Песнь Холмов (СИ) - Леонтович Елена "Mrs Adams"

Песнь Холмов

Пролог

В дикой природе олень — гордое, благородное животное, почитаемое кельтами как благословение Кернунна. Однако в разговорной речи этим словом нередко называют людей недалёких и невнимательных — к себе и своим близким, — имеющих крайне смутное представление о реальности. Второй случай как нельзя точнее описывал Джеймса Флимонта Поттера, наследника младшей ветви старинного рода.

После кончины родителей, предположительно от драконьей оспы, он счастливо женился на Лили Эванс, маглорожденной однокурснице, приобрёл небольшой коттедж в Годриковой лощине и вступил в загадочную организацию под названием «Орден Феникса». В её честь он часто пил в местном пабе вместе со своим другом Сириусом Блэком.

Миссис Поттер, миловидная рыжеволосая девушка, достаточно сносно вела хозяйство, охотно сплетничала с местными кумушками и ожидала ребёнка. На вопросы знакомых, почему они не живут в особняке Поттеров в окрестностях Брайтона, женщина отвечала, что боится заразиться, ведь её свёкор со свекровью умерли от инфекции, а она в положении. Соседи кивали соглашаясь. Самая обычная семья магов, каких много в Британии.

Идиллия продолжалась до лета 1980 года, точнее, до праздника Лугнасад. В обед 30 июля миссис Поттер почувствовала себя плохо — у неё начались схватки. Мистер Поттер проводил супругу в больницу Святого Мунго, а сам отправился праздновать в компании друзей рождение сына, наследника.

Старушка Бэгшот пыталась урезонить молодых оболтусов: мол, сын ещё не родился, а отец уже пьёт. Джеймс лишь отмахнулся:

— Я здоров, жена тоже. Конечно, ребёнок родится, деваться ему некуда! Один путь — наружу!

Компания захохотала, а Батильда покачала головой.

— А что, по-вашему, мистер Поттер, родиться может только сын?

Изрядно набравшийся к тому времени Джеймс ухмыльнулся:

— Конечно! А кто ещё!

Пожилая леди хмыкнула, пробормотала что-то про глупых оленей и отправилась домой, где её ждал чай с вишнёвым пирогом и приятная книга. А молодёжь продолжила веселье и шумный подбор имени для наследника. Ведь не каждый день друг становится отцом!

Утро Джеймса Поттера началось после обеда. Он проснулся на диване в собственной гостиной, смутно припоминая вчерашний загул. Кажется, начали отмечать в пабе «У Годрика», потом переместились в Хогсмид, затем был Лютный переулок, «Дырявый котёл»... Воспоминания путались: новые интерьеры, брезгливая рожа Снейпа, пара драк.

Кряхтя, мужчина побрёл в ванную, долго рассматривал в зеркале шикарный синяк под глазом и отсутствие зуба, размышляя, как попасть в Мунго и не попасться на глаза жене в непотребном виде.

Миссис Поттер родила лишь под утро. Она спокойно проспала день и благосклонно встретила успевшего привести себя в порядок супруга. В мыслях Лили уже предвкушала подарки, благодарности целителям — всё как полагается в респектабельной семье.

Но всё изменилось, когда Джеймс произнёс:

— Милая, я назвал сына Гарри, как мы с тобой собирались!

Лицо Лили моментально похолодело, а в глазах вспыхнула ярость.

— Какого сына? — спросила она.

— Лилс, ты шутишь? Нашего сына — Гарри!

И тут она взорвалась. Высказала всё, что думает о тупых оленях, глупых шавках и придурковатых оборотнях. Потому что никакого сына у них не рождалось! Родилась дочь, милая, нежная красавица. И никаких Гарри!

Если он уже записал ребёнка, пусть сам и переписывает, иначе… Где моя сковородка?!

На скандал сбежалась половина больницы Святого Мунго. Поттер чудом унёс ноги от разъярённой супруги и возблагодарил Мерлина, что ещё не зарегистрировал ребёнка в Министерстве.

Наутро Джеймс принёс жене огромный букет роз и изумрудный гарнитур. Затем, следуя старинным традициям, одарил акушерку и целителя, принимавших роды, и забрал семейство домой.

Лили схватилась за сковородку, увидев детскую, оформленную в голубых тонах. Успокоить жену удалось только после оглашения суммы, потраченной на это великолепие.

— Накладно выкидывать детские вещи, — признала она. — Ну ошибся муж, забыл, что дети бывают двух полов… Сама знала, за кого замуж выходила.

Наконец, супруги сошлись на имени: Генриетта Лилиан Поттер. Через пару недель состоялись крестины, где крёстными стали Алиса Лонгботтом и Сириус Блэк. А затем Поттеры сообщили радостную весть родне, и на этом всё успокоилось.

События вскоре понеслись вскачь. И никто не вспомнил, что всему волшебному миру объявили о рождении мальчика по имени Гарри Поттер.

Альбус Дамблдор считал себя мудрым политиком и блестящим стратегом. Он обрадовался, когда пророчество начало сбываться: две семьи его преданных сторонников родили сыновей в конце июля! Он не видел документов из Мунго, но Джеймс Поттер так радостно праздновал рождение сына… а отец, конечно же, знает, кого породил. Пора запускать следующий пункт плана с Фиделиусом.

Том Риддл, лорд Волан-де-Морт, размышлял, с кого начать: с Поттеров или Лонгботтомов? Первые жили в коттедже — открытом месте, вторые — в родовом особняке. Решив сперва разобраться с более лёгкой задачей, лорд аппарировал в Годрикову лощину.

В предрассветный час 1 ноября 1981 года на Тисовой улице, дом 4, двое волшебников кого-то ждали. Минерва Макгонагалл пыталась отговорить Дамблдора от опрометчивого выбора опекунов. Альбус же загадочно улыбался, вспоминая зелья и заклинания, которыми он позаботился о «правильном» воспитании Гарри Поттера — героя Магической Британии.

— Минерва, ты хочешь, чтобы мальчик вырос копией Джеймса? — Один вопрос — и декан Гриффиндора растерянно замолчала. Потому как отец мальчика, конечно, всего лишь шутник, но маглы за такие шутки сажают лет на десять, да и маги обычно по головке не гладят. Мерлин, упаси от второго мародёра, да ещё распиаренного как героя, пусть мальчик растёт скромным и послушным, Альбус позаботится.

Никто не удосужился заглянуть под пелёнки ребёнка, заменить подгузник. Голубые одёжки? Значит, мальчик. Завернули в одеяло, положили письмо, накинули согревающие чары…

А на крыльце спала малышка, одним своим существованием руша все планы великих магов.

Глава 1

Утро Петуньи началось как обычно: она заглянула в детскую, убедилась, что с Дадли всё в порядке, затем вышла за дверь, чтобы забрать молоко, которое всегда оставлял молочник.

Но сегодня её ждал сюрприз — на пороге стояла корзинка. В ней спала годовалая девочка, мирно посапывая во сне. Рядом с малышкой лежало письмо.

Пока Петунья с замиранием сердца подбирала ребёнка и торопливо вносила его в дом, Вернон уже читал послание. Он всё больше хмурился, строки вызывали у него тревогу и раздражение.

— Я ничего не понимаю, Петуния, — произнёс он, опуская письмо. — Здесь написано, что у Лили был сын. Но в корзине девочка. Чей это вообще ребёнок?

Петунья в ответ лишь сжала в руках маленькие синие ползунки — те самые, в которых, по-видимому, и оставили девочку. В кресле в гостиной малышка уже весело дрыгала ножками, не подозревая, как изменилась её жизнь.

— Это она, Вернон… — прошептала женщина, — это моя племянница. Лили писала мне, что у них с Джеймсом родилась дочь.

— Гады! — взорвался Вернон. — Убили твою сестру и даже не удосужились сменить ребёнку подгузник! Даже не удосужились посмотреть, кого оставляют!

Он с отвращением швырнул письмо на стол.

— Мы должны что-то сделать. Документы, имя, всё оформить официально. Может... Гарриет?

— Гарриет?! — передернулась Петуния. — Чтобы моя племянница носила имя какой-то эстрадной негритянки? Прости, но даже Джеймс не стал бы так её называть. Мы должны окрестить ребёнка.

— Отличная мысль, — кивнул Вернон. — Церковь может выдать документы. Заодно и Дадли окрестим.

Но не всё было так просто. В их городке слухи — тотальное бедствие: в таких местах новостей мало, а слухов много. Петунья знала, что, если они обратятся в местный приход, это вызовет волну обсуждений, а им ещё здесь жить.