Порочный препод. Напролом (СИ) - Матвеева Инна
— Это, конечно, очень обобщённо и упрощённо, но пока нам этого хватит. Более глубоко каждого направления и его течения мы коснёмся потом. А пока скажи, как бы ты объяснила произошедшую ситуацию, опираясь на то, что только что прочитала?
— Ну, судя по его поведению, она ему симпатична, — стараюсь говорить равнодушно, не соотнеся этого «его» с Андреем Романовичем. Но продолжить не так уж легко, ведь пора говорить об абстрактной «ней». Непроизвольно облизываю пересохшие губы. — А она, похоже, действительно не стремилась к знакомствам, раз ушла.
Андрей Романович как-то тепло улыбается, словно я говорю что-то приятное, а не абстрактно и нейтрально рассуждаю. И от этого злость внутри бурлит, как лава, грозя вырваться в любую секунду. Не знаю, каким чудом ещё держусь.
— Ты обратила внимание только на последнее её действие, но ведь по бихевиоризму мы анализируем всё поведение человека, — невозмутимо преподавательским тоном возражает Андрей Романович. — И до того, как уйти, девушка очень даже охотно отвечала поцелуй. Получается, мы сталкиваемся с нелогичным поведением. Что делаем в этом случае?
Не выдержав, бросаю на препода уничтожающий взгляд. Но Андрею Романовичу хоть бы что, сидит такой уверенный, что всё в его руках.
— Насколько я понимаю принципы бихевиоризма, столкнувшись с нелогичным поведением, мы наблюдаем за ним дальше, — на удивление спокойно говорю, хотя всё внутри продолжает кипеть. — И по мере наблюдения у этого поведения должна выстроиться логика.
Горжусь собой, что не послала Андрея Романовича куда подальше с этим его заявлением о моём нелогичном поведении. Сижу тут, невозмутимо анализирую. Может, и получится выдержать это испытание, и он поймёт, что не на ту нарвался.
— Хороший ответ, — ровно подмечает препод. Со стороны у нас и вправду вполне учебный процесс, вот только обстановка ощутимо накаляется. — Но, согласно бихевиоризму, для того или иного поведения важен стимул. То есть, мужчина должен продолжать давать эти стимулы девушке?
Замираю и перестаю дышать, потому что вопрос Андрей Романович задаёт слишком чувственно. Слишком открыто... Это уже даже не подтекст.
Тем более что взгляд препода плавно перемещается мне на губы.
Это уже чересчур. И очевидно, что если я продолжу сидеть тут и участвовать в этом всё более напряжённом спектакле, он не только не свернётся, но станет ещё более опасным и непредсказуемым. И вот уверена, что Андрею Романовичу хватит наглости не ограничиться взглядами. Может, он даже начнёт открыто ко мне лезть, умудрившись и это объяснить дурацким психологическим заданием, причём так, что не подкопаешься.
— Прекратите, — подавляя подступающий гнев, спокойно отчеканиваю. При этом даже умудряюсь игнорировать красноречивый взгляд препода на мои губы.
— А что не так? — вкрадчиво спрашивает Андрей Романович, снова глядя мне в глаза. — Это ведь всего лишь отработка.
Он хочет, чтобы я признала, что это не совсем так? Да пускай. Всё и без того слишком очевидно, и от того, что я выскажу, ситуация вряд ли усугубится. Некуда.
— Она затянулась, — не скрываю недовольства в голосе, но при этом говорю скорее холодно. — Особенно, если учесть, что я не ответила всего на один вопрос, и то на лекции, а не на семинаре.
Я смело и с вызовом смотрю ему в глаза, хотя на душе совсем не спокойно. Андрей Романович с лёгкостью может парировать мои слова, обернуть их против меня и что угодно ещё. Сейчас он, скорее всего, скажет что-то вроде того, что он — преподаватель, и это ему решать, когда пора заканчивать. Причём убедительно так скажет, что и возразить не сумею. Ну или напомнит, что формально я не ответила на два вопроса. А может, даже в этой ситуации умудрится обернуть всё во флирт, ответив с очередным будоражащим подтекстом.
— Чего ты боишься, Веста? — неожиданно мягко и серьёзно спрашивает Андрей Романович.
Я так и застываю. Не то чтобы не ожидала, что он вот так прямо, нет, была готова ко всему. Ну почти. Но именно этот вопрос?..
Время словно останавливается в эту секунду. Я, наверное, слишком привыкла к наглому и дерзкому Андрею Романовичу, а тут он вот как — раз, и серьёзен, глубоко в душу прямо. Невольно задумываюсь, может, и правда боюсь?
Нет, дело ведь не в этом. Просто он... Ой. Препод внезапно кладёт руку на мою, и мысли моментально путаются в голове. Зато сердце моментально выбивает удары будто молоточком по голове. Невольно снова вспоминается поцелуй...
Пальцы Андрея Романовича ласково поглаживают мою ладонь, мгновенно разгоняя мурашки по телу. Странно, но в груди поселяется ощущение надёжности, уверенности, что я теперь не одна. Успокаивающие касания мужчины дарят тепло. Это приятно... Настолько, что злость мгновенно берёт верх.
Какого чёрта! Андрей Романович реально считает, что настолько неотразим, что единственным препятствием между нами может быть мой страх? И ведь так уверенно это сказал, чуть ли не внушая это мне! А я, почти как Ася, повелась на этот гипнотизирующий приём.
Резко выхватываю ладонь из его.
— Вы специально выбрали такой пример, — тут же выпаливаю. На волне ярости и собственного действия, слова даются удивительно легко. Даже голос не дрогнул. — И вообще, вас не смущает, что у меня есть парень?
Я не хотела спрашивать. Я вообще не хотела развивать эту долбанную тему, просто высказать и уйти. Но нет, слишком распалилась, вопрос вырвался сам, так и повиснув в воздухе.
Андрей Романович выдерживает небольшую паузу. Смотрит задумчиво, будто даже слова подбирает. И вот зачем я вообще жду ответа? Если подумать, вопрос скорее риторическим был.
Хотя в любом случае, дело нескольких секунд. Иначе я бы уже ушла.
— Я не стал бы напирать, если бы не чувствовал, что тебе не всё равно, — уверенно заявляет Андрей Романович. — Нам мешают твои предрассудки, а не что-либо ещё.
Я чуть не задыхаюсь от возмущения. Вот если до этого дня я и вправду много думала об этом самовлюблённом типе, то с сегодняшнего точно не буду! Причём вообще ничего не буду! Это же надо было так выпалить! Мои предрассудки, ну конечно. Ему больше тридцати, он преподаватель, а я — вчерашняя школьница. Но проблемы с восприятием при этом у меня. Это типа я отрицаю реальность, а не он.
Встаю с места, двигаемая внутренними возмущениями. А они сильно разрывают, просятся наружу.
— Я пойду, — резко засовывая учебник в сумку, сообщаю. — Можете хоть кучу минусов мне наставить, можете вообще думать, что я о вас фантазирую днями и ночами, мне наплевать!
И вот всё бы хорошо, но на последних фразах не выдерживаю, ускоряю шаг, да ещё и дверью хлопаю. Хорошо хоть меня не останавливают всё-таки.
Глава 9. Веста
Глава 9. Веста
Глава 9. Веста
Эмоции бурлят ещё долго. Как ни отбрасываю мысли об Андрее Романовиче, они снова и снова возвращаются, усиливая давление на несчастные нервы. Ситуация с «отработкой» крутится в голове по долбанному кругу, особенно на моментах с взглядами препода и намёками на взаимность нашей симпатии.
Меня уже почти накрывает. Я уже даже ответы запоздалые на его реплики придумала, осаживаю его мысленно, как дура. Смысл? Пора отвлекаться. Андрей Романович отныне существует для меня только на парах по психологии.
Раньше я всегда заводила непринуждённый разговор с Асей, когда хотела успокоиться после волнительных жизненных ситуаций. Но сейчас меня толкает совсем к другому человеку. Подсознательно я чувствую, что именно он может меня успокоить, вызвать новые эмоции. И не менее сильные. Ведь я собираюсь предложить ему встречу.
«Ну как твой день прошёл?» — начинаю издалека. Влад пока не онлайн, но наверняка получит уведомление и, надеюсь, зайдёт.
Отправив сообщение, разогреваю себе еду. Ася сейчас гуляет с родителями, они приехали её навестить. Некому отговорить меня, да и не надо. В конце концов, Влад кажется нормальным парнем. Встречусь с ним в парке днём — кому от этого будет хуже? Немного тревожно, что вживую может получиться не так легко и приятно, как в переписке, но пока я не настолько привязалась, чтобы переживать. Всё будет нормально, чувствую почти наверняка. Влад за короткое время стал родным.
