Любовь и невроз. Путеводитель по вашей истории любви - Карлин Евгения Александровна
• ощущение эйфории в случае взаимности;
• сосредоточенность на объекте влюбленности до такой степени, что человек может игнорировать важные обязанности и не решать насущные проблемы;
• искаженное восприятие объекта любви (положительные качества объекта преувеличиваются, а негативные игнорируются или считаются притягательными);
• сильное сексуальное влечение к объекту влюбленности.
Теннов полагает, что, хотя влюбленность и простое желание заняться сексом — не одно и то же, влюбленности без сексуального влечения не существует, так как оно лежит в ее основе. По мнению психолога, исцелиться от «болезни любви» практически невозможно. Есть только два возможных лекарства от влюбленности: прекратить любые контакты с объектом или начать отношения. Можно также переключиться на другой объект внимания, однако сила его привлекательности должна быть не меньшей.
А. Эриль, французский психоаналитик, называет любовь константой, а влечение (страстную влюбленность) — переменной. В переживаемом влечении могут быть спады и подъемы, а потому важно научиться не пугаться угасания влечения к партнеру, а воспринимать это как нечто временное, что может измениться в процессе дальнейшей совместной жизни. Именно в любви, а не во влюбленности — стержень и вкус жизни. И, в отличие от плохо контролируемой влюбленности, любовь — это то, что в наших руках, это жизненная позиция, которую мы для себя выбираем.
Любовь как история
Еще один распространенный взгляд на любовь предлагает Р. Стернберг (Sternberg, 1986), описывающий теорию любви, в которой любовь понимается как феномен, включающий три компонента:
страсть — мотивационный аспект любви, характеризуется интенсивным желанием, жаждой другого и потребностью в другом (быстро нарастает, но так же быстро может и исчезнуть);
интимность — эмоциональный аспект любви (в данном случае речь идет не только о сексуальной интимности, но о близких, доверительных отношениях), характеризуется коммуникацией и чувствами близости, тепла, поддержки и уважения (медленно нарастает и медленно исчезает);
преданность — когнитивный аспект любви, характеризуется осознанием принятия решения и обязательств по отношению к любимому.
Стернберг рассматривает индивидуальные стили любовных отношений как частные комбинации трех основных компонентов любви: страсти, интимности/близости и преданности/обязательств (см. Рис. 2).
На схеме все выглядит довольно просто, но помогают ли схемы в проживании любви? Имеют ли они какое-то отношение к тому, что разворачивается в душе влюбленного или любящего человека? Рационализация является одним из защитных механизмов психики: мы можем рационализировать, обращаясь к схемам, чтобы не так остро переживать. Однако любовь как чувство испытывает наша иррациональная сторона (переживающее «Я»), а объяснениями и переосмыслением занимается рациональная (комментирующее «Я»), и, как показывают исследования, в своих играх разум часто перевирает прожитый опыт.
Рис. 2. Индивидуальные стили любви
Стернберг с коллегами также рассматривал любовные отношения как историю, предложив для ее исследования Love Stories Scale — Шкалу историй любви (в русском варианте адаптированную О. Екимчик, 2015). В ней внимание уделяется не только когнитивно-поведенческому компоненту любви, но и динамике развития отношений, их предполагаемому результату.
Под «историей любви» понимаются существующие у человека представления о любви и идеальных отношениях, структурированные в виде прототипических концепций. В истории можно выделить следующие элементы: сюжет, тема и роли (герои).
Сюжет — краткое изложение того, что происходит во взаимоотношениях, с точки зрения одного из партнеров.
Темы — это смыслы, которыми человек наделяет отношения.
Роли — это определенные физические, поведенческие и личностные характеристики, которыми должен обладать каждый из партнеров в отношениях.
Важно отметить, что истории обладают своей динамикой: начало и конец (завершение).
Фактически любовная история представляет собой определенный сценарий, который связан с общим жизненным сценарием как способом жить, взаимодействовать, думать о себе, других людях и явлениях. Такой подход к любовным отношениям позволяет «оживить» схематичное понимание, выделить определенные закономерности и отчасти предугадать дальнейшее поведение.
У одного человека может быть несколько историй любви, меняющихся в зависимости от людей, с которыми он строит отношения. Кроме того, по мере развития отношений истории могут изменяться и подстраиваться под особенности партнера.
У людей в паре могут быть разные представления о том, что есть их отношения, какие чувства и ценности ими движут. Понимание любви как истории позволяет определить разницу в представлениях о любви каждого из партнеров, сопоставить и соотнести их между собой. Это открывает широкие перспективы для практической консультативной работы с парами по оказанию психологической помощи и поддержки. Читателям, знакомым с транзактным анализом, может показаться любопытным наложение историй любви на психологические игры и жизненные сценарии.
Благодаря историям мы можем узнать, что происходящее с нами не уникально и похожие чувства переживают и другие люди. Осознание общности с другими людьми в сочетании с долей иронии может давать определенную внутреннюю опору. Понимание своей истории позволяет понизить градус серьезности и избежать драматизации, немного упростить (но не обесценить), посмотреть на ситуацию со стороны и, возможно, задуматься над деструктивными паттернами своего поведения, если таковые имеются. Стернберг приводит двенадцать таких историй. Рассмотрим вкратце каждую из них.
1. История жертвы. Предполагает отказ от своих потребностей ради счастья любимого человека. Такая любовная история обычно характерна для людей, воспитанных на том, что их потребности менее значимы, чем потребности другого, а также на мифе, что любовь — это страдание, что она требует самопожертвования.
История жертвы может привести к счастливым отношениям лишь в том случае, если оба партнера готовы приносить себя в жертву другому по собственному желанию (то есть любовь становится определенного рода служением), когда обоим партнерам свойственно смирение и альтруизм. Однако чаще всего история жертвы разворачивается как неравноправие в паре. Партнер, отказывающийся от своих потребностей ради счастья другого, со временем чувствует себя несчастным и истощенным, а партнер, принимающий жертвы, начинает переходить границы и эксплуатировать.
Нарушение баланса между «брать» и «давать», а также потеря личностных границ — основной риск такой истории.
2. Полицейская история — это еще один вариант зависимых отношений. В этой истории две роли: «Полицейский» (Преследователь) и «Преследуемый» (Жертва). Это история несимметричных отношений, в которых один из партнеров находится по отношению ко второму в строгой Родительской позиции.
«Полицейский» тревожен, подозрителен и ревнив, он не доверяет миру и другим людям, а потому контролирует своего партнера. Он может гордиться этим умением, получать удовольствие от собственной ловкости и хитростей слежки.
«Преследуемый», остающийся в таких отношениях, может приспосабливаться или бунтовать. В первом случае он не устает предъявлять «доказательства своей невиновности» и может расценивать пристальное внимание к себе как любовь. Во втором — пытается пресекать попытки контроля, возмущается, делает назло, что ведет к еще бóльшим подозрениям со стороны преследующего партнера.
У полицейских историй обычно неблагоприятный прогноз, потому что в них стираются личностные границы и границы дозволенного. По мере сгущения сюжета «Преследуемый» сначала начинает терять свободу, затем достоинство, а в итоге и всякое самоуважение. В конце концов психическое и даже физическое благополучие человека может оказаться под угрозой.
