Игра Олимпа: Освобождение (ЛП) - Райли Хейзел
— Хорошая.
Афина вступает:
— А я, к сожалению, ставлю на то, что, когда за ужином дойдёт до тостов и речей, Лиам выдаст стихотворение с парной рифмой, которое сочинил для тебя и Хейвен.
Боже, надеюсь, нет.
Но вероятность очень высока.
Особенно потому, что вчера утром я видел, как он записывал в блокнот все слова, которые рифмуются со словом «свадьба». Учитывая, что краем глаза я заметил там нечто вроде «усадьба» и «погибель», мои ожидания ниже обычного.
— Я ставлю, что… что… что… — Я даю себе время подумать, а потом мысль внезапно проносится в голове. — Ставлю на то, что сегодня ночью по небу пролетит падающая звезда. И это будет пожелание счастья от нашей сестры.
Все трое смотрят на меня с непроницаемыми лицами, пока по щеке Гермеса не скатывается одинокая слеза, которую он тут же быстро стирает.
— Проклятье, зачем ты скатился в сентиментальность? Я вообще-то говорил о пьянках, тайных перепихонах в темноте, траве и всякой фигне…
Я улыбаюсь и протягиваю руку, чтобы взъерошить его кудри. От движения с них осыпается целый дождь блёсток.
Аполлон обнимает меня мускулистой рукой за плечи и притягивает к себе с той застенчивостью, которая свойственна самому сдержанному и спокойному из братьев. Это длится всего несколько секунд, но для меня они стоят целой жизни.
— Это будет прекрасный день. Поздравляю, брат.
Я знаю, что так и будет.
Во-первых, потому что рядом Хейвен и сегодня официально начинается наше «навсегда».
Во-вторых, потому что рядом моя семья.
И да, включая Лиама. Хотя бы про себя я могу это признать.
— Но наши отношения и безграничная страсть к играм от этого не изменятся, — продолжаю я с абсолютно серьёзным лицом. — Более того, знаете что?
— Что? Название твоего нового секретного профиля в Tumblr? Ну пожалуйста!
— Прекрати, Гермес, — обрываю я его.
Афина хихикает и швыряет в него горсть песка.
— Что скажете, если мы продолжим наши Игры Богов, но уже ответственно? Версия «Лайвли, которым вообще-то надо ещё как-то жить во взрослом мире».
Я сразу замечаю, как они выпрямляются, а в глазах вспыхивает то, что я совершенно точно могу назвать нездоровым любопытством.
— Будем устраивать наши игры каждую пятницу вечером. Собираться дома у того, кто их организует, вместе со всей остальной семьёй и играть все вместе.
Гермес уже улыбается.
Аполлон хмурит лоб и прикусывает губу.
— То есть вместо воскресных семейных ужинов, как у нормальных людей… у нас будут пятничные игровые вечера?
Я киваю.
Не проходит и нескольких секунд, как все разражаются одобрительными возгласами. Не ожидал, что Аполлон согласится. Я уже успел представить бесконечный спор между мной, им и Гермесом, пока мы пытаемся его уговорить.
— По-моему, хорошая идея. Хорошее новое начало, — наконец вздыхает Тена, глядя на ясное небо над нами. Облаков совсем немного — ровно столько, чтобы солнце продолжало сиять, но при этом обещало красочный закат.
— А мы точно справимся? — тихо спрашивает спустя некоторое время Гермес. — Ну, в смысле, взрослые обязанности — штука серьёзная. Не то что прогулять пару в Йеле или перенести экзамен.
— Вообще-то и это было серьёзно, Герм, — одёргивает его Аполлон.
Тот тут же передразнивает его, и мне снова приходится вмешаться:
— Конечно справимся. A3Х2 навсегда, помните? Где бы мы ни были, семья всегда будет собираться вместе.
Афина первой кивает, едва заметно улыбаясь.
— A3Х2, — шепчет она.
И даже если теперь нам не хватает одной «A», мы всё равно всегда останемся A3Х2. Пусть её не видно, пусть к ней нельзя прикоснуться — я чувствую эту «A». Мы все её чувствуем. В каждом месте, куда отправляемся, на каждом празднике, который отмечаем, в каждом нашем смехе и в каждом слове любви, которое говорим друг другу.
Неважно, сколько времени пройдёт, мы всегда останемся пятью братьями и сёстрами, которые любят играть.
И будем играть всю жизнь.
Глава 2. «ШЕСТЬ ЗЁРЕН — И ТЕПЕРЬ ТЫ МОЯ»
Деметра начала повсюду искать дочь и, обезумев от отчаяния, перестала заботиться о растениях, вызвав великий голод. Природа уснула, а люди страдали без её даров. Тогда Зевс решил вмешаться и приказал Аиду вернуть Персефону Деметре. Аид согласился, но прежде чем отпустить её, дал ей съесть шесть зёрен граната, из-за которых она была вынуждена возвращаться в царство мёртвых на шесть месяцев в году.
Так древние объясняли смену времён года: когда Персефона возвращалась на землю, Деметра пробуждала природу — наступали весна и лето; когда же дочь вновь спускалась в Аид, земля снова становилась голой и безжизненной, как осенью и зимой.
Хейвен
— Маленький рай, ты просто восхитительна! — вопит Гермес, едва увидев меня.
К счастью, он одет. Я боялась, что за десять минут до начала церемонии застану его всё ещё голым, в одном атласном халате, распахнутом так, что всё хозяйство наружу. Для этой свадьбы уже маленькое достижение.
Аполлон рядом с ним кивает мне — куда более робко и сдержанно.
Лав подходит к нему и толкает локтем.
— Ты тоже скажи ей что-нибудь приятное, бука!
Его лицо озаряет совершенно искренняя улыбка, обнажая ямочки на щеках. Он дёргает Лав за прядь кудрявых волос, а она приподнимается на носочки и слегка кусает его за шею.
— До сих пор не могу поверить, что у Аполлона есть девушка, — встревает Арес, который наконец соизволил сделать музыку потише и дать нам хоть немного передышки. — Мне не хватает шуток о том, как он дрочит.
Хелл в платье подружки невесты несильно шлёпает его по затылку.
— Сильнее, Хейз, — подбадривает её Аполлон.
Арес угрожающе потрясает указательным пальцем, хотя выглядит это скорее смешно, чем страшно.
— Даже не смей настраивать против меня мою девушку!
— Так, может, перейдём к действительно важным вещам? — взрывается Гера, тоже уже в праздничном платье. — Например, не знаю… проводим Хейвен к алтарю?
Да, пожалуй, неплохая идея.
Если бы пять лет назад кто-то сказал мне, что в итоге я выйду замуж за угрюмого парня, который в мой первый день первокурсницы в Йеле сунул мне в руку своё надкусанное яблоко, я, наверное, поверила бы. Меня бы это не удивило. Потому что с самого первого мгновения, когда наши взгляды встретились, я это почувствовала. Тот самый мгновенный удар молнии, бешеное притяжение, которое невозможно игнорировать.
Какая-то часть меня знала, что это только начало.
Та самая часть, которая сегодня на седьмом небе от счастья.
Перед тем как идти, я прощаюсь с дочерью, маленькой Никой — нашей победой. Целую её в тёплую, пахнущую младенцем макушку и шепчу, что люблю её. Арес берёт её на руки и уносит с собой.
Мои подружки невесты — Афина, Хелл и Гера — тепло прощаются со мной и отправляются вперёд. Они должны пройти по проходу раньше меня, а я беру ещё несколько минут, чтобы глубоко подышать.
К алтарю меня поведут Аполлон и Гермес.
Много лет назад, когда Гиперион погиб во время одного из испытаний Ареса, я призналась им, что хотела бы, чтобы именно он повёл меня к алтарю, но даже не успела его об этом попросить. Аполлон и Герм тут же предложили заменить его, не раздумывая ни секунды.
Я беру обоих под руки, и мы выходим через стеклянную дверь к пляжу, где пройдёт свадьба, а фоном станут морские волны.
Я чувствую: это идеальная свадьба, именно в том месте, о котором я мечтала.
И с тем человеком, которого я хотела.
Скрытая пышными кустами вдоль дорожки, ведущей к пляжу, я выглядываю сквозь зелёную листву. Все гости — около пятидесяти человек — уже сидят на белых стульях лицом к морю и алтарю: арке, установленной на двух белых греческих колоннах, вокруг которых вьются ветви плюща и голубые гималайские маки.
Мои любимые цветы.
На мгновение я закрываю глаза и вспоминаю тот день, когда Хайдес оставил их для меня в оранжерее Йеля — напечатанными на бумаге. Даже когда не мог исполнить мои желания буквально, он всё равно находил способ подарить мне то, что я люблю.
