Найду тебя. Часть 1 (СИ) - Малиновская Маша
— Я даже не знаю, как правильно посчитать, сколько раз ты рискуешь, — смеётся Пётр. — Зная нашего отца, он открутит тебе голову. А то, что ты доверил Амине принарядить твою горничную, даже не знаю…
Они переглядываются с Максом и ржут.
— Мелкий всегда любил подраконить отца, — дёргает бровями Макс. — Наверное поэтому и любимчик.
Брат говорит это без злости или ревности. Их с Петром вполне устраивает то, что отец делает ставку на меня в нашем деле. Каждый из них выбрал то, чем хочет заниматься в рамках семьи.
— После того, как он решил притащить на смотрины горничную, он может перестать быть любимчиком.
— Притащить уборщицу на такую встречу — это, конечно, сильно, Кир, — не унимаются братья, снова начиная ржать. — Ты тролль высшего уровня.
Ну пусть ржут. Меня не цепляет. Моя основная задача сейчас дать понять отцу, что есть вещи, которые я планирую решать сам. Только сам. И если я говорю нет, то это НЕТ.
Времени, кстати, в обрез уже. Где там Амина с существом?
Смотрю на часы — почти шесть. Большинство гостей уже приехали. Отец как раз встречает Шорохова и Феликса с дочерьми.
Да, папа, конечно, будет не рад, когда я заявлюсь перед всеми с существом. Даже если она будет держать рот закрытым, что как раз моей целью не является, отец будет взбешён. Но это мне и нужно.
Наверху лестницы появляется какое-то движение. Первой спускается Амина. Расслабленная и с недовольным лицом, как обычно. Существо стучит каблуками за ней, крепко придерживаясь за перила.
Амина доходит до поворота перил, и я могу рассмотреть, что же у неё вышло.
А вышло… да мать твою.
Приходится пару раз моргнуть, чтобы понять, что это и правда существо.
— Эм… — слышу, как сзади откашливается Пётр, — Кир, а это точно горничная?
— Теперь понятно, почему она спит в его спальне, — добавляет Макс, и мне впервые хочется упороть ему локтем в солнечное сплетение.
— Она просто горничная, — говорю негромко сквозь зубы. — Так что завали, Макс.
Анжелика выглядит… очень хорошо. Это всё та же она, но Амина постаралась — тут ни дать, ни взять. Никогда не видел, чтобы существо красилась. Не сказать, что теперь на ней тонна косметики, но глазищи, вечно недовольно прищуренные, теперь кажутся особенно большими. Вокруг лица больше не торчат кудрявые волосинки. А ещё у девчонки, оказывается, есть формы.
Сиськи. Задница. Ноги.
И… они у неё охуенные.
— Слюни подбери, мелкий, — шепчет, наклонившись, Макс, и на этот раз я не сдерживаюсь и пинаю его локтем в бочину. С удовольствием так.
— Сделала, что смогла, — снисходительно говорит Амина, спускаясь с последней ступени, но вижу, что лукавит. Она своей работой вполне довольна.
Анжелика тоже спускается. Странно, но сейчас её подкрашенный помадой рот закрыт. Молчит. В глазах нервозность, пальцы подрагивают.
Она делает шаг и пошатывается, хватается за перила, чтобы удержать равновесие. Не сильно, но я замечаю. И замечаю, как тут же на щеках проступает румянец.
— Она не умеет ходить на каблуках, руку ей дай, — бросает Амина через плечо и, не оборачиваясь, сваливает в сторону гостиной.
— С удовольствием, — Макс, подмигнув мне, подставляет существу локоть, но та растерянно хлопает глазами. Сама не своя прям в этом всём.
— Отвали, Макс, — бросаю на него взгляд, по которому он всё понимает и, переглянувшись с молча наблюдающим Петром, делает то, о чём я нежно его попросил.
— Идём, — говорю Анжелике и сам укладываю её ладонь на свой локоть.
Внутри толкается раздражение. На самого себя. Потому что я внезапно понимаю, что Макс меня выбесил сильнее, чем должен был. И что мне не хочется, чтобы он протягивал свои лапы к ней.
Это моя зверушка. Моё существо. Как говорится, мой баран — хочу ем, хочу ебу.
Девчонка вцепляется пальцами в рукав моего пиджака, бросает на меня странный взгляд, скользнувший по костюму, и поджимает губы.
— Костюм тебе не идёт, — шипит ядовито. Вот сучка.
— Не умничай. А то завтра тренировка начнётся в четыре утра, — отвечаю ей негромко, пока мы идём к двери, отделяющей нас от гостиной, полной народу.
— Я тебе тут не в армии.
— Это верно. Тут — хуже. И всё решаю только я.
Анжелика закатывает глаза, но молчит. Верное решение, девочка.
Перед самой дверью Макс оборачивается и подмигивает, а к Петру подходит Мира — его жена.
Что ж. Шоу начинается. Папочка, готовься.
Макс толкает двери, которые распахиваются в стороны, и перед нами открывается картина светской вечеринки. Кровь и порох отмыты, господа пираты, добро пожаловать на бал.
Чувствую, как пальцы Анжелики на моём локте непроизвольно сжимаются, а с губ слетает едва слышный выдох. Но девчонка кремень — вскидывает подбородок и сжимает зубы. Хрен она свою слабость покажет.
Мы с братьями и женщинами входим в гостиную. Почти все взгляды устремляются на нас. По большей части на меня и на Лику. Дочери Феликса возле стола с шоколадным фонтаном, увидев нас, переглядываются. Им, похоже, обещали свежий кусок мяса, а реальность оказалась другой.
Дальше у стойки с бокалами замечаю Игната Касьянова с его невестой. Она уже почти в порядке, синяков на лице не видно, рука на выпирающем животе. Кивает мне коротко с лёгкой улыбкой. Сам Касьянов же, увидев существо, ухмыляется в кулак.
Мой взгляд скользит по остальным гостям и останавливается на отце. Вижу, как он бледнеет, а губы сжимаются в тонкую полосу. Взгляд наливается свинцом. Мать рядом с ним никак не подаёт виду, только поправляет шёлковый шарф на плечах.
Мы идём к ним.
— Мам, пап, — улыбаюсь самой милой улыбкой, на которую только способен, а потом киваю Раевскому. — Дядя Феликс! Рад видеть.
— И я тебя, Кирюша, — протягивает руку Феликс, прищурившись. Он явно ожидал пристроить одну из своих дочерей сегодня. — Ты… повзрослел, смотрю.
Пошёл ты на хуй, старый придурок. Ты видел меня год назад, я мало изменился с того времени.
— Кстати, — улыбаюсь всё так же мило и говорю чуть громче, чем требуется. — Познакомьтесь — это Анжелика. Моя невеста.
— Какого хера… — слышу тихий резкий шёпот существа сбоку, а её ногти впиваются в моё предплечье.
38
Лика
В лицо мне моментально ударяет жар, когда смысл слов Вяземского доходит до мозга.
Что за нахрен?
Он совсем очумел? Какая к лешему невеста?!
Я думала, ему просто нужна спутница, что этого требовал этикет мероприятия. Но… невеста?!
Я впиваюсь ногтями в предплечье Вяземского с максимальной силой, позволяющей сохранить невозмутимый вид. А вот отец его этот самый невозмутимый вид, похоже, сохранить не может, и его взгляд явно говорит о том, что сынулю своего он прямо сейчас и при всех готов поставить в угол на гречку, а меня сварить в чане с кипятком.
Вяземский-младший же выглядит абсолютно непринуждённо. На лице холодная учтивая улыбка, тело расслаблено, плечи развёрнуты. Пай-мальчик, не иначе.
Чуть в стороне стоит брат Вяземского, Максим, он чуть сводит брови, будто пытается намерено сделать лицо более серьёзным, чтобы не было заметно, что он вот-вот заржёт. Рядом с ним Амина с бокалом шампанского в руках. Она-то особо скрыть саркастическую ухмылку не пытается, смотрит, выгнув бровь. Кстати, пусть и не к месту, но я только сейчас замечаю, что они с Максимом, кажется, двойняшки. Кто-то из горничных говорил, что Амина старше Кирилла на два года, и в то же время я слышала, как Максим однажды бросил Кириллу в прикол что-то про два года разницы между ними.
А ещё я замечаю, что в зале разговоры становятся тише. И большинство взглядов направлены на меня. Острых, неодобрительных, жалящих взглядов. Меня словно швырнули в бассейн с акулами — и это сравнение приходит так явно и отчётливо, что под ложечкой тут же начинает сосать.
Все эти люди — богатые, развращённые властью, деньгами и безнаказанностью, порождаемой этими деньгами. Люди, для которых оружие — как привычный аксессуар. И я… нищая, безродная девочка из деревни. Наживка, которую они порвут, ни секунды не задумываясь. И это не хренова метафора.
