Ровно в четыре утра (СИ) - Хренов Алексей
Лёха всё это время шёл небольшой змейкой, крутил головой, следя то за одним, то за другим, и постепенно начинал понимать, что в этих машинах его что-то беспокоит. Выглядели они как-то не так.
И тут его осенило.
Это были не «Эмили».
У прежнего законцовки крыла были почти обрубленными, нос выглядел тяжелее и угловатее. Здесь законцовки были округлыми, капот плавнее, а большой кок винта словно продолжал линию фюзеляжа. Машина выглядела стройно и зловеще.
Лёха крутил головой, боясь прозевать момент атаки.
— «Эмиль» — это E. Дальше что у них там?.. Как его…
На ум почему-то настойчиво лезла русская буква «Ж», а вместе с ней всего одно подходящее слово, которое медленно и во всём своём великолепии разворачивалось за фонарём кабины.
Лёха отследил зависших выше немцев взглядом и машинально потянулся к ручке газа.
Самым простым было бы открыть его до упора и попробовать удрать. Разведывательный «Спитфайр» умел летать быстро, немцы возвращались с боевого вылета и наверняка были уже не с полными баками. Если протянуть минут десять, скорее всего, им придётся задуматься о горючем.
Но стрелка давления масла стояла у самого минимума, и Лёха почти физически чувствовал, как двигатель с осуждением смотрит на его руку, лежащую на секторе газа.
«Суки» — это слово сегодня прочно вошло в лексикон нашего героя.
Ведущий резко перевалился через правое крыло и начал пикировать, превращая несколько сотен метров высоты в скорость. Ведомый пошёл следом с небольшой задержкой, держась чуть правее и позади.
Лёха машинально двинул сектор газа вперёд и тут же покосился на давление масла.
— Прости, родной. Сейчас не до здоровья.
«Мерлин» прибавил голосу, и «Спитфайр» начал разгоняться.
«Мессершмитт» быстро рос в зеркале. Заход был до неприятного знакомым — Лёха насмотрелся таких над Англией — сверху, чуть слева, с избытком скорости и спокойной уверенностью, что осталось только нажать гашетку.
Лёха дождался, пока расстояние сократится, и только когда нос вражеской машины начал медленно ползти ему наперерез, резко положил «Спитфайр» на крыло и довернул прямо на атакующего.
В тот же миг перед фонарём протянулись трассеры.
Одна очередь прошла впереди, вторая мелькнула ниже, а сам «Мессершмитт» с рёвом пронёсся справа и ушёл вниз, слишком быстрый, чтобы успеть что-нибудь исправить.
Второй немец уже валился сверху. Манёвр против ведущего вывел «Спитфайр» ему почти точно в прицел.
Лёха резко убрал газ и ещё сильнее затянул вираж. Скорость поползла вниз, самолёт задрожал, предупреждая, что дальше начинается область, где аэродинамика перестаёт уважать человеческие планы.
Немец же пикировал слишком быстро.
Лёха выждал лишнюю секунду, чуть отпустил ручку и резко переложил машину на другое крыло.
Ведомый успел дать короткую очередь, но «Спитфайр» уже вываливался из прицела в противоположную сторону, а разогнанный «Мессершмитт» проскочил вперёд.
Лёха вернул машину на прежний курс. Немцы полезли в набор высоты.
Проскочив ниже и вперёд, Остерманн потянул ручку на себя и машинально сжался в ремнях, ожидая очереди вслед.
Над Англией он видел это десятки раз. «Мессершмитт» проскакивал после неудачного захода, начинал вытягивать вверх, и именно в этот момент оказавшийся сзади «Спитфайр» старался всадить в него всё, что успевал, прежде чем немец снова оторвётся.
Остерманн ждал.
Ничего не произошло.
Используя набранную в пикировании скорость, они пологой горкой вернули себе высоту и снова собрались в пару.
— Он не стрелял, — сообщил ведомый. — Может, новичок и не успел довернуть?
Остерманн ещё раз посмотрел назад.
— Не успел дважды? Скорее всё расстрелял с утра и пустой пытается уйти к русским. Доложить остаток топлива.
Откуда над Балтикой взялся британский самолет Остерманн не смог себе ответить.
Синий «Спитфайр» тем временем опять убрал газ и продолжал ползти своим прежним курсом, словно два «Мессершмитта» были всего лишь неприятным погодным явлением, которое следовало терпеливо переждать.
— Меньше четверти, — сказал ведомый.
Макс бросил взгляд на свой топливомер. У него было ещё меньше — стрелка лежала вблизи нуля.
— Заходим ему в хвост. Держись со мной.
На этот раз немцы не стали падать сверху почти отвесно. Они зашли сзади и немного выше, постепенно сокращая расстояние, не набирая лишней скорости и заходя Лёхе в хвост. Пролетать мимо загадочного англичанина они больше не намеревались.
Лёха посмотрел в зеркало и мрачно оценил новое построение.
Ведущий заходил с одной стороны, ведомый держался с другой и немного выше, аккуратно зажимая Лёху.
Когда ведущий подошёл на дистанцию огня, Лёха мысленно перекрестился, резко дал полный газ и бросил «Спитфайр» в крутой левый вираж.
«Мерлин» отозвался сразу, хотя стрелка давления масла дёрнулась так, словно собиралась написать на приборной доске заявление об увольнении.
Остерманн попытался довернуть следом, сделав почти полкруга, но слишком резкий вираж и неприятная манёвренность англичанина не оставили ему шансов. Тот быстро ушёл внутрь виража, и ведущий, не желая бессмысленно терять энергию, вывел машину и снова полез вверх.
Зато ведомый решил, что вот теперь-то англичанин попался.
Он срезал угол и потянулся за «Спитфайром», заходя ему в хвост. Синий хвост почти влез в прицел. Ещё чуть-чуть.
Лёха заметил в зеркале сидящий на хвосте «мессер» и нервно усмехнулся. Хорошо хоть за четыре часа крыльевые баки успели опустеть. С полным бензовозом такие номера пришлось бы показывать значительно осторожнее.
— Ну давай, попробуем покрутиться, урод.
Он чуть отпустил ручку и резко переложил машину вправо, уходя в глубокий вираж.
Немец последовал за ним.
Остерманн вывел свой самолёт из набора высоты и увидел, как внизу два истребителя крутятся на жёстких виражах. После пары виражей стало видно, что его ведомый увлёкся. Синий «Спитфайр» то уходил внутрь поворота, то снова показывал бок, а немец упрямо тянулся следом, каждый раз надеясь, что ещё несколько секунд — и цель наконец ляжет в прицел.
Лёха взмок, заставляя «Спитфайр» вытворять непотребства в воздухе. Стрелка давления масла уже легла на ограничитель, а «Мерлин» начал неприятно подвывать.
Вместо очередного левого виража он неожиданно дал ручку вправо, почти убрал газ и тут же резко переложил машину с креном и скольжением. «Спитфайр» словно споткнулся в воздухе, потерял скорость и съехал в сторону с прежней траектории.
— Выходи! Выходи вверх! — рявкнул Остерманн ведомому, но совет запаздал примерно на пару секунд.
Ведомый такого безобразия не ожидал. «Мессершмитт», приготовившийся продолжать поворот, на своей скорости промахнулся мимо англичанина, выскочил вперёд и завис прямо перед ним.
Мокрый, злой и загнанный до предела, Лёха вцепился глазами в немецкий хвост, вдруг оказавшийся прямо перед ним.
И в этот момент что-то внутри просто оборвалось. Он оскалился, вдавил газ до упора и дико заорал неизвестно кому:
— Свободу Анджеле Дэвис! Долбоёбы!
Верный «Мерлин» взвыл вместе с ним. «Спитфайр» рванулся вперёд, и Лёха уже не думал ни о двигателе, ни о возвращении, ни о том, что будет через секунду.
Он просто держал немецкий хвост перед глазами и с отчаянной, злой решимостью врубился в него винтом.
Глава 2
Советски рабочий пехота
22 июня 1941 года. Балтийское море в районе Либавы.
Капитану маленькой старой «Gramzda» — пятнадцать метров от носа до кормы, одна мачта, старый мотор под рубкой и меньше сорока тонн водоизмещения — Фрицису Звирбулису было сорок шесть, но осторожность к этому возрасту так и не стала его главным достоинством.
Рыбаками Звирбулисы были настоящими и ловили треску, но относились к морскому промыслу творчески и с широким кругозором, то есть брались перевозить всё, за что соглашались платить.
