Любовь и невроз. Путеводитель по вашей истории любви - Карлин Евгения Александровна
Любовь — это не чувство. Среди базовых чувств (данных нам как человеческому виду: страх, радость, печаль, удивление, интерес, злость, отвращение) любви нет. «…Любовь — не сентиментальное чувство, испытать которое может всякий человек независимо от уровня достигнутой им зрелости», — пишет Э. Фромм в прекрасной книге «Искусство любить». Любовь — это способ взаимодействия с миром, требующий от человека внутренней зрелости, мудрости, терпения, усилий, готовности быть живым, открытым (и, соответственно, уязвимым тоже). Это способ отношения к себе и другим людям: доброта, забота, уважение, готовность вкладывать и вкладываться. Любовь, в отличие от влюбленности, зрячая, в ней нет иллюзий. В любви мы видим и принимаем себя и других людей такими, какие они есть, и выбираем для близких отношений тех, кто так же с добротой относится к нам, кто проявляет уважение, кто готов разделять ответственность. Любовь не стремится переделать. Любовь — принимающая по своей сути. Любовь там, где нам хорошо, где из нас не пытаются сделать кого-то, кем мы не являемся, но видят то лучшее, что в нас есть.
Если в отношениях вам плохо (не в отдельные дни, а в целом) — это не любовь. Если в отношениях вы не чувствуете себя в безопасности — это не любовь. Если человек, с которым вы рядом, является «кривым зеркалом», в котором вы видите лишь свои изъяны, из-за чего ваша самооценка снижается, а сами вы себе постоянно не нравитесь, — это не любовь. Если вы орете на своего близкого, критикуете его, желаете властвовать — это не любовь. Давайте называть вещи своими именами. Зависимость, страх, жажда власти, собственничество, привычка — но не любовь.
Нам многое мешает любить. Например, сравнения. Вот у соседки муж ездит на дорогой машине, а мой муж нет. Или у друга сын — чемпион по плаванию, а мой — неуклюжий очкарик. И наличие этой машины (физического превосходства, шубы, большого бюста, хороших оценок за контрольную и т. д. и т. п.) мешает нам любить (себя, ребенка, мужа, мать, отца). Например, мы гуляем по пляжу и душевно разговариваем с ребенком, дурачимся, возимся в песке и вдруг слышим, как незнакомая дама говорит другой, мол, «у меня сын в семь лет уже свободно говорит на трех языках», и тут происходит сбой: мы вспоминаем, что наш-то и на родном многие слова не выговаривает и к логопеду его водить надо… и сразу зажимаемся, нахмуриваемся и уже говорим со своим минуту назад любимым чадом каким-то менторским голосом, чувствуя себя ужасно паршиво. То есть выходит, что для того, чтобы мы любили, нужны определенные условия. «Чтобы я тебя любил — ты должен…» (Именно такому принципу, увы, учат нас во многих семьях, а в школе — почти повсеместно.)
Мы боимся полюбить не того, недостойного, случайного. Жадничаем себя. Боимся похвалить (чтобы не избаловать), боимся поддержать (а вдруг станет «тряпкой»), боимся дарить свое внимание, заботу (чтобы не использовали), боимся произнести «люблю», когда желаем этого. Ведем скудную бухгалтерию: «ты — мне, я — тебе, и ничего авансом». Но только ум богатеет, получая. Сердце же — когда дает. Любая любовь (к себе, ребенку, женщине, мужчине) предполагает активную дающую позицию (даю, а не беру). Если я люблю себя, я забочусь о себе (своем физическом и эмоциональном состоянии), уважаю себя, знаю себя, несу за себя ответственность. То же касается и другого человека (правда, с ответственностью сложнее, поскольку каждый взрослый несет ответственность сам за себя).
Любовь — это выбор, который мы совершаем каждый день: обращая внимание на то, что происходит вокруг нас, видя красоту другого человека, его потребности и особенности, а не свои ожидания относительно него. Любить себя — это совершать добро по отношению к себе. Самому относиться к себе так, как мы хотим, чтобы другие относились к нам. Когда плохо, закутать себя в одеяло, налить чаю, включить хорошее кино, любимую музыку или взять хорошую книгу, а не вновь и вновь обессиливать себя в ожиданиях, безответных смс, готовности бежать по первому звонку, соглашаться на то, что вас в действительности совершенно не устраивает, потому как «ого-го, такой полет души, такая самоотверженная любовь». Любовь — это не зависимость от другого. Зависимость проявляется в том, что другой человек нужен: мне может быть плохо и больно рядом с тобой, но я нуждаюсь в тебе. Любовь, в отличие от зависимости, свободна: я не нуждаюсь в тебе — я люблю тебя. Мне хорошо с тобой, но я могу быть и без тебя. Любить себя — значит слышать свои желания и потребности, слышать свои чувства. Любить другого — значит прислушиваться к его желаниям и потребностям, слышать его чувства. Это некий танец двоих — чуткий, требующий замедления и привнесения ярких деталей (если хочется), без ожидания, что яркость случится сама собой.
В любви есть свобода. В любви мы выражаем себя. В любви мы себе нравимся. В любви мы на равных: я хороший — ты хороший, и мир хороший, и то, что мы делаем, тоже хорошо. Но и свобода, и ощущение равенства — это не то, что приносит нам любовь, но то, чему мы изначально должны научиться, чтобы быть способными любить. В любви мы можем выбирать: какими быть, с кем и как именно. Не пришла ли пора быть смелее? Любить, а не прикрываться страхами. Говорить о любви на языке любви: языке добрых слов, поддержки, прикосновений, подарков; времени, которое мы уделяем себе, любимым людям, любимым делам…
Быть подлинным. Любить, не боясь
Наряду с опьяняющей, будоражащей, слепой влюбленностью; спокойной привязанностью; изматывающей зависимостью и душащим невротическим страхом одиночества, толкающим людей в разрушительные отношения, существует прекрасная зрелая любовь. Она представляет собой активную жизненную позицию, созидательные действия, особое отношение человека к самому себе, к другим людям и миру в целом. Она может быть окрашена эротизмом и игрой, скреплена едиными жизненными ценностями, крепкой дружбой или общим домом, обогащаться совместно переживаемым духовным опытом. То есть фактически включать в себя все описанные в первой части книги виды: эрос, людус, манию, прагму, филию, сторгэ и агапэ. Но с такой любовью знаком не каждый, потому как ее обязательными условиями являются эмоциональная зрелость и выход за пределы собственных проекций.
Любовь не может быть вредной, но только бы она была любовь, а не волк эгоизма в овечьей шкуре любви.
В своей работе «Искусство любить» Э. Фромм определяет такую любовь как активную силу в человеке, «которая рушит стены, отделяющие человека от его ближних, которая объединяет его с другими. Любовь помогает преодолеть чувство изоляции и одиночества, при этом позволяя оставаться самим собой и сохранять свою целостность».
Фромм пишет о некотором парадоксе: двое становятся одним и остаются при этом двумя. В наиболее общем виде активный характер любви можно описать посредством утверждения: любить — это прежде всего давать, а не брать. Чем больше ты даешь — тем больше получаешь.
Для творческой личности «давать» имеет совершенно иное значение. В каждом акте давания я воплощаю свою силу, свое духовное богатство, свою власть над собой. Я чувствую себя уверенным, способным на большие поступки, полным энергии и потому счастливым. Давать радостнее, чем брать, не потому, конечно, что это лишение, а потому, что в процессе давания — высшее проявление моей жизнеспособности.
В таком понимании любовь — это общая установка, задающая отношение человека к миру, а не только к объекту любви. Если в неврозе человек ищет связи из чувства голода, то любовь произрастает из внутренней наполненности. По этому поводу другой классик психологии А. Маслоу (Maslow, 1968) писал, что потребность в принадлежности и любви существует у всех людей, но в основе этой потребности лежат два очень разных явления — дефицитная любовь, связанная с неудовлетворенной потребностью (в самоуважении, в сексе, в стремлении избежать одиночества), и бытийная, связанная с наполненностью самого человека, любовь к сущности другого, его жизни. Описывая бытийную любовь, Маслоу приводит пример принятого в даосизме невмешательства, или принципа «пусть все будет так, как оно есть», — одобрения того, что есть, без желания что-то изменять или улучшать.
