Александра. Большая игра 2 (СИ) - Ростов Олег
Возле шатра стояли двое караульных с алебардами и в пластинчатом доспехе. Саша легко спрыгнула с коня.
— Я к Князю. Александру Ходкевич. Доложите ему, что приехала его дочь, Александра Ходкевич.
Один из караульных заглянул в шатёр, сообщил о прибывшей Александре. Из шатра быстро вышел сам Ходкевич.
— Саша, дочка⁈
— Батюшка. — Юная княжна бросилась к отцу. Они обнялись. Александр Ходкевич, на глазах удивлённых воинов и шляхты обнимая, целовал молодую девушку в странной одежде и вооружённой хорошей саблей в дорогих ножнах и с пистолем, который не каждый шляхтич мог себе позволить.
— Пошли в шатёр.
В шатре было намного теплее, чем на улице. Там стояла пара жаровень, в которых тлели красные от жара угли. Воевода всё продолжал держать в объятиях свою дочь, словно боялся отпустить её.
— Батюшка, ты меня так держишь, словно боишься, что я сейчас исчезну. — Улыбнулась Александра.
— Я всё поверить не могу, что ты здесь, рядом со мной. Неужели Ливонская волчица тебя просто так отпустила? Я думал, что потерял тебя навсегда, когда татары захватили Киев. И что тебя уже продали в Турции в гарем к какому-нибудь поганому турку. Потом узнал, что ты в Москве. Я писал туда. Хотел выкупить тебя. Но пришёл отказ. И что якобы ты сама отказалась. Я в это не верил. Потом до меня стали доходить сведенья, что ты в услужении у Великой Княгини Московской и Королевы Ливонской.
— Всё верно.
— Ты садись, дочка. Может есть хочешь, я сейчас…
— Подожди, батюшка. Я не хочу есть. Я сытая. Давай просто побудем вдвоём. Нам есть о чём поговорить.
— Хорошо, давай поговорим… Сашенька, а что на тебе за одежда? И ещё я видел такие же одежды у других девушек, что с Ливонской Королевой были?
— Это походная форма солдат и офицеров Корпуса, батюшка. Только моя форма женская. Такая же, как и у Матушки-Государыни.
— Ты носишь мужские порты?
— Нет, батюшка. Я ножу женские форменные штаны. Такие, которые положены, согласно воинского устава Корпуса. — Саша улыбнулась, глядя на удивлённое лицо отца. Она расстегнула свою шубку. — Единственное, это шубка. Она не по уставу. Но Матушка велела нам всем пошить такие. Они удобные, чтобы на коне ездить.
Князь смотрел на свою дочь. Оглядел её с ног до головы.
— Странные у тебя сапоги. Длинные, выше колен.
— Конечно, — кивнула Саша, — они защищают ногу не только до колена, но и выше. — Она сняла шубку. Под ней у княжны была кольчуга с броневыми пластинами на груди и животе. С наручами и наплечниками. Воевода смотрел на кольчугу. Хмыкнул.
— Дорогая бронь, Саша.
— Дорогая. Она не из железа. Из стали. Так что просто так её не пробьёшь.
— А сабля?
— И сабля у меня стальная. Булатная. Ладно, батюшка. Расскажи лучше, как там матушка? Как братья? Как сестра, Софьюшка?
— С ними всё хорошо. Матушка твоя, слава богу, жива и здорова. Брат твой Ваня правда хворает. Иероним, брат твой младшенький, совсем взрослый становится. Девками дворовыми интересуется во всю. — Князь усмехнулся. Саша тоже. — Гриша, три годика ему исполнилось. Тоже с ним всё хорошо. Соня, скоро понёву наденет, девушкой становится. Ждём с Василисой, когда первую кровь уронит. Ты у меня старшенькая, любимая самая, Сашенька. Слава богу с тобой всё хорошо. Домой вернёшься. Там и жених у тебя есть. Сговорился я уже за тебя, дочка.
— И кто же это, батюшка? — Улыбнулась Саша.
— Сын достойных родителей. Я не стал сватать тебя за человека старше тебя намного, хотя такие и были. Сговорился с Михайлом Васильевичем Збаражским-Вешневецким. За его второго сына Фёдора. И приданное за тебя мы с матерью твоей уже собрали. Хорошее. Не стыдно будет тебе людям в глаза смотреть. И землицу я дам за тебя с городом и несколькими деревнями… Сашенька, что так смотришь на меня? Ты не беспокойся, Фёдор Вешневецкий молод. Красив. Тебе он понравится…
— Батюшка. — Саша, улыбаясь, обняла отца. — Верю я, что счастья мне желаешь. Да только ты поторопился. Замуж я пойду только с благословения Матушки-Государыни. Великой Княгини Московской и Королевы Ливонской Александры Комниной-Нибелунг. Я вас с матушкой и братьями, и сестрой очень люблю. Но я уже не принадлежу себе. Я принадлежу ей. Её Величеству. И я буду следователь за ней туда, куда она скажет. Прости, батюшка.
— Как это ты ей принадлежишь? Ты моя дочь. И я решаю, что тебе делать и за кого замуж идти.
Саша отрицательно покачала головой.
— Нет, батюшка. С того момента, как меня захватили татары, я уже не принадлежала семье. Они меня не тронули и подарили меня молодому офицеру Корпуса. Но он тоже меня не тронул. Их так в Корпусе воспитывают. Для них честь превыше всего. Он привёз меня в Москву и передал Государыне. Она была добра со мной. И приняла к себе, в свой ближний круг, который она называет свой ближний двор. Кроме меня в нём ещё княжны. Все разные. Есть Ксения, она самая первая стала фрейлиной Её Величества, русская княжна из рода Остожских. Есть итальянская княжна, Паула. Её отец Князь Пандольфо контр-адмирал Ливонского флота. Есть польская княжна, Агнешка. Есть даже персидская княжна, Айтан.
— Так все эти девы возле Королевы и есть…
— Сержант-дамы Корпуса и её фрейлины. И я тоже, батюшка. И повидавшись с тобой и поговорив, я вернусь назад.
— Она тебя заставляет? Ты чего-то боишься?
— Матушка меня не заставляет. И я ничего не боюсь, но служу ей по зову своего сердца. Я сама, отец. Понимаешь, сама принесла ей присягу, то есть клятву верности. И я пойду до конца.
Князь некоторое время молчал. Потом посмотрел на дочь. Было видно, что он раздражён. Но Саша была спокойна.
— А если я сейчас повелю, взять тебя и увести в наше поместье?
— И тем самым, батюшка, совершишь самую свою большую ошибку. Я тогда прокляну весь род Ходкевичей. Да, батюшка. Весь род. А своего мужа, которого ты мне выбрал, я зарежу в брачной постели, а потом сбегу к Матушке и только она решит, как мне жить дальше. Что так смотришь, отец? Удивлён? Не удивляйся. Мы все такие, кто входит в её ближний круг. В её двор. Я пришла поговорить с тобой не только, как твоя дочь, но и как сержант-дама Корпуса и посланец Её Величества.
Саша замолчала. Князь тоже молчал. Думал. На его скулах играли желваки. Вот он поднял тяжёлый взгляд на свою 17-ти летнюю дочь.
— Значит проклянёшь? Весь род?
— Да, прокляну. Но ты же этого не сделаешь? Посмотри мне в глаза, батюшка.
— Саша, ты хоть понимаешь, что сказала?
— Понимаю. Поэтому и сказала.
— После таких слов, ты должна уйти. Иначе я сам прокляну тебя.
— Прокляни. Ничего, Матушка меня отмолит у Богородицы. Но тогда твоё проклятье опять же вернётся в наш род, батюшка. Ну так что? Мы будем с тобой разговаривать нормально или как? Или меня сейчас хватать будут? Предупреждаю, я хорошо владею саблей и заряд у меня в пистоле есть. Так что двух-трёх твоих жолнежей я уложу. Это как минимум. Матушка хорошо умеет учить своих учениц. А я, батюшка, очень старательная в учёбе. Вся в тебя!
— Что же это значит, Сашенька? Если завтра бой, то ты пойдёшь против меня?
— Пойду, батюшка. Но у меня вопрос, а надо ли воевать?
— Поясни?
— Батюшка. У Её Величества войск больше, чем у вас здесь.
— А откуда она знает сколько у нас войск?
— Знает. Всех уже сосчитали. Так вот, у вас пять тысяч. У Матушки десять. Они хорошо вооружены, лучше, чем твоё воинство. Мало того, под Невелем стоит ещё пять тысяч Георга фон Фрундсберга. А на восточной границе, в районе Смоленска, стоят ещё и войска Великого Князя Московского. Но это ещё не всё, батюшка. В степи собирается большая орда. Ты понимаешь, что произойдёт в случае продолжения войны Ливонии с Великим Княжеством Литовским?
— Они вторгнутся в наше южное подбрюшье.
— Да. Но они не просто вторгнутся. Они займут города и деревни, и не уйдут оттуда, пока Великий Князь Литовский не отдаст эти земли им. А по сути Москве. А нужно ли это Сигизмунду? Орда будет большая. Гораздо мощнее, чем при хане Бату. Плюс у них будет артиллерия, даже лучше, чем в четырнадцатом. И их будет очень много. До ста тысяч сабель. И ещё. Принцесса Елена построила в Москве какие-то печи, которые варят чугун. И ещё одни печи, которые этот чугун переплавляют в сталь. Много стали. Из которой делаются доспех и оружие. Много оружия. И этим оружием она вооружает степь. Так что кочевники придут в Великое Княжество Литовское и Русское хорошо вооружёнными. Защищёнными сталью, а не дрянным железом. Или вообще в драных халатах. И придя в Литву, они не уйдут.
