Энигма (ЛП) - "РуНикс"
Она сомневалась, что в этот час в библиотеке будет хоть кто-то живой. Она не знала, почему ее тело напряглось, словно готовясь к чему-то. Он не стал бы убивать ее среди книг, хотя бумага могла оказаться острым и неожиданным оружием. Она вспомнила, что читала о случае, когда убийца использовал бумагу, чтобы перерезать горло своей жертве, а затем сжег ее, уничтожив орудие преступления и отпечатки пальцев.
Отвлекшись от мрачных мыслей, она вздрогнула от звукового сигнала в дверях библиотеки, когда он просканировал свою карточку, и заметила, что она отличается от той, что была у нее. Ее карточка была из белого пластика с университетским гербом. Его – из черного металла с другим гербом – золотым и серебряным, выбитым на нем.
Он напомнил ей о том, что она уже видела раньше.
Возможно, причина была в разговоре с Бароном, но она вспомнила, что много лет назад видела черный фон с золотым и серебряным грифом.
Мортемия.
Хотя гриф был другой. Она уставилась на карточку. Птица не сидела неподвижно, как на эмблеме, а летела, сжимая в клюве и когтях змею.
Герб изменился или это было что-то другое? Но как такое может быть? Мортемия была группой, созданной специально для Университета. Какого черта у него была эта карточка? Он был частью группы?
Неужели они пришли за ней?
Неведомый доселе ужас наполнил ее вены.
Она выдернула свою руку, и он повернулся к ней, застыв при виде появившегося на ее лице ужаса, вызванного воспоминаниями.
— Кто ты такой, черт возьми? — спросила она шепотом, ее голос был неровным, дрожащим, а проклятие сорвалось с губ само собой.
Он не сказал ни слова, просто смотрел на нее, возможно, пытаясь понять ее реакцию.
Она сделала шаг назад, и он последовал за ней.
Она сделала еще один шаг назад, и он снова последовал за ней.
— Остановись. — Она выставила руку перед собой, вглядываясь в его лицо, анализируя его поведение, все происходящее, совершенно сбитая с толку тем, что ее прошлое столкнулось с настоящим, когда она думала, что покончила с ним, тем, что он имеет какое-то отношение к этой жалкой группе. От этой мысли ее затошнило.
— Держись от меня подальше.
— Салем…
И, не слушая больше ни слова, она убежала.
ГЛАВА 17
На кой черт мертвецу цветы? Кому они нужны?
— Дж. Д. Сэлинджер, «Над пропастью во ржи»
САЛЕМ
Если бы избегание кого-то было искусством, Салем сменила бы специальность и закончила Университет с отличием.
После тревожного сна и осознания того, что Каз замешан в чем-то, к чему она не хотела иметь никакого отношения, она перешла на новый уровень избегания. Она не знала, состоит ли он в Мортемии – группе, которая, как ей было точно известно, существовала и якобы состояла из студентов-отличников, – группе, которая без стеснения слила в сеть фотографии несовершеннолетней и опорочила ей имя только потому, что она не соблюла их поганые правила, о которых она даже не подозревала. Но она знала, что не хочет иметь ничего общего с ними.
Только если они имеют отношение к смерти ее сестры и других людей.
Но инцидент с Казом дал ей повод для нового исследования – герб с птицей и змеей, которого она никогда раньше не видела.
Что это за проклятые стервятники? Сначала сон, потом эмблема. Это сбивало с толку, и, если бы она верила в знаки, она определенно подумала бы сейчас об этом.
— Ваша заявка выглядит убедительно, мисс Салазар, — сказал доктор Бейн, отвлекая от размышлений и возвращая внимание в свой кабинет. — Единственное, чего не хватает, – это двух рекомендательных писем от профессоров с одобрением вашего заявления.
Салем забрала свой файл и положила в сумку.
— К кому бы вы посоветовали обратиться?
Доктор Бейн открыл лежащую перед ним папку. В мире цифровых технологий он всё еще придерживался старой школы, предпочитая использовать ручку и бумагу. Именно поэтому сегодня утром, прежде чем прийти к нему, она распечатала свое заявление в библиотеке.
Библиотека. Карточка. Логотип.
Не думай об этом.
Прикуси щеку.
Оставайся в настоящем.
Она покачала ногами, ожидая, пока он просмотрит папку.
— Доктор Абрам ведет у вас «Введению в криминалистику», да?
— Да, — подтвердила она.
— В таком случае я бы посоветовал обратиться за письмами к ней и доктору Мерлину. Они, скорее всего, дадут вам их без проблем. У них есть опыт написания хороших писем от предыдущих соискателей.
Салем почувствовала, как при упоминании доктора Мерлина ее желудок сжался еще сильнее. Она избегала его и вне занятий, хотя всё еще пыталась найти способ попасть в его кабинет.
— Может быть кто-то другой, кроме доктора Мерлина, профессор?
Она увидела, как пожилой мужчина поднял на нее взгляд, и его проницательные глаза впились в нее.
— Есть какая-то особая причина?
Салем помедлила, а потом решила сказать полуправду.
— Я просто не чувствую себя достаточно комфортно на его занятиях, чтобы обратиться к нему с просьбой.
Пожилой мужчина ответил не сразу, внимательно разглядывая ее поверх очков.
— Это странно, учитывая, что он хвалил ваше участие в уроках, когда я столкнулся с ним. Сказал, что вы активно участвуете в дискуссиях, отстаиваете свое мнение. Он сказал, что у вас острый, ясный ум, если я правильно помню.
Черт.
— Это очень… мило с его стороны. — Она не знала, что еще сказать и начала подниматься. — Я передам вам письма в конце недели, доктор Бейн. Спасибо.
Повернувшись, чтобы уйти, она услышала, как пожилой мужчина окликнул ее.
— Салем?
Она удивленно обернулась. Он всегда называл ее по фамилии, как того требовал Университет.
— Я знаю, что это не в правилах Университета, но я должен сказать, — начал он, сложив руки на столе. — Если вас что-то беспокоит, приходите ко мне. Да, я ваш научный руководитель. Но я также был отцом дочери, которую потерял слишком рано. Я также был научным руководителем студентки, которая слишком рано ушла из жизни. Я не хочу, чтобы еще одна жизнь прошла впустую, если я могу что-то сделать. Так что, если вам нужно будет что-то обсудить, знайте, что мой кабинет всегда открыт.
Салем молча смотрела на мужчину и, растроганная, сглотнула комок в горле. Он знал, что, если она пожалуется в администрацию на его слова, это может иметь последствия. Нарушение кодекса поведения между студентами из обеспеченных семей и преподавателями противоречило правилам. Он ставил на карту свою профессиональную и академическую карьеру, предлагая ей помощь, и всё же сделал это.
И это при том, что в Университете появился консультационный пункт, созданный специально для студентов после всех смертей, произошедших в кампусе. Насколько она знала, на пляже теперь были спасатели, и частная охрана патрулировала территорию кампуса, чтобы предотвратить другие трагические происшествия.
Она задумалась, если бы кто-то раньше пошел на такой риск, могло бы это помочь кому-то из погибших студентов? Мог ли кто-то помочь ее сестре?
— Спасибо, профессор, — сказала она ему, и искренность ее слов соответствовала искренности в сердце. Она ценила его больше, чем могла выразить словами.
Доктор Бейн был хорошим человеком. Хорошим человеком, который пережил слишком много потерь, но сохранил в себе доброту. С ним мир стал лучше.
Он кивнул, и она покинула его кабинет, но его слова остались в памяти.
Мортимер менял ее, делая мягкой, какой она не была раньше. Она не знала, виноваты ли в этом ее новые друзья и их влияние, или доктор Бейн и его постоянное наставничество, или общение с проклятием ее существования, которого она избегала, или даже просто постоянная толпа студентов, повсюду болтающих о школе, вечеринках по выходным и обычной жизни.
Она чувствовала, как понемногу раскрывается, принимая тот факт, что не все в мире настроены против нее, что она сливается с толпой, не как кто-то невидимый, а как одна из людей, и это было приятно.
