Любовь и невроз. Путеводитель по вашей истории любви - Карлин Евгения Александровна
От страсти к дружбе?
Большинство исследователей разделяют любовь страстную (англ. passionate) и любовь дружескую (англ. companionate). В таком понимании эрос, людус и манию можно отнести к страстной любви, а прагму, филию, сторгэ и агапэ — к дружеской. Первое общее разделение двух видов любви на основе накопленного эмпирического материала сделали Э. Бершайд и Э. Хатфилд-Уолстер (Berscheid, Hatfield-Walster, 1969).
Страстная любовь — это «состояние интенсивного стремления к союзу с другим» (Hatfield, Rapson, 1993), также называемое «влюбленностью» (Meyers, Berscheid, 1997), «увлечением» (Fisher, 2004), это то самое «электричество», которое возникает между мужчиной и женщиной и включает навязчивый элемент: постоянные мысли о нем или о ней, чувство неопределенности, неясности, которое порой вводит в состояние безудержной тревоги, переменчивого настроения, когда восторг может резко сменяться растерянностью и отчаянием.
Дружеская любовь — менее интенсивная, она сочетает в себе привязанность, верность и близость. Причем близость может носить и эмоциональный, и сексуальный характер — у партнеров может быть хороший секс, он может быть для них важным и доставлять удовольствие, но элемента одержимости нет. Однако сексуального желания может и не быть. Дружеская любовь определяется как «привязанность и нежность, которые мы испытываем к тем, с кем наши жизни глубоко переплетены» (Berscheid, Hatfield-Walster, 1969). В такой любви много принятия. Если страстная любовь «слепа», то дружеская — «видит ясно». В таких отношениях мы любим реального человека, а не собственную фантазию о нем. Такой вид любви проявляет себя в глубокой эмоциональной связи, теплом повседневном общении, совместных интересах и деятельности.
Широко распространено мнение о том, что со временем любовь переходит от страстной к дружеской (Hatfield, Walster, 1978), однако существуют исследования, опровергающие данную точку зрения. Некоторые скептические авторы утверждают, что наличие сильной страсти в долгосрочных браках может существовать, но это признак чрезмерной идеализации (Freud, 1921; Fromm, 1956). Основатель психоанализа З. Фрейд не допускает, что кому-то может действительно посчастливиться. «Нет, — утверждает он, — все это защитные механизмы психики (в данном случае — идеализация)». Тем не менее в жизни мы можем наблюдать, как чувство любви многократно претерпевает изменения, создавая между партнерами то большее, то меньшее напряжение (разжигая страсть и вновь успокаивая), и существуют пары, сохранившие романтическую любовь на протяжении долгих лет совместной жизни.
Исследования показывают, что романтическая любовь, физически переживаемая практически так же, как и в начале отношений, может сохраняться, но лишь с тем различием, что в ней снижается «градус» одержимости (Acevedo, Aron, 2009). Такой вывод подтверждают и нейропсихологические исследования, проведенные с помощью магнитно-резонансной томографии (МРТ). В исследовании Б. Асеведо с коллегами (Acevedo et al., 2012) было показано, что у людей, состоящих в браке более десяти лет и сообщающих об интенсивной романтической любви к своим партнерам, наблюдается нейронная активность в подкорковых областях мозга, богатых дофамином, как и у влюбленных людей на более ранних стадиях отношений.
Дофамин в голову, адреналин в кровь
Современные исследования показывают, что романтическая адреналиновая (или дофаминовая) любовь-одержимость отличается от любви-привязанности особенностями мозговой активности: активизируются те же области мозга, что ответственны за мотивацию и побуждают к действию (Acevedo et al., 2012). Такие результаты подтверждает модель побудительной мотивации Берриджа и Робинсона (Berridge, Robinson, 1998), которая отличает «желание» от «симпатии». Согласно данной модели, дофамин опосредует «желание», а система опиатов — «симпатию». В последующих исследованиях было неоднократно показано, что высокие баллы по параметру «страстная любовь» коррелируют с выработкой дофамина, характерного для формирования желания и стимулирующего достижение, в то время как параметр «любовь-привязанность» коррелирует с выработкой эндогенных опиатов, связанных с симпатией, спокойствием, ощущением комфорта и благополучия (Aron et al., 2005; Acevedo et al., 2012). Таким образом, страстная романтическая любовь, в отличие от дружеской, имеет мотивирующий, побуждающий характер, трудно контролируема и сфокусирована на конкретной цели (Aron A., Aron E.N., 1991; Fisher, 2004; Acevedo et al., 2012).
На ранней стадии романтической любви задействуются те же отделы головного мозга, что и при навязчивом расстройстве личности (Aron et al., 2005; Menzies et al., 2008). Это проявляется в одержимости партнером и постоянных мыслях о нем. Это нестабильное и остро переживаемое эмоциональное состояние близко к стремлению удовлетворить физиологическую потребность, такую как жажда или голод. В таком состоянии человек крайне нуждается в присутствии любимого, и именно поэтому влюбленным физически тяжело находиться вдали друг от друга (Menzies et al., 2008). Как показали исследования головного мозга влюбленных с помощью МРТ, активность мозга претерпевает и другие изменения. При влюбленности значительно снижается активность лобных долей, которые отвечают, в числе прочего, за осуждение и критику. Влюбленный меньше критикует и больше доверяет, причем это отношение распространяется не только на объект страсти, но и на других людей.
Интересен и еще один факт: даже если мы всего лишь берем своего любимого за руку, это способно снизить наше артериальное давление и уменьшить чувство боли (Menzies et al., 2008). Другими исследованиями было показано, что даже представление фигуры привязанности способно снижать интенсивность боли и переживание стресса (Coan et al., 2006; Masters et al., 2007). Такие данные согласуются с предположением, что одним из ключевых различий между романтической любовью на ранних и поздних стадиях является большее «спокойствие» последней (Tennov, 1979; Eastwick and Finkel, 2008; Acevedo, Aron, 2009).
Таким образом, проведенные исследования головного мозга (Acevedo, Aron, 2009) позволяют сделать вывод, что интенсивная романтическая любовь с вовлеченностью и сексуальным желанием может существовать и в долгосрочных отношениях, но чаще всего без компонента одержимости, свойственной ранним стадиям отношений. Д. Теннов (1979) в своей книге о любви описывает, как некоторые пожилые люди в счастливых браках утверждали, что они влюблены, но не проявляли при этом непрерывных навязчивых мыслей о возлюбленном. При этом им так же, как и в начале отношений, были свойственны стремление быть вместе и грусть при разлуке; интерес к партнеру; желание его радовать и совершать поступки, делающие его счастливым; сексуальное влечение. Вот такой ответ скептичному З. Фрейду.
Переменные и константа любви
Страстная влюбленность, или влечение, — во многом биологический механизм, необходимый для размножения, а также совместной заботы о младенце, пока и мать, и ребенок крайне уязвимы. Болезненная влюбленность чаще всего длится один-четыре года (в названии бестселлера Ф. Бегбедера громко озвучено, что «любовь живет три года») — это срок, позволяющий матери зачать, выносить и выкормить малыша, в то время как отец обеспечивает их безопасность. Однако если влюбленность живет три года и умирает, то этого времени вполне достаточно, чтобы родилась любовь.
Состояние влюбленности описывали многие авторы-психологи. Перечислим «болезненные симптомы», которые выделила Д. Теннов (1979):
• навязчивые мысли об объекте влюбленности;
• болезненная потребность в ответных чувствах объекта;
