностями. Ты заботишься обо мне так, как я сам о себе заботиться не умею. Ты понимаешь меня так, как я сам себя не понимаю. Ты даешь мне тот уровень комфорта, который я сам себе дать не могу».

Но что случится, если человек научится заботиться о себе сам, научится получать поддержку от разных людей, да и в целом перестанет «заваливаться и падать»? Что будет, если он сам станет себя хорошо понимать? Нужен ли ему будет другой? И будет ли нужен конкретно этот другой? Забегая вперед, отвечу: да, будет нужен и в этом случае. Ведь человеку нужен человек. Но суть отношений поменяется: люблю не потому, что нужен, а нужен, потому что люблю.

То, что двое ждали друг друга всю жизнь, влюбились с первого взгляда и теперь не могут друг без друга прожить ни дня, — часто не любовь, а невроз. Обычно сила такой «любви» равна не сумме способностей любить, а квадрату невыносимого одиночества.

Отношения будут живыми и наполняющими, если каждый пришедший в них умеет быть живым и наполнять. Прежде чем пытаться понять другого, нужно хотя бы отчасти понять себя. Прежде чем принять чувства другого, а не обесценивать их, отвергать или бояться, нам необходимо понять и принять собственные чувства, не обесценивая, не отвергая и не боясь.

Пока вы не пережили собственное прошлое, не завершили незавершенное, не разрешили острые внутренние конфликты, практически невозможно увидеть в другом отдельного человека, а не объект для отыгрывания своих комплексов. Это не означает, что вы должны полностью познать себя, «достичь дзена» и быть психологически «стерильным» — вовсе нет, но определенный уровень осознанности, самопонимания и «подлеченности» душевных ран необходим. Ведь в противном случае отношения (и вы сами) будут истерзаны искажающими и разрушающими проекциями.

Подлинная близость означает, что партнеры не стре-мятся переделать или улучшить друг друга, а учатся одобрять и поддерживать; не строят ожиданий, а ценят то хорошее, что есть. Лучше внимательнее выбирать партнера, чем потом старательно подгонять его под созданный иллюзорный образ. Подлинная близость требует отказа от проекций: необходимо реалистичное ви́дение другого таким, какой он есть, без идеализации и демонизации. Для того чтобы построить гармоничные отношения с другим человеком, нужно для начала с ним познакомиться, увидеть его, а для этого снизить «внутренние шумы и помехи».

Взрослый взрослого не любит безусловно, да и не должен любить. Безусловная любовь необходима маленькому ребенку со стороны его родителей, но не взрослому со стороны другого взрослого. Конечно, приятно, когда тебя «любят просто так», любят вопреки, любят парадоксально: ты хамишь — тебя любят; ты сморкаешься на асфальт — тебя любят; ты унижаешь — тебя любят. Приятно, но невозможно. Мы выбираем людей в своей жизни (друзей, партнеров, коллег) по каким-то причинам: осознанным или неосознанным. Чем ниже уровень осознанности и выше уровень травмированности, тем больше вероятность выбрать другого не из любви, а из собственного невроза.

Мы любим другого не безусловно: мы любим потому, что у этого человека есть определенные качества, которые нам нравятся; умения, которые нам нужны; ценности, которые мы разделяем. Возможно, он обладает теми качествами, которые нам на осознанном уровне совсем не нравятся, но задевают за живое — попадают в наш психический комплекс, состоящий из детских неудовлетворенных потребностей и грез, соответствуют тому, что мы себе разрешаем и чего, как полагаем, заслуживаем. Мы любим и нуждаемся в этом человеке, потому что рядом с ним нечто важное происходит с нами самими.

Часто поскорее запрыгнуть в отношения людей подбивают страхи. Самые типичные из них: страх общественного мнения («Ты не замужем?! Что с тобой не так?»); страх скоротечности жизни и смерти (страх не родить детей, не успеть пожить и пр.); страх отвержения (так боюсь быть отвергнутым, что цепляюсь за первого человека, который ко мне доброжелательно отнесся); страх одиночества.

Страх одиночества крайне распространен. Часто ему сопутствует невыносимость бытия с самим собой. Человеку нужен другой, потому что он устал от нескончаемой борьбы с собой. Ему нужен другой, чтобы зализать раны и утешиться. Иногда нам нужен другой, чтобы он защищал нас: от родителей, от начальника, от мира, которому мы не научились доверять, от нас самих, потому как мы жестоки к себе и агрессивны. Нам нужен другой, адски нужен, чтобы не оставаться наедине со своим Внутренним Монстром — страдающим, кричащим, корчащимся Внутренним Ребенком, с которым мы сами не можем справиться. Нам хочется отделаться от него, вручить себя кому-нибудь другому, кто, как мы надеемся, будет к нам добрее, чем мы сами к себе. Нам нужен другой, чтобы он позаботился о нас, потому что сами мы о себе позаботиться не можем; потому что мы несчастливы и есть надежда, что с приходом другого появится счастье. Это еще одна иллюзия, которая потянет за собой множество новых разочарований. Счастье в пару мы приносим с собой — по-другому не бывает. Но как же хочется поверить, что счастье все-таки можно найти в другом. Нам нужен другой, потому что сами мы себе не нужны, потому что в собственной жизни мы не видим смысла. Другой нам так нужен! И поэтому мы говорим, что любим.

Но может быть иначе. Может быть так, что мы умеем заботиться о себе сами, умеем слышать свои потребности, отзываться на них, умеем кормить себя физически, ментально, эмоционально. Мы умеем постоять за себя. Умеем сами себя поддержать, успокоить, внутренне обнять. Умеем быть к себе добрыми, милосердными, любящими. Умеем себя баловать и развлекать. Умеем работать и зарабатывать. Умеем любить себя и умеем любить другого. Не потому, что он нам нужен, но потому, что с ним хорошо. Потому что в сердце так много любви, что хочется ее разделить с другим человеком. Мы любим другого и поэтому говорим, что он нужен. Любим не потому, что одиноко, и не потому, что страшно. А потому, что выбрали именно его.

Влюбленность случается со всеми, а любить умеют немногие

Влюбленность захватывает нас целиком, ослепляет. Будучи влюбленными, мы видим не реального человека, но созданный нами же образ, собственные фантазии, — «я тебя слепила из того, что было, а потом что было, то и полюбила». Придумываем героя или героиню своего романа, приписываем ему/ей желаемые качества, а потом возмущаемся, злимся, обижаемся, что он/она не соответствует. Изранившись на разрыве выдумки и реальности, некоторые особо настойчивые продолжают верить в свое всемогущество по переделыванию другого (из чувства любви, конечно же), мучая себя и теряя месяцы и годы жизни. Из-за страха остаться одной или одному снова и снова «едят из мусорной корзины». Любить себя (а это базово необходимо для того, чтобы любить другого) — это в том числе перестать питаться тем, что вас отравляет: общаться с теми, после кого вам плохо; делать то, что отнимает у вас силы; соглашаться внешне на то, на что вы не согласны внутренне.