Основано на реальных событиях (СИ) - Салах Алайна
— Тей, я сейчас в шоке, если честно…. – растерянно роняет она.
Я напрягаю шею, чтобы сглотнуть слезы, которых нет, и еще усерднее таращусь в экран.
— М-м-м,.. Бывает.
— Но даже если и так, то я все равно тебя жду. Просто выпьем немного и поболтаем…. Народа будет немного, так что… Тебе, может быть, что-то нужно?
Я отрицательно кручу головой. Марина очень милая и старается быть тактичной, но я не могу повернуться и посмотреть на нее глазами несчастной собаки. Мне не нужна ее жалость. Хватит и того, что я сама ой-как жалею себя.
— Ладно, я пойду, — лепечет она, считав мое подавленное состояние. – Позже тебе позвоню.
После ее ухода я еще долго гипнотизирую потухший экран и убеждаю себя в том, что первые дни самые сложные. Я уже много чего сложного сделала: приняла честное решение уйти, рассказала о расставании с Владом двум людям, сегодня вечером перевезу от него вещи, а в конце недели подам на развод. Дальше непременно станет легче.
6
Надвигающийся вечер заметно сгущает краски моего состояния.
За отчетами и чередой рабочих созвонов даже стало казаться, что я обрела подобие баланса в своем полетевшем к херам мире, но нет. Стоит только выйти за двери офиса и сесть в машину, былая тяжесть снова давит на плечи.
Влад меня больше не любит, поэтому сейчас нужно поехать в нашу квартиру и освободить ее от своего присутствия. К слову, за восемь лет брака нам совершенно нечего делить, что, наверное, и к лучшему. Детей у нас нет, квартира принадлежала Владу еще до женитьбы, да и недавний ремонт в ней был сделан целиком на его деньги.
Влад никогда не требовал от меня никаких финансовых вложений, даже когда у самого дела шли не очень. Из историй подруг о семейной жизни я знаю, что мне несказанно повезло.
Заведя двигатель, я выезжаю с парковки. Дорога до дома, который скоро обретет статус «бывшего», обычно занимает всего минут двадцать с учетом вечерних пробок. От нашей с сестрой квартиры до офиса придется пилить не меньше часа.
Вчера Диана осторожно намекнула, что я поторопилась с решением, и даже привела в пример Костю, который по возвращении домой может вообще не здороваться и легко молчать весь ужин, если на заводе вдруг случаются проблемы.
Знаю, что так она пыталась меня образумить, но дело в том, что Влад – это Влад, а Костя – это Костя. То, что считается привычным для одной пары, совершенно не подходит второй.
А так-то да. Вчера в порыве слабости закралась мысль плюнуть на все, сесть в машину и вернуться домой. Зайти в нашу квартиру, забраться под одеяло к спящему Владу и в очередной раз убедить себя в том, что все у нас не так плохо. Вспомнить о том, что многие живут куда хуже, и молчание за столом, как и отсутствующий секс – далеко не повод заканчивать брак.
О-о, при желании можно найти целую кучу аргументов в пользу того, чтобы остаться. Влад успешный, красивый, добрый, щедрый, с юмором, любит детей. А еще у него нет проблем с наркотиками и алкоголем, он не страдает блядством и никогда не поднимет руку на женщину. Если бы была жива мама, она бы наверняка сказала, чтобы я не дурила. Да что там мама? Девяносто процентов моих подруг сказали бы то же самое.
Но никто из них не знает, каково это – быть внутри. Каждый день по чуть-чуть наступать себе на горло и мириться с тем, от чего тошнит. Какая к черту разница, насколько красив, умен и щедр тот, кому я больше не нужна?
На деле существует вещь страшнее потери Влада. Это потеря умения чувствовать. Чтобы и дальше смиряться с равнодушием мужа, мне пришлось бы заглушить себя. Лишиться страстного биения сердца и превратиться в блеклую тень той яркой женщины, которой я себя всегда считала. Что может быть хуже того, чтобы жить и дышать лишь в полсилы?
Я пробовала притворяться долгих три месяца и жутко страдала. Сейчас тоже страдаю, но по крайней мере в пользу себя, а не в чью-то.
Ключ в замке проворачивается два раза. Если бы провернулся один – это означало, что Влад дома.
Зудеть в глазах начинает уже на пороге. Слишком родной здесь запах, и слишком он пропитан воспоминаниями о счастье.
Чтобы намеренно не мучить себя, иду прямиком в гардеробную. Многого мне не нужно. Только забрать одежду, пару комплектов постельного белья и косметику. В нашей с сестрой квартире есть все необходимое и намеренно утаскивать что-то из техники ради компенсации потерянных лет жизни, я точно не стану. Потому что я ничего и не теряла, а просто не смогла сохранить.
Сапоги, кеды, туфли летят в распахнутую пасть чемодана. Туда же отправляются шапки и солнечные очки. Я берусь за потертый футляр Фенди и невольно застываю. Эти очки – первый крупный подарок Влада, не считая смартфона, который он купил взамен моего треснутого китайца.
Секундная заминка — и волна воспоминаний уже захлестывает меня.
Держась за руки, мы с Владом идем по торговому центру, и в одной из витрин я вижу их. Очки, влюбившие меня еще с рекламного разворота в журнале, который я неделю назад листала в метро.
Стоят наверняка космос, но разве можно удержаться, чтобы не посмотреть их поближе или даже не померить?
Старательно имитируя непринужденность, я прошу девушку-консультанта достать «вон те Фенди». Выясняется, что сидят они потрясно — даже лучше, чем я могла представить.
— Ну как? – взволнованно выдыхаю я, поворачиваясь к Владу. Знаю, что ему тоже понравится – но как тут не спросить?
— Очень красиво, — улыбается он, и хотя очки сидят у меня на носу, проходится восхищенным взглядом с головы до ног. – Сколько стоят?
— Дорого, — страдальчески гримасничаю я. – Это же Фенди.
Тут девушка-консультант, все это время державшая руку на нашем клиентском пульсе, придвигается ближе и доверительно сообщает.
— Сегодня на эту модель действует скидка двадцать пять процентов.
— Посчитайте, пожалуйста, конечную сумму, — просит Влад.
Я даже хмуриться начинаю. Вот зачем он? Уж он-то как никто силен в математике и понимает, что минус двадцать пять процентов от «дорого» так и останется дорогим.
Пощелкав калькулятором, девушка называет ему получившуюся цифру.
Влад достает бумажник, пересчитывает купюры и без слов идет на кассу.
Ровно столько денег у него с собой и оказалось, и все он без раздумий потратил на мою восторженную девичью мечту.
Мне тогда было девятнадцать, а ему двадцать два.
На сборы уходит всего полтора часа. Восемь лет моей жизни оказались невероятно компактными, уместившись в чемодан, две сумки и походный рюкзак.
Вещи я спускаю в машину, ключи за ненадобностью кладу под коврик и в последний раз смотрю на дверь. Влад хотел черную, но я настояла на фисташково-зеленой, потому что на ней не видна пыль.
В носу снова щиплет, поэтому я разворачиваюсь и быстро иду к лифту.
Гребаный трус. Я предупреждала, что приеду собирать вещи, а он даже не появился.
7
Неделю спустя
Стоя перед зеркалом в лоснящихся легинсах и тунике на одно плечо, я экстренно пытаюсь решить, спускаться ли к ожидающему такси, либо же послать к черту затею с вылазкой, стащить туфли и включить сериал про врачей, так эффективно помогавший мне засыпать всю минувшую неделю.
Еще раз скептически оцениваю свое отражение, задерживаюсь на вишневых губах и, вздохнув, решительно запихиваю под мышку сумку. Слишком уж хорошим вышел макияж, чтобы просто отсидеться дома. К тому же, я уже дважды подтвердила Марине, что буду на праздновании ее дня рождения, на который изначально приходить не собиралась.
Уф, ладно. Подарю подарок, выпью пару бокалов и, может быть, даже спою что-нибудь в караоке. К тому же, из-за меня она не пригласила Влада, так что…
Сидя в такси, я то и дело ловлю собственный взгляд в иссиня-черном глянце стекла и нервно вздыхаю. Непривычно ехать к общим друзьям без него, да и опасения относительно всеобщего сочувствия за неделю никуда не делись.
