Падать еще глубже (ЛП) - Коулс Кэтрин

Прекрасно.

Через несколько напряженных мгновений Остин что-то сказал и направился внутрь.

Мне пришлось бороться с желанием сползти на пол кухни или найти кладовку, где можно спрятаться.

Вот же черт в квадрате.

Я услышала, как открылась дверь, и через секунду он уже стоял в проеме, заполняя собой почти все пространство — огромный, злой и похожий на какого-то дикого горца.

— Привет.

Слово прозвучало низко и отрывисто.

— Привет.

Разумеется, мой голос сорвался на писк.

Остин вцепился в дверной косяк, мышцы на предплечьях напряглись, а я поймала себя на мысли, что он, наверное, способен вырвать этот косяк голыми руками.

Руки у него были очень большие.

— Слушай, — начал он.

Я оторвала взгляд от его рук и заставила себя посмотреть ему в лицо.

— Извини, что в клубе вел себя как мудак. Просто у меня сложилось неправильное впечатление из-за того, как ты была одета.

Сердце споткнулось, а кровь мгновенно закипела.

— Прошу прощения?

— Да ладно тебе, — усмехнулся он. — На тебе была одна из этих обтягивающих мини-юбок и каблуки как у шлюхи. Я должен был решить, что ты мать Тереза?

Я двинулась раньше, чем успела осознать, что делаю, и через секунду уже тыкала пальцем в его каменно-твердую грудь.

— Ты редкостный женоненавистник, ты в курсе? Если бы какой-нибудь мужик меня облапал, ты бы тоже сказал, что я сама напросилась?

Усмешка тут же исчезла с его лица, а глаза стали темными и грозовыми.

— Из-за таких, как ты, у всего мужского пола плохая репутация. Хотя теперь мне понятно, что ты просто пытаешься компенсировать какие-то очень серьезные недостатки.

На последних словах я выразительно посмотрела ему между ног.

И прежде чем он успел ответить, обошла его и рванула к входной двери.

4

— Чувак, какого, мать его, хрена? Что ты ей сказал? — Лиам краснел с каждой секундой все сильнее, а я просто стоял, разинув рот. Я вовсе не хотел, чтобы мои слова прозвучали именно так. Я лишь пытался объяснить, почему мог принять Картер за фанатку. Но было в этой девушке что-то такое, что неизменно вытаскивало наружу моего внутреннего мудака.

Прочистив горло, я выпрямился.

— Прости. Я просто пытался объяснить, почему в баре у меня сложилось о ней неправильное впечатление. Я извинился, она просто не так меня поняла.

— Просто не так поняла? Дай угадаю: к тому, что она тебя не так поняла, совершенно не имеет отношения тот факт, что ты каким-то образом ее оскорбил.

Я поморщился.

— Да ладно тебе, она выглядела как фанатка! Я видел, как она покачивала бедрами в твою сторону, и сделал неверный вывод.

Лиам впился в меня взглядом.

— Да что с тобой происходит? У тебя в голове и правда настолько все через жопу? Ты считаешь, что каждая девушка только и ждет момента выпустить когти, пустить в ход все свои уловки, чтобы заполучить мужика, а потом ободрать его как липку?

— Не каждая женщина. Просто большинство. Я не говорю, что Картер такая, но и не знаю наверняка, что она не такая.

— Картер — одна из самых добрых и искренних людей, которых я когда-либо знал. Ты вообще знаешь, зачем она сюда переехала?

Я пожал плечами.

— Ты сказал, что она нашла работу.

— Ага. Работу, за которую платят сущие гроши, — учить маленьких детей в неблагополучном районе.

Я сглотнул, чувствуя, как в животе начинает укореняться чувство вины.

— За всю свою чертову жизнь у нее был один парень, и я почти уверен, что она до сих пор девственница. Может, она немного наивная, зато у нее доброе сердце. А ты заставил ее почувствовать себя собачьим дерьмом, прилипшим к подошве твоего ботинка.

Я глубоко вдохнул и отвел плечи назад, пытаясь снять накопившееся напряжение.

— Я облажался. Прости.

Похоже, призрак Хейли все еще был жив, здоров и продолжал портить мне жизнь. Я понимал, что после ее измены и того, как по-королевски она разъебала мою жизнь, мое отношение к женщинам изменилось. Я больше не хотел подпускать кого-то настолько близко, чтобы этот человек снова смог причинить мне такой ущерб, особенно учитывая, как надолго тогда выбило меня из бойцовской формы. Но это не оправдывало того, что я вел себя как последний мудак с совершенно невиновной девушкой. Я был засранцем.

— Я все исправлю.

Лиам шумно выдохнул сквозь стиснутые зубы.

— Лучше бы тебе действительно все исправить. И поскорее.

С этими словами он направился наверх, оставив меня наедине с моей виноватой совестью.

Я вытер ладонь о джинсы, другой рукой удерживая три коробки с капкейками. Три коробки — это перебор? Наверное. Но в кондитерской, которую Лиам назвал любимой у Картер, было что-то около пятидесяти двух разных вкусов. Откуда мне было знать, какие ей нравятся? Я решился, протянул руку и постучал в ее дверь.

Она жила в приличном районе, но с безопасностью в ее доме все было паршиво. Я смог спокойно подняться прямо к ее двери, не звоня ни в домофон, ни на ворота — вообще ничего. Не слишком умно для девушки, которая живет одна. Я услышал приглушенные шаги, и дверь распахнулась. На пороге стояла Картер в каких-то жутко уродливых пушистых штуках, похожих на носки, чертовски коротких шортах, свободной футболке, сползавшей с одного плеча, с очками на носу и клубнично-русыми волосами, собранными на макушке. Я постарался не думать о том, как мой взгляд задержался на ее ногах, которым, казалось, не было конца.

— Тебе не стоит открывать дверь, не проверив сначала, кто там, — выпалил я.

Картер обхватила себя рукой за талию и заглянула мне за спину, словно ожидала увидеть там кого-то еще. Не обнаружив никого, она выпрямилась и снова подняла на меня изумрудные глаза.

— Эм… привет.

— Привет. Извини, что лезу не в свое дело, просто тебе стоит быть осторожнее. Лос-Анджелес не самое безопасное место на свете.

— Ну… спасибо, наверное.

Ее взгляд скользнул по моему лицу, а потом она слегка покачала головой, словно одергивая саму себя.

— Что ты здесь делаешь?

— Я, эм… принес тебе капкейки.

Она поправила очки на переносице и уставилась на меня.

— Они отравлены?

Я неловко усмехнулся.

— Я знаю, что вел себя с тобой как мудак, но ты правда думаешь, что я бы тебя отравил?

Она смущенно пожала плечами.

— Не знаю. Может быть.

Я обернулся на звук открывшейся двери и увидел пожилую женщину, выглядывающую из соседней квартиры. Картер помахала ей, в ответ женщина нахмурилась, после чего Картер снова повернулась ко мне. На мгновение замешкавшись, она глубоко вдохнула.

— Слушай, почему бы тебе не зайти?

Отступив в сторону, Картер пропустила меня внутрь.

Меня тут же обдало прохладным воздухом, и я огляделся. Квартира Картер была оформлена в этом стиле «потертый шик»: белый мягкий диван, заваленный миллионом декоративных подушек, и новенький деревянный журнальный столик, который специально состарили и поцарапали. Я всегда считал такой стиль глупым, но ей он почему-то подходил. Еще я заметил, что повсюду валялись бумага, клей, блестки, ножницы и прочая подобная ерунда.

— Извини за бардак, я делаю украшения для класса.

Она наклонилась, пытаясь разобрать последствия своего творческого взрыва, а я старался не пялиться на ее задницу. Взгляд Картер метался между бумагами, которые она пыталась сложить в стопки, мной, капкейками и снова ее стопками.

— Можешь поставить их сюда, наверное, — сказала она, кивнув на коробки. — Хочешь один?

Я прочистил горло.

— Эм, нет, спасибо. Завтра я снова начинаю тренироваться, так что мне нельзя рафинированный сахар.

Она резко повернула голову в мою сторону и уронила несколько листов из стопки.

— Тебе вообще нельзя сахар? Совсем?

Она выглядела так, будто я только что признался, что убиваю маленьких пушистых котят.

— Пока тренируюсь.