Песнь Холмов (СИ) - Леонтович Елена "Mrs Adams"
— О Братстве Теней, — тихо, почти шепотом сказала Мэгвин. — Когда Петунья принесла девочку в храм, где хранится Котёл Дагды, я обнаружила на ней след ритуалов Инверсии. Закреплено всё это было руной соулу.
Супруги Снейп обменялись встревоженными взглядами, и наставнице пришлось объяснить подробнее.
— Братство Теней — радикалы, отколовшиеся от Кафедры Пророчеств ещё в XIX веке. Основали это течение маглорожденные волшебники, когда-то работавшие на тайные службы Британской империи. Имя основателя неизвестно. Их цель — возрождение магократии, «Новой Британской Империи», через контроль над линиями судьбы и теневыми пророчествами.
— Теневыми? — переспросила Айслинн.
— Скрытыми, искажёнными. Они верят, что настоящий контроль даёт не истина, а искажение. Что только в пространстве Инверсии рождается настоящее могущество. Они считают себя избранными — теми, кто видел Изнанку. Им интересны потомки Певереллов и Гонтов, и, скорее всего, их цель — Дары Смерти.
Северус резко поставил чашку.
— Но эти артефакты, если и существуют, созданы кровной магией. Посторонний их не активирует.
— Вот именно, — кивнула Мэгвин. — Но они не знают этого. Их орден состоит из новых семей и маглорожденных, у них нет знания старой крови. Они проводят ритуалы Инверсии, искажают узлы судьбы, уничтожают истинные пророчества, фабрикуют ложные. Особенно охотятся за детьми с врождённым даром к некромантии.
— Но Белла?.. — Айслинн замерла.
— В Белле активировалась магия дриад. Наследие по материнской линии. Котёл Дагды, древнейший артефакт, меняющий судьбы, переварил последствия ритуала. Он поглотил Инверсию — и открыл в ней противоположную силу. Дар Жизни. Это редкий дар — противоположность некромантии. Я не уверена, сможет ли она носить мантию-невидимку отца, но Повелительницей Смерти ей не быть.
Наступила тишина, прерываемая лишь потрескиванием поленьев в камине.
— А кто такой Повелитель Смерти? — тихо спросила Айслинн.
— Некромант в полном смысле. Наследник, способный объединить три Дара Смерти, созданные Певереллами. Но только носитель их крови сможет пробудить в артефактах силу.
— То есть, если ты не Певерелл, тебе не быть Некромантом, даже если у тебя мантия, камень и жезл?
— Именно, — кивнула Мэгвин. — Но Тени не верят в границы крови. А потому — опасны.
— А Альбус Дамблдор… как он связан с этим? — медленно произнёс Северус, прищурившись.
— О, это проще простого, — усмехнулась Мэгвин, откидываясь на спинку кресла. — Мы познакомились в самом начале прошлого века. Тогда он был ещё молод — амбициозный, горячий, но уже тогда проталкивал интересы Братства Теней. Прости, Северус, но именно вы, английские маги, со своими зашоренными «чистокровными» традициями, сами создали почву для появления таких структур. Вместо того чтобы давать талантливым юным волшебникам шанс, вы сторожили свои родовые секреты, как церберы.
Северус мрачно скривил губы, но не перебил.
— Вот и вышло, — продолжала Мэгвин, — что молодому магу из молодого рода вроде Альбуса путь к влиянию открыли не старые семьи, а Тень. Они сделали ставку на него, предложили представлять их интересы в политике. А он ухватился. Потому что других дверей просто не было.
Она ненадолго замолчала, подбирая слова, словно вспоминая давно забытое.
— На заре своей карьеры он сунулся в Уэльс. Хотел вербовать маглорожденных — именно для Братства. И очень удивился, когда обнаружил, что у нас здесь для таких детей есть стипендии, наставничество, программы обучения. Мы давно этим занимались — и без всякой Тени. Ну… и мы немного повздорили.
Она усмехнулась, глаза блеснули воспоминанием.
— Я ему в лоб объяснила, что он неправ. А мои сыновья, что тогда жили со мной, добавили веских аргументов.
— В результате будущий директор школы еле унёс ноги, — хмыкнула Айслинн, пряча улыбку за чашкой.
Мэгвин рассмеялась тихо, но в голосе прозвучала сталь:
— Тогда он впервые понял, что не все земли Британии подвластны его влиянию. И что не все ведьмы склоняют головы перед модными лозунгами.
Северус, не расслабляясь, прищурился ещё сильнее:
— И что же нам теперь делать с этим Братством Теней?
— Наблюдать, — твёрдо ответила Мэгвин. — Ждать. И ударить в нужный момент — точно, без промаха. А пока — быть особенно осторожными. Особенно с теми, кто вдруг слишком заинтересуется древними артефактами… и девочкой, чей дар выходит за пределы их понимания.
За окнами уже сгущались зимние сумерки, когда в дом с шумом и радостным визгом ввалились дети — Феликс, Фелиция и Изабелла. Их щёки пылали от мороза, волосы и варежки были усыпаны инеем, а полы плащей тяжело оттягивал налипший снег. Смеясь, они сбросили на входе насквозь промокшие сапоги, и от каждого движения с них сыпались снежинки, словно ледяная пыль.
— Как же весело было! — запыхавшись, выдохнула Изабелла, утирая нос в варежку. — Феликс устроил дуэль снежками, а потом мы все вместе катались с ледяной башни!
— И построили мини-дольмен для зимнего духа! — добавила Фелиция, сияя. — Там даже свечку поставили, как учили!
Айслинн, взяв с вешалки тёплые полотенца, поспешила к детям. За ней последовала Мэгвин, уже на ходу произнося очищающее заклинание — воздух вокруг девочек засверкал мягким синим светом, и остатки снега испарились, не оставив и следа.
— Тише, мои зимние ведьмята, — усмехнулась Айслинн, отряхивая плечо сына и выжимая из его волос влагу при помощи простого заклинания тепла. — Сейчас всех переоденем, вытрем — и марш за стол. Йольский пир не ждёт.
Мэгвин с лёгкой улыбкой коснулась плеча Беллы.
— Умница, ты хорошо поработала над оберегом для ледяного города. Чувствую, он надёжно защищён. Но теперь — в тепло, юная волшебница.
Дети не сопротивлялись. Их тела уже начинали зябко подрагивать от резкой смены температуры, и даже адреналин от игр уступал место усталости и приятному предвкушению уюта.
Вскоре все трое, уже в сухой одежде, с румяными щеками и чуть спутанными волосами, сидели за длинным деревянным столом, накрытым к празднику. Йольское полено, аромат трав и медовых пряников, дымок от жареного мяса и травяного эля окутывали помещение уютом и волшебством. Пламя в очаге танцевало под сводами, отражаясь в медных украшениях и застывших в витражах духах сезона.
Изабелла на миг прикрыла глаза. Здесь, среди магов долины, в доме друзей, под защитой древней магии, она чувствовала себя как никогда хорошо.
Когда на стол подали чай с медовиком, ореховым печеньем и вареньем из морозных ягод, разговор взрослых перешёл на более деликатные темы.
— Кстати, Северус, — с лёгкой насмешкой сказала Мэгвин, кружа ложечкой в чашке, — мне недавно написал твой давний знакомый, Люциус Малфой. Представь себе, он официально просил руки Беллы... для своего сына Драко.
Изабелла, до этого спокойно ковырявшая пряник, резко вскинула голову. Её глаза стали круглыми, как блюдца, и в них мгновенно отразилось недоумение и возмущение. Выходить замуж? За кого бы то ни было? Тем более за эту надменную вредину Малфоя?!
— Я... я ещё даже не... — начала было она, но Мэгвин мягко коснулась её плеча.
— Всё в порядке, дитя, — улыбнулась наставница. — Никто не собирается принимать такие предложения всерьёз.
Северус сухо хмыкнул:
— Полагаю, он просто хотел узнать, какие условия выдвинул опекун к потенциальным претендентам. Мэгвин, имейте в виду — Люциуса куда больше интересуют акции «Магического Роттердама», чем фамильное золото или артефакты Поттеров. Что вы ему ответили?
— Стандартно, — отозвалась Мэгвин, отставляя чашку. — До наступления менархе у девочки обсуждать подобное попросту неприлично. И его сын не подходит по статусу: любой претендент должен быть готов войти в род Поттер и отказаться от своих наследных притязаний.
— Хм, — Северус задумчиво кивнул. — Этого уже достаточно, чтобы он понял: мисс Поттер — не просто девочка с любопытным прошлым, а полноправная наследница активов рода. Кстати, он писал и мне. Просил о посредничестве… в лечении Драко.
