Эхо отражений (СИ) - Марченко Геннадий Борисович
И тут вмешался Д’Анджело.
— Послушай, Джованни, давай-ка наш гость из далёкой северной страны остановится у тебя.
— У меня? — слегка опешил Скорсезе.
— Почему нет? Дом у тебя в два этажа, после смерти жены ты живёшь один — обе дочки вышли замуж и живут с мужьями.
— И то верно, — согласился Джованни. — Вы как, синьор, не против переночевать в моём доме?
— Совсем нет, — обрадовался я. — Я в Венецию буквально на день-два, после чего продолжу своё путешествие. Надеюсь, я вас не сильно стесню?
— Нет-нет, что вы! — замахал руками Скорсезе. — Хоть неделю живите, хоть месяц… Я с вас ни талера за постой не возьму. Мне одному скучно, поговорить даже не с кем. Если не считать старую служанку, но она женщина недалёкая, её высокие материи не интересуют.
— Нет, на неделю я не задержусь, как и говорил — день-два… Но, прежде чем мы уйдём, подскажите, как эта улица называется?
— Улица? Так это Calle Avvocati. А к чему вам?
— Да так, красивая, — сболтнул я, постаравшись запомнить название.
— О, вы ещё не видели всей красоты Венеции! — воскликнул Антонио. — Завтра праздник — торжество Пресвятейшего Тела и Крови Христа, я вас проведу по городу, покажу его красоты.
— Жаль, что вы не приехали зимой — посмотрели бы, что такое венецианский карнавал, который длится от Рождества до Пасхи, — добавил Антонио Д’Анджело.
— Как-нибудь в следующий раз, — утешил я его.
И мы двинулись в сторону, противоположную той, куда я двигался изначально. Вскоре пришлось миновать дом с зеркалом. Окна его были темны, все спали.
Новые знакомцы оказались разговорчивыми, я за десять минут пешком узнал немало о них самих и их семьях, насколько позволял нам наш французский. У толстячка семья оказалась многочисленнее, тогда как Джованни успел и жену похоронить, и обеих дочерей, как уже упоминал Д’Анджело, выдать замуж. Одна дочь с мужем и двумя детьми жила в Венеции, а вот младшенькая укатила в новую семью аж в Жирону, и вскоре готовилась в первый раз стать матерью.
Правда, донести багаж никто не предложил, но я бы и не согласился вручить этим ребятам свой баул, учитывая их состояние. По пути пришлось миновать пару каналов по таких узким мостикам, что я опасался, как бы мои провожатые не свалились в пахучую воду.
Они оказались соседями, во всяком случае, жили на одной улице, называвшейся Calle Caotorta. Антонио отвалился раньше, на прощание мужчины минуты три обнимались, что-то говоря друг другу на итальянском, но, похоже, пользуясь всё-таки каким-то местным диалектом. Вероятно, венетским — о нём я читал на каком-то сайте, когда готовился к этому вояжу в прошлое.
В сущности, Скорсезе владел не домом, а двухэтажной квартирой с отдельным входом. Но всё равно места в нём было предостаточно, и мне была выделена спальня одной из дочерей на втором этаже — по соседству со спальней самого Джованни.
Увидел я и служанку — немолодую женщину, ни слова не знавшую на французском. Скорсезе обмолвился, что Карла — вот же имечко для барышни — живёт при нём уже 18 лет. Содержит квартиру в чистоте, стирает, готовит, решает вопросы с золотарём… В общем, весь дом на ней.
Под кроватью, на которую я, если честно, с трудом втиснулся, стояла ночная ваза. Хозяин квартиры пояснил, что это на случай, если вдруг мне приспичит по-маленькому. А если по-большому — так на первом этаже имелось отдельное помещение с дыркой в полу — предусмотрительный Скорсезе мне его показал, ещё как только мы вошли в квартиру. Как я успел выяснить, сюда же сливалось и содержимое горшков, а раз в неделю приезжал вышеупомянутый золотарь и вычерпывал содержимое выгребной ямы в свою огромную бочку, запряжённую старым, но ещё мощным битюгом. Причём все дома и квартиры были оборудованы отхожими местами — таково было решение властей, принятое ещё пару веков назад.
А ещё в городе была создана система общественных туалетов, пользоваться которыми можно за символическую плату. А жильцы обязаны следить за чистотой улиц перед своими домами, и невыполнение этих правил могло привести к наказанию. Штрафы за нарушение санитарных правил включали в себя не только финансовые санкции, но и общественное осуждение.
Из вычитанного в Сети я помнил, что в Средние века в Венеции не было общественных туалетов. Люди справляли нужду прямо в каналы, которые протекали по улицам города. Как следствие, в каналах кишели крысы и другие грызуны, которые переносили болезни.
Кроме того, фекалии загрязняли воду, что приводило к эпидемиям. В 1348 году в Венеции разразилась эпидемия чумы, которая унесла жизни более половины населения города.
В 1602 году был издан новый закон, запрещавший справлять нужду в каналы в любое время суток. За нарушение этого закона грозил штраф или тюремное заключение. В XVII веке в Венеции началось строительство общественных туалетов, которых к XVIII веку насчитывалось около 200. В XIX веке в Венеции были построены первые канализация и водопровод, что окончательно решило проблему с нечистотами в городе.
Мне было предложено на сон грядущий перекусить холодной телятиной и ещё чем-то под стаканчик вина, но я отказался, хотя в животе и подсасывало. Лучше уж утром поем, а то наешься на ночь — будут всякие кошмары сниться.
[1] Краудфандинг (от англ. crowd — толпа и funding — финансирование) — это способ коллективного сбора средств на проект или идею через специальные онлайн-платформы.
Глава 11
Проснулся согласно произведённым в Германии и выданным мне Ланской карманным часам образца 1768 года я в четверть девятого. Причём ещё бы поспал, но разбудил какой-то шум за окном. Я в своей ночной рубахе до пят прошлёпал к окну, в двустворчатую раму были вставлены стёкла, только не очень прозрачные, распахнул одну из створок и увидел, что внизу, со стороны канала, куда выходило окно, орут друг на друга благим матом две просто одетые тётки.
В чём суть вопроса — было решительно непонятно, но женщины явно не собирались уступать друг другу. Того и гляди до рукоприкладства дойдёт. Ан нет, не дошло. Не успел я об этом подумать, как откуда ни возьмись появился усатый и важный синьор в ботфортах со шпагой на боку и шляпе с огромным пером, а с ним пара дюжих молодцев с ружьями. Видать, городская стража, догадался я.
Тётки тут же начали жаловаться начальнику стражи — каковым тот, скорее всего, и являлся, тыча друг в друга пальцами. Тот смотрел на них с нескрываемым презрением. В конце концов ему надоело слушать бабий вой, он кивнул своим подручным, и те потащили упиравшихся товарок куда-то прочь. В какой-нибудь участок или как он здесь сейчас называется…
Сон с меня уже слетел, и я решил умыться, благо тазик и кувшин с водой Карла принесла ещё ночью, до того, как я улёгся спать. То есть я ещё и перед сном умылся, хотя на самом деле никакой дорожной пыли на мне и в помине не было. А потом Карла ещё кувшин принесла и свежее полотенце — то, которым я вытер лицо и руки, она унесла с собой.
Она хотела ещё и мою одежду забрать на чистку, как мне объяснил выступивший в качестве переводчика Скорсезе, но я с вежливо отклонил это предложение. Чего её чистить, если она и испачкаться толком не успела⁈ Хотя, возможно, дабы соответствовать легенде, надо было обсыпать её пылью… До этого мы с Ириной Витальевной как-то не додумались.
Ну ничего страшного, всё ж таки не с контрразведкой имею дело, надеюсь, эта небольшая несостыковка не вызвала у синьора Скорсезе подозрений. Да и у его горничной или кем она тут числится.
Перекусить бы сейчас не помешало, думал я, спускаясь на первый этаж. Шёл, можно сказать, на запах, и обоняние меня не подвело. Хозяин квартиры уже завтракал, а рядом суетилась Карла, убирая пустую тарелку.
— О, синьор Сатьин! — воскликнул Скорсезе, растянув рот в улыбке. — Вы как раз вовремя. Садитесь, сейчас Карла накроет и для вас.
А неплохо так поживает сенатский чиновник. Вскоре я уже намазывал паштет из гусиной печени на поджаренный кусочек белого хлеба, а служанка наливала мне в стакан из тонкого венецианского (а какого же ещё!) стекла красное вино. Лёгкое, как пояснил Джованни, а более крепкое можно выпить днём или вечером, чтобы лучше спалось. Кстати, после вчерашнего он выглядел вполне даже бодрячком, видно, что похмельем человек не страдал.
