Песнь Холмов (СИ) - Леонтович Елена "Mrs Adams"
В семнадцать лет Изабелла объявила о своей помолвке с Блейзом Забини. Не то чтобы её охватило романтическое чувство — скорее, она проявила характерную для себя зрелость. Мэгвин провела расчёты, сопоставила линии крови, совместимость стихий и ещё с десяток факторов и пришла к выводу: Блейз — лучший из претендентов, просивших руки. Белла согласилась. Не потому, что не мечтала о любви — просто знала, что счастье складывается не только из неё.
На самой церемонии помолвки миссис Забини буквально сияла. Она светилась от гордости и радости: союз с Поттерами был мечтой любой ведьмы, знающей толк в древних родах. Мелочь вроде завещания Флимонта, согласно которому всё поместье и большая часть состояния отходят первенцу мужского пола в молодой паре, ничуть не омрачила её ликования. Более двадцати лет её сын будет управлять всеми активами рода Поттер! А там, глядишь, ещё столько же: молодой наследник вряд ли станет менять устоявшихся партнёров по бизнесу. Дедушка Пьетро с Сицилии был в полном восторге: семья — это главное!
Белла смотрела на всё это сдержанно, почти задумчиво. Она всё чаще ловила себя на мысли, что её взрослая жизнь похожа на шахматную партию: ходы просчитываются заранее, фигуры двигаются с холодной логикой, но в глубине души всё равно ждёшь момента, когда неожиданно распустится роза — и пахнёт по-настоящему.
Ритуал передачи Дара проходил в родовом поместье «Лонгфорд» в Кенте — среди древних дубов, хранящих память десятков поколений. В центральном ритуальном зале, где потолок терялся во мраке купола, украшенного звёздными рунами, Изабелла стояла у алтаря. На ней была туника из тонкой серой шерсти, расшитая серебром и охрой — рунами защиты, передачи силы и согласия. Перед ней — семилетний Антарес Блэк, серьезный и сероглазый, с выправкой, не соответствующей возрасту.
Белла аккуратно разворачивала мантию-невидимку — ту самую, уцелевшую после всех нелегких событий, некогда принадлежавшую отцу. Ткань струилась между её ладонями, будто вода, и мягко мерцала в свете ритуальных свечей. Мальчик вытянул руки — и принял мантию без тени страха, с удивительной для своего возраста уверенностью.
Ритуал страховали трое — леди Друэлла, её дочь Нарцисса и Мэгвин Керрид, наставница Беллы. Над церемонией витал запах ладана и полыни, слышались негромкие гудящие слова на древнем языке. Присутствовал и Томас Гонт — бессменный глава Отдела Тайн, сохранявший на лице неизменную маску спокойствия, но следивший за каждым движением мальчика с напряжённой внимательностью.
Когда ритуал завершился и мантия окутала Антареса тонкой пеленой магии, Белла вдруг ощутила странное спокойствие. Радость мальчика была искренней и чистой — он светился от счастья. Она смотрела на него и неожиданно подумала, что это чувство — принятия и внутреннего согласия — похоже на то, которое она испытывала в Святилище Керридвен, когда впервые ощутила силу жизни, пульсирующую в каждой клетке мира.
Жалела ли она, что дар некромантов ушёл в другой род? Если задуматься — нет. Если некроманты давно не рождалась у Поттеров, значит, таков замысел самой магии. Белла с юности научилась уважать её волю. Её собственный дар — целительство, работа с жизнью и обновлением — был светлым, сильным и родным. Он наполнял её радостью, открывал двери в незримое и звал творить, а не разрушать. И она знала: её путь тоже велик. Только он другой.
* * *
Томас Марволо Гонт был более чем доволен. Тогда, в 1994 году, после всех потрясений и борьбы с Тенями, он вдоволь насмотрелся и на Конклав Лордов, и на заседания Визенгамота. Какие бы доводы ни приводились, какими бы доказательствами ни размахивали — правящие чистокровные семьи продолжали гнуть свою линию. Они не желали уступок, не шли ни на компромиссы, ни на реформы. Всё, как всегда, под себя.
И тогда в голове Томаса родилась по-настоящему дерзкая и гениальная мысль. Он подумал о Братстве Теней, о том, как Риверны пытались сделать невозможное. Их идея — если вычистить весь мусор вроде инверсий, тёмных пророчеств и одержимых фанатиков — была, в сущности, здравой. Почему бы не сделать это иначе? Без ненужной мистики. Без мании величия. С системным подходом.
Ведь суть была не в обрядах, а в людях — в магглорожденных, в изгнанниках, в тех, кто не нашёл себе места в волшебном обществе. Он сам когда-то был таким. И теперь, когда бывший Тень Говорящего Бенедикт Риверн мёртв, его вдова и дети погружены в частные заботы, а большая часть структуры уцелела и продолжала функционировать, кто-то всё равно должен был встать у руля. Почему бы не он?
Теперь Братство Тайн стало его гордостью. Официально — Томас Марволо Гонт, или Джон Смит, как кому удобнее. Меток больше не было, но численность организации выросла в разы. Слияние с остатками Ордена Рыцарей Вальпурги и реформа прежнего Братства Теней дали ошеломительный эффект. Обновлённое Братство стало самой влиятельной магической структурой в Англии и шаг за шагом укрепляло позиции в Шотландии, Уэльсе и даже Ирландии.
Нет, он не мечтал о всемирной Империи магов — пока нет. Но скромная Островная Империя вполне по силам человеку, которому ещё и ста лет не исполнилось. У него вся жизнь впереди.
КОНЕЦ
